Виктор Юнак – Разведчик Линицкий (страница 80)
Висторопский был известен еще и тем, что до войны написал вместе с бывшим профессором русско-сербской гимназии Николаем Чернышёвым книгу «Учите русский» – один из первых учебников русского языка, составленных в левом духе – полный новых советских текстов.
Владимир же Лебедев, врач общей практики, окончивший так же, как и Леонид Линицкий, медицинский факультет Белградского университета, поручик резерва медицинской службы, в 1937–1944 годах являлся шефом и врачом-инструктором социально-медицинского отделения Центрального управления Союза.
Крупнейший провал членов Союза советских патриотов произошел в результате предательства летом 1944 года.
Один из членов Союза, Константин Синельников, помог сбежать из лагеря некоему Анатолию Петроцкому, бывшему недолго в партизанах в 1942 году. Петроцкий два дня скрывался у Висторопского, а затем был тайно переброшен потайными каналами в провинцию к Борису Заболоцкому. Там он отказался перейти в отряд и повёл себя так, что местное отделение КПЮ собиралось его ликвидировать. Петроцкий вернулся в Белград. И вскоре пошли аресты членов ССП, схвачен был и Висторопский. Висторопский и Синельников, против которых существовали неопровержимые улики, полученные при аресте, были убиты в Маутхаузене. Однако благодаря их стойкости остальные члены ССП смогли уцелеть и были отпущены. Оставшиеся на свободе члены ССП, опасаясь дальнейших арестов, решили перебраться в партизанские отряды.
Однако некоторым русским патриотам не повезло. Особенно трагичной оказалась судьба Одишелидзе, Липского и Ефимовского, попытавшихся перебраться к партизанам в июле 1944 года. Из-за болезни супруги Анны Илья Одишелидзе не успел уйти вместе с остальными, а начавшаяся противопартизанская операция немцев прервала все их старые связи. Пришлось обращаться к знакомым Липского из южной Сербии, он работал в 1943-м на строительстве дороги. Выяснилось, что эту тройку перебросил на юг Сербии их соратник по ССП Владимир Кудревич. Трое молодых людей были доставлены им в село Греяч, откуда их перебросили на гору Мали Ястребац, где скрывались от четников местные партизанские вожаки. Партизаны отнеслись к пришельцам настороженно, ничего о них не зная, и, так как ситуация была неясной, «на всякий случай их расстреляли», потом ограбили и бросили в овраг. Трупы закопали проходившие поблизости пастухи.
Туда-то и спешил Линицкий. Но опоздал на несколько дней. Впрочем, и расстрелявшие русских югославские партизаны ненамного их пережили – они были вскоре убиты четниками, которым достались и трофеи – деньги и одежда расстрелянных членов ССП.
Леонид Леонидович докладывал в Центр:
«После оккупации Югославии появились и такие русские, которые не соглашались с психозом, обуявшим большинство русских эмигрантов, – в поддержку немцев. Эти русские не были связаны друг с другом, и их объединение шло довольно медленно, на основании предыдущего знакомства и личного доверия. Начало формирования группы советских патриотов из русских эмигрантов можно отнести к осени 1941—зиме 1942 года. Тогда была начата первичная деятельность – пропаганда, отбор подходящих кадров и сочувствующих, формирование крепкого ядра. Во главе организации стояла верховная тройка, каждый имел свой номер: № 1 – доктор Владимир Лебедев (“Левицкий”), № 2 – Фёдор Висторопский (“Федя”), № 3 – инженер Илья Одишелидзе (“Алико”). Каждый член тройки также имел свою группу, членам которой он присваивал номера 11–19, 21–29, 31–39. Члены этих групп второго уровня также создавали собственные группы, давая их членам номера, где первые два числа соответствовали номеру основателя, а третье число – порядковому номеру в группе. Например, у входившего в группу Висторопского, члена организации под номером 29, в группе было несколько соратников под номерами 291–299. Общее число членов организации в период ее расцвета, к концу 1943 года, составляло около 150 человек. Они проводили агитацию, готовили побеги пленных из лагерей и переброску людей в партизанские отряды, а также выполняли другие задания, полученные от КПЮ. Рядовые члены ССП знали только главу своего десятка. Глава десятка знал только того члена верховной тройки, с которым был связан.
Исключения случались лишь тогда, когда задание требовало участия большего числа людей. Так, Шепченко состоял в группе Висторопского, но поскольку у последнего группа была уже заполнена, а у Лебедева еще нет, то Шепченко получил номер 19, хотя и работал под руководством “Феди”. Членами группы Шепченко были № 191–193 (семья Фемилиди – механик Михаил, его жена и дочь), № 194 (Василий Антонюк, который в 1942 году был отправлен в лагерь и скончался в 1943-м), № 195–196 (Степан и Валентина Розовы, работавшие в библиотеке Русского дома), № 197 (шофер Константин Синельников, погибший в Маутхаузене вместе с Висторопским), № 198–199 (электрик инфекционной больницы Петров и его жена) …»
Согласно меморандуму ССП от 27 ноября 1944 года, в партизанских отрядах за годы войны погибли 6 членов Союза, а по состоянию на ноябрь 1944-го сражались в частях НОАЮ 17 членов ССП. К моменту освобождения Сербии от оккупантов в Белграде оставались в живых и продолжали деятельность в рамках ССП всего 58 членов этой организации. Сразу же после прибытия советских войск отдельные члены ССП влились в части Красной армии как переводчики и технический персонал при штабах.
В одном из боев, в которых в составе партизанского отряда участвовал Линицкий, он был ранен.
С началом Второй мировой войны руководство Народно-трудового союза (так к тому времени стало именоваться НСНП) и вся русская белая эмиграция раскололись на две группы – оборонцев и пораженцев. Одни ратовали за победу Гитлера, который один только способен был победить Сталина, другие желали победы русскому народу в борьбе с оккупантами. Вторых в Югославии оказалось больше, и они при выборе между внутренним врагом России, советской властью, и внешним, нацистской Германией и ее союзниками, меньшим из двух зол считали последнее и надеялись, что они покончат с большевистским режимом. «Оборонцы», напротив, решительно поддерживали родину в борьбе против любого внешнего врага. Они воспринимали идеи социализма, записывались в рабочие синдикаты, читали советскую литературу без предубеждения. Все чувствовали, что надвигаются грозные события. Следовало заранее решить, на чьей стороне ты будешь, когда разразится война. На политических и литературных собраниях эмигрантов стали выступать молодые люди, заявлявшие, что они будут защищать Россию с оружием в руках. При этом в числе «оборонцев» многие заканчивали 1-ю Русско-сербскую гимназию.
Но Виктор Михайлович Байдалаков пошел третьим путем – он выдвинул лозунг: «Ни со Сталиным, ни с иноземными завоевателями, а со всем русским народом!» Что, впрочем, не помешало Байдалакову осенью 1941 года переехать из Белграда в Берлин, где продолжал руководить работой НТС в эмиграции и на оккупированных немцами территориях СССР.
Руководство НТС было в достаточной мере осведомлено о том, что Гитлер будет проводить в отношении России колониальную и расчленительную политику, не представляя себе, естественно, что в политику государства в ХХ веке может входить поголовное уничтожение целых народов только за их «расовую принадлежность» или превращение целых народов в рабов, поскольку они «унтерменши». Впрочем, не представляли себе этого и правительства великих держав, которые, казалось, должны были обладать точной информацией. Справедливости ради надо добавить, что об этих диких и кровавых планах не знало и большинство немецкого населения.
В своих прогнозах НТС переоценил мудрость и гибкость западных союзников. Предполагали, что в борьбе против Гитлера США, Великобритания и Франция окажутся в одном лагере с Советским Союзом, однако считали, что они будут хорошо знать, с кем имеют дело, и что союз этот будет весьма краткосрочным.
В августе 1941 года часть Исполнительного бюро совета НТС – председатель Союза В.М. Байдалаков и К.Д. Вергун – по приглашению редактора берлинской газеты «Новое Слово» В.М. Деспотули и с ведома тайной немецкой оппозиции переехала в Берлин с целью организации «третьей силы» на занятых немцами территориях России. В Берлин устремились и многие члены Союза из Югославии, Чехословакии, Франции и Бельгии. Часть из них «по зеленой дорожке» нелегально перебралась в Россию для организации групп Союза на родной земле. Другая часть образовала берлинское подполье, занявшееся разработкой подробной программы нового строя после свержения коммунистической власти.
Перед руководством организации встала трудноразрешимая задача. В предстоящей войне надо будет перебрасывать в Россию кадры организации, а по возможности и ее руководство. Но туда в обход Германии никак не попасть. Следовательно, придется проводить сложные и небезопасные операции, используя немецкие возможности, но не допуская использования себя во вред России.
Одновременно необходимо было отправить на Запад полномочное представительство, которое должно было говорить от имени организации, а в случае ареста или гибели членов Исполнительного бюро – не оставить Союз без руководства. Причем все это надо было провести в глубокой тайне, чтобы не проведало гестапо. Основные места скопления русской эмиграции в Европе – Париж, Прага, Белград, Брюссель – были в зонах немецкой оккупации (не говоря уже о Берлине). По распоряжению военных властей все русские политические и общественно-патриотические организации прекратили свою работу.