Виктор Яманов – На границе Вселенной. Кровавая корона (страница 10)

Я заметил, что все покосились на меня, словно я сказал что-то максимально нелепое. На мгновение воцарилась тишина.

– Маркус, мы сами как слуги, понимаешь? – Валекиан нарушил тишину и сделал несколько жадных глотков из своего стакана. – Вкусная вещь!

– Не понимаю, – теперь я покосился на друга, будто он сидел передо мной совершенно голый.

– Мы не дворяне, нам не положены слуги. По сути, мы живём, чтобы служить таким, как ты, – честно ответил парень, за что я был премного благодарен.

– Я думал, мы друзья, – полагаю, они уловили в моём голосе нотку разочарования.

– Мы с тобой были друзьями, а сейчас посмотри, на каком уровне ты, и на каком мы.

Удивительно, но Люциус и Гектор не перебивали парня, как обычно делали с его изречениями. И тут я понял, что за слишком любопытным непоседливым мальчишкой, с которым я в детстве делил каюту, скрывается глубокое понимание происходящего, что он доказывал не в первый раз.

– Вы рядом. Мы на одном этаже, – я посмотрел в глаза другу и пригубил сладковатое вино. – И вы примкнули ко мне по своей воле, так почему же я не могу называть вас своими друзьями? Вы вольны говорить всё, что думаете, и это ценно для меня. На свадьбе вы будете друзьями, а не слугами!

На самом деле, мне стало немного обидно от того, каким меня видели со стороны. Я чувствовал себе таким же парнем, как и Валекиан, и нуждался в друзьях, а не в слугах, коих в замке и без того полным-полно.

– Тогда выпьем за дружбу! – предложил громила и поднял стакан.

– За дружбу! – хором выкрикнули мы, подняв стаканы, а после выпили сладостный напиток.

– Так, кто пойдёт за второй? – Гектор снова поднял животрепещущий вопрос.

– Я схожу! – Валекиан поднялся со стула, попутно осушая свой стакан, прежде чем поставить его обратно на стол. – Возьму сразу две.

Друг поспешил выйти из комнаты, и дверь за ним закрываясь, злосчастно скрипела, отчего у моих друзей сводило скулы.

– Может, вам тоже выделить несколько слуг? – на полном серьёзе предложил я.

– Это лишнее! – усмехнулся солдат, доливая вино в опустевшие бокалы.

– Гектор, так ты подарил племяннику грави-доску? – Ещё один кусок сыра отправился ко мне в рот.

– Да, и он прыгал от восторга! Вообще, у меня был долгий отпуск, пока вас искали, а я там ничем помочь не мог. Зато познакомился с одной девушкой…

– Девушкой? Она красивая? Почему я не в курсе? – перебил его Люциус.

– О да, она красотка! Ждёт моего возвращения!

– А у тебя есть кто-то? – я обратился к Люциусу.

– Есть дочь, с её матерью мы давно разошлись, ещё до моей службы при дворе. Эмили скоро исполнится двадцать. Давно её не видел, – громила слегка поник. – Она всё в политику рвётся, никак не отговорить, эх, – он махнул рукой.

– Это сколько же тебе лет? – удивился я.

– Шестьдесят пять стандартных, – гордо ответил громила и добавил: – А, вообще, я спокойно до трёхсот доживу!

– Смертный, да не смертный, – прокомментировал Гектор.

Я сделал вывод, что Люциус и Гектор одного возраста, раз учились вместе.

– А вы хорошо сохранились, старички! – съехидничал я.

– На королевскую службу берут только генно-модифицированных, всё просто. – Люциус взял из расписной тарелки с закусками несколько кусков мяса в панировке. – Такие, как мы, и служат дольше, и нет нужды постоянно новичков обучать.

– Но обычные люди тоже хотят на подобную службу? – Я задумался, раньше проблема «смертных» остро читалась только в «верхах», а, оказывается, она – повсюду.

– Конечно, хотят. На службе куда больше платят! – ответил Гектор.

– И это правило работает для всех подобных профессий? – осведомился я.

– Для большинства. Отсюда и огромная пропасть. Хотя разница в жизни – двести лет для самых простых модификаций, для более сложных – тысячи, как у вашей семьи. – Громила допил вино из своего стакана и печально глянул на пустую бутылку. – Мальчишку только за смертью посылать, я бы уже сто раз сходил туда-обратно!

– Может, он забыл, что поставили лифты? – рассмеялся Гектор.

– Вообще, какой процент между «смертными» и генно-модифицированными людьми? – Я сохранял серьёзность, поскольку тема очень волновала меня.

– Сейчас узнаю, – Люциус сделал запрос искусственному интеллекту через инфо-датчик и через мгновение получил ответ: – Семьдесят процентов людского населения объединенной Вселенной либо не хотят менять гены своих детей, либо не имеют для этого средств.

«Точно, это же не каждый может себе позволить», – задумался я. Тем более, для модификации женщинам приходится отказываться от естественных родов. Первые «партии» модифицированных детей зарождаются и развиваются в пробирках. Зато следующее поколение рождается с набором «правильных» генов, особенно, если вступать в связь с подобными модификациями. От размышлений и голубого вина у меня приятно закружилась голова, и приподнялось настроение.

– Гектор, а на свадьбу-то позовёшь? Или тоже всё тайком? – Пока я размышлял, Люциус переключил внимание на своего давнего друга.

– Да позову, конечно! Ты мне теперь ещё сто лет припоминать будешь? – возмутился Гектор.

– Не сто, а двести! – рассмеялся громила.

Дверь снова противно заскрипела, и в комнату ввалился Валекиан, аж с тремя бутылками такого же вина.

– Мне за них ещё побороться пришлось! – гордо рассказывал друг. – Кухарки отдавать не хотели. «Это для господ», видите ли. Я им говорю, что несу принцу, и они разом успокоились, – Валекиан поставил «добычу» на стол.

Мы говорили ещё долго. Я послушал весёлые истории каждого, и рассказал несколько своих со времён моей жизни на Земле. Пожалуй, этот вечер был нужен мне гораздо больше, чем им. Теперь я был уверен, что у меня есть настоящие друзья. «Старички» надавали мне кучу советов о семейной жизни, от некоторых я смеялся так громко, что, скорее всего, проснулась половина замка. А нам было всё равно. Мне было весело, и плевать, если кто-то уже проклинает нас Богу смерти.

Изрядно опьянев, я ковылял до спальни и, не раздеваясь, плюхнулся на кровать. Так и проспал до самого обеда.

Ко дню свадьбы всё было спланировано до мелочей: украшение холла, комнаты гостей, даже успели встроить шахты для гравитационного лифта, и высадили множество цветов – так много, что на их создание у меня ушло несколько часов. Наряды шили на заказ, и я ещё не видел платья Элиз, таящего в себе некий сюрприз. Внутренний двор и аллею внешнего освещали не гидролампы, а слепленные мной сгустки света. Их энергии должно хватить до утра, после чего шары растворятся в воздухе.

В этот торжественный час все гости собрались в огромном зале самой широкой башни. А мы с Элиз стояли на этаже выше, перед деревянными дверями с коваными декоративными петлями, чтобы величественно спуститься к гостям по лестнице и пройти к священной арке, где нас уже должен ждать представитель комитета бракосочетания модифицированных лиц высшего сословия. Будь мы на Земле, всё было бы гораздо проще, а тут… Столько нюансов и обычаев среди дворян, что от страха облажаться по телу прокатывалась дрожь.

Элиз стояла передо мной в пышном красном платье – цвет рода Де Монтэг, полупрозрачные воздушные рукава закрывали руки, верх лифа состоял из кружевных узоров. На голове – фамильная диадема, подаренная мной два года назад. Вторая, забранная из межгалактического банка, сейчас сверкала на моей голове. Это были символы власти, почёта, древности рода, но мы с Элиз знали, что для нас они ничего не значат.

Моя любовь стояла, переминая в руке край верхней пышной юбки. Видимо, она переживала сильнее меня. Я протянул ей руку, и Элиз взглянула на меня, её красивые подведённые глаза оказались наполнены влагой.

– Прежде чем мы выйдем туда, я должна кое в чём признаться, – жалобно произнесла она, крепко вцепившись в юбку.

– Говори, – я старался скрыть тревожность в голосе.

– Чтобы найти тебя, Бра попросил в качестве платы часть моего тела, что была связана с твоей душей. «С божественным», как он сказал. А я… я так сильно хотела найти тебя, что отдала не раздумывая.

– Какую часть ты отдала? – процедил я сквозь зубы, пытаясь скрыть нарастающий гнев.

– Я отдала ему свою утробу, – по щеке моей невесты покатилась слеза, – и не смогу подарить тебе наследника.

Я раздумывал всего мгновение. На самом деле, я был готов простить ей всё, абсолютно всё, что бы она ни совершила сейчас или когда-нибудь в будущем. Другой любви у меня нет и не будет.

– У нас уже есть наследники, – твёрдо произнёс я и вытер слезу, что катилась по щеке Элиз.

Я вглядывался в эти большие голубые глаза, полные любви и отчаяния, и гнев сошёл на нет. Снова протянул ей руку, и Элиз, выдавив из себя одинокую улыбку, отпустила верхний слой юбок, разгладив появившиеся складки. И медленно, словно это был самый важный момент в её жизни, вложила свою руку в мою.

Мы одновременно кивнули стражникам в парадной форме, и те открыли двери. Держа сложенные руки приподнятыми, мы вышли. Эмоции Элиз куда-то исчезли, и она стояла наверху лестницы с гордо поднятой головой, точно сама была королевой. Чувствовалась «школа» Робета. А я, уже не задумываясь, убрал одну руку за спину и, гордо вытянув голову, начал медленно спускаться по лестнице. Мы спускались нога в ногу. А гости внизу оценивающе смотрели вверх – на нас. Плавная музыка неизвестных мне инструментов подсказывала, когда сделать следующий шаг.