Виктор Юнак – Убийство с продолжением (страница 38)

– А ты не могла бы мне принести эту рукопись на ознакомление?

– Конечно, Виктор Алексеевич. Она у меня с собой.

Сугробова достала из рюкзачка прозрачную папку с рукописью и протянула ее профессору.

– Вот, пожалуйста! Единственное пожелание – мама просила особо не затягивать. Она хотела бы представить ее на редколлегии. Предложить для публикации.

– Да, да, конечно! Я понимаю, – профессор стал листать рукопись, останавливаясь лишь на некоторых страницах. – Интересно, весьма интересно!.. Вот что, Аня, давай сделаем так. Чтобы не подводить твою маму, я попрошу тебя сканировать рукопись. Мне тоже кажется, что она интересна. А что касается публикации… Я напишу письмо главному редактору с просьбой пока не спешить с публикацией. По особым обстоятельствам. Впрочем, сначала я все же хочу досконально ознакомиться с содержанием.

– Зачем сканировать? Я вам переброшу по электронной почте.

– Отлично!

Через два дня профессор Мышкин позвонил Сугробовой и попросил ее заглянуть к нему домой.

– Анечка, в редакции есть адрес этого… Ильи Достоевского?

– Разумеется! Мама город мне называла, но я не запомнила. Короче, где-то в Сибири. А что?

– Аня! Да ты знаешь, что ты сделала? Это же… это же открытие! Это же та самая рукопись неизвестного романа Федора Достоевского.

– Только при чем здесь я? – засмеялась Сугробова. – Автор же сам прислал эту рукопись в редакцию журнала.

Сугробова давно не видела профессора таким возбужденно-взволнованным. Он не мог сидеть на месте. То и дело вскакивал и делал несколько шагов взад-вперед, затем снова садился в кресло. Анна боялась, как бы с профессором не случился новый удар, она, переживая, теребила полы своей блузки.

– Знаете, что мне пришло в голову, Аня? – профессор от волнения даже перешел на «вы». – Было бы здорово, если бы вы каким-нибудь образом встретились с автором, вошли бы, так сказать, к нему в доверие и выведали, откуда у него родилась мысль о подобном сюжете, был ли некий толчок к написанию такого романа, а может быть, он где-нибудь натолкнулся на оригинальную рукопись, неизвестную пока еще науке… Весьма грубо, но я сравню это с сомнением многих критиков в авторстве романа «Тихий Дон» Шолохова.

Сугробова оцепенела, не сразу поняв смысл довольно несвязной (что для него абсолютно нехарактерно) речи профессора Мышкина.

– Виктор Алексеевич, вы что, предлагаете мне роль этакой Маты Хари? Шпионки, разведчицы? И ради добывания сведений предлагаете даже лечь в постель с этим самым Ильей Достоевским?

– Анечка, ты меня не так поняла, конечно же!

– А как это еще можно понять?

– Послушай! Я действительно убежден, что существует окончание тех записок Федора Достоевского, начало которых я видел собственными глазами, пусть это был и не оригинал, а скан с оригинала, – профессор в волнении продолжал ходить по комнате, почесывая руками подбородок. – И больше чем уверен, что подобный сюжет ни в коей мере не мог родиться в голове у современного, тем более молодого и мало кому известного автора, какой бы ни была его фамилия. Существует первоисточник. И нам с тобой нужно его добыть. Это же сенсация, Анюта! При этом, заметь, мы не будем иметь никакого дела с этим олигархом, не к вечеру будь помянут. К тому же я хочу понять: какой гений из двух Достоевских так точно описал твой портрет. Тот или этот? И, согласись, ты для такой роли подходишь гораздо лучше, нежели я, старик.

– Но для этого нужны деньги, командировка.

– Об этом не беспокойся. Я договорюсь с директором института, он выпишет командировку на сколько нужно.

– Хорошо, я подумаю, Виктор Алексеевич. Мне и с мамой нужно посоветоваться. Согласитесь, если бы не она, мы бы с вами об этом романе ничего и не узнали до его публикации.

– Конечно, конечно! Подумайте, посоветуйтесь! Только, ради бога, не затягивайте. У меня какое-то нехорошее предчувствие…

32

Симон Раскольников-Ожьё приехал в Россию по приглашению президента российского Союза промышленников и предпринимателей Трухина. До последнего дня не было уверенности в том, что он приедет. И все же приехал. По этому случаю собралось правление РСПП в офисе на улице Ильинка, поближе к Кремлю и администрации президента. Обе стороны остались довольны встречей, подписали два протокола о намерениях. Прощаясь с Раскольниковым и пожимая ему руку, Трухин, невысокий пожилой сухощавый мужчина в очках с двойными линзами, улыбнулся:

– Надеюсь, Семен Андреевич, наше сотрудничество не только будет успешным и конструктивным, но и долговременным.

– Я тоже надеюсь на это, но здесь, как вы понимаете, не все зависит от меня и даже от вашего Союза. Когда Евросоюз отменит санкции, вот тогда мы и развернемся на полную, как говорят у вас в России.

Раскольников рассмеялся, Трухин же в ответ лишь изобразил на лице благовидную улыбку. Трухин рядом с Раскольниковым, человеком высокого, под метр девяносто, роста, с широкими плечами и мощным, физически развитым телом, казался мальчиком.

Около пятнадцати минут Раскольников-Ожьё общался с разными подходившими к нему членами правления, а затем и с пресс-секретарем РСПП. Все это время спокойно дожидался своего часа, оставаясь за столом и работая на компьютере, Сергей Филиппович Карамазов. Он периодически поднимал голову и, когда увидел, что рядом с Раскольниковым никого не осталось, а сам он, взяв свой маленький черный кожаный кейс, направился к выходу из зала заседаний правления, Карамазов быстро выключил свой компьютер, поднялся и окликнул гостя:

– Мсье Раскольников, можно вас еще на пару минут задержать?

Раскольников глянул на часы, едва заметно состроил гримаску, но все же остановился.

– Я вас слушаю!

Карамазов протянул Раскольникову свою визитку.

– Сергей Карамазов, президент корпорации «KARA – MAZOFF».

Раскольников в ответ протянул ему свою визитку, при этом стал водить пальцем по носу, от переносицы вниз.

– Вас что-то смущает? – обратил на это внимание Карамазов.

– Да, название вашей корпорации. Мне кажется, у нас во Франции я уже с таким названием сталкивался. Кажется, даже общался с одним… клерком.

– Возможно, это был Николя Жакло?

– Что-то наподобие этого, – кивнул Раскольников.

Они вышли из зала и медленно шли по длинному коридору.

– Это мой европейский представитель. Я просил его неким образом установить с вами контакты, но вы как-то не среагировали.

– Да, да, припоминаю. Но я не сказал нет. Я взял паузу на раздумье.

– Надеюсь, после приезда в Москву ваши раздумья завершатся положительно. Тем более что нас с вами связывает одной нитью еще одна фамилия.

– Не понял? – остановился Раскольников.

– Я имею в виду фамилию русского писателя Достоевского.

Раскольников на секунду задумался, затем улыбнулся:

– А, да-да! Вы имеете в виду его романы?

– Совершенно верно! Кстати, Симон… могу ли я вас так называть?

– Разумеется, Серж! – Раскольников вытянул вперед согнутую в кулак пятерню, Карамазов пристукнул по ней своим кулаком.

– Тогда окей! Я предлагаю перебраться в наш офис. Это здесь, недалеко, пешочком не более десяти минут. И там продолжим и углубим наше знакомство. А?

– Если честно, я хотел бы немного прогуляться по Москве. Тем более мне сказали, что Красная площадь здесь совсем рядом.

– Нет проблем! Мы можем пройти на Варварку и через Красную площадь. Попробую сыграть роль гида.

– Идет!

Карамазов набрал номер начальника службы безопасности Коваленко.

– Семеныч! План такой: машину отправляй на Варварку, а я с господином Раскольниковым прогуляюсь по Красной площади… Какие телохранители, Семеныч?.. Ну, хорошо! Будь сам и возьми еще кого-нибудь одного. Все, мы спускаемся вниз.

Они неспешно прохаживались по Красной площади. Впереди шел один телохранитель, сзади мониторил ситуацию сам Коваленко. Старались идти, не привлекая особого внимания. Прошли вдоль ГУМа, остановились. Раскольников повернулся в сторону кремлевской стены, на мавзолей. Спросил:

– Там до сих пор и лежит мумия вашего Ульянова?

– Увы! Однако же, даже если его и перезахоронят, мавзолей в любом случае останется.

– Вы думаете?

– Дело в том, что весь комплекс Красной площади включен в список мирового культурного наследия ЮНЕСКО.

– Да ну?

– Гляньте! – Карамазов провел рукой воображаемую прямую линию от здания ГУМа до кремлевской стены. – Заметьте, как отсюда, с этого места, четко проглядывает прямая линия: мавзолей – стена – Сенатская башня – здание Сената. Снизу вверх и все на одной линии. Я считаю, что это гениальная находка архитектора Щусева, – так вписать в древнюю площадь современное здание мавзолея. При этом вместе с рядами трибун мавзолей становится фрагментом композиции фасадной стены Кремля.

– Вы, случайно, никогда не работали гидом? – удивленно спросил Раскольников-Ожьё.

– Не-ет! – засмеялся Карамазов. – Просто мне было интересно, я и изучил все это. Пойдемте, подойдем к мавзолею.

– Там уже нет охраны?