Виктор Ягольник – Дорога через мертвое поле. Приключенческий роман. Продолжение книги «Полет в новый мир» (страница 10)

Весь день ушел на перевязки раненых, ремонт военного снаряжения и средств передвижения. Больше половины телег были почти поломаны, и не все было возможно починить. Я понимал, что после такого сражения нужна передышка, отдых.

Многие получили ушибы, вывихи и небольшие раны, и им требовалось хотя бы дня два три покоя. По крайней мере, так утверждал Терап, а ему я доверял. Но и оставаться в такой близости от места обитания противника я считал небезопасным. От командиров групп я потребовал полного отчета о состоянии их подчиненных и вскоре я получил его.

Среди бойцов убитых – 24, раненых – 61.

Среди возничих убитых – 3, раненых – 4.

Среди толкачей убитых – 6, раненых – 8.

Исчезло в начале степи (выкрали) 2 человека.

Погиб один спецназовец, и двое были ранены, а также погибли два представителя СБ и два бойца из хозобеспечения.

Раненых – 61+4+8 +2сп= 75

Убитых – 24+3+6 +1сп +2СБ +2укр +2 хоз= 40

Всего боеспособных – 255 – 75 – 40 = 140

Еще раз пересчитал: убитых – 40, а раненых – 75. Из всего состава Экипажа на ногах стояло 140 человек. Ну, почти как при Бородино. Еще одно такое сражение и некому будет дальше идти. Теперь вся надежда на Терапа и его помощников: насколько ему быстро удастся поставить на ноги хоть часть раненых. Я с командирами отрядов обошел лагерь и поговорил с ранеными.

На удивление, настроение у всех было приподнятое, царило общее возбуждение. Все еще обсуждали детали схватки и ее отдельные моменты. Но больше всего меня обрадовала встреча со Стрепсом. Он нашел все-таки Ламика. Тот был тяжело ранен, а вот Немиз с перевязанным плечом сидел рядом.

– Ну, я говорил, что все будет в порядке, а ты сомневался, – сказал я Стрепсу.

– Да, командир. Живем. Я уже рассказал ребятам о вашем долге. И все ждут, не дождутся, когда мы дойдем до крепости, – ответил Стрепс.

– Что, ребята, хочется выпить? – обратился к ним командир мечников.

– А как же! Раз вы проспорили, то почему бы и не выпить, – проговорили почти хором бойцы и весело захохотали.

– Все будет! Я рад, что вы живы, и мы это отметим, когда придем в крепость. Спасибо вам. – И мы с командирами отдали честь бойцам.

БАРУ

В этот же день Сергей приказал мне взять с десяток лучников и столько же мечников и обследовать поле сражения. Ведь должны же туда прийти уцелевшие в бою кукчи к павшим.

– Если они будут хоронить своих бойцов или собирать раненых, не мешать. Оружие применять только в случае нападения. И возьмите с собой Олафа. Только руки его свяжите, и обязательно привяжите его на поводок веревкой к рослому бойцу.

– Это еще зачем? – спросил я.

– Ты же помнишь, как о нем отзывались. Лучше перестраховаться, чем его упустить. В самом крайнем случае убей его, но он мне нужен живой. Проведи его по правому флангу и по левому. И особенно по местам скопления трупов. При этом очень внимательно наблюдай за его реакцией. Потом мне расскажешь.

– Что ты задумал, Сергей?

– Вернетесь и все узнаешь. Если будут пленные, захвати с собой.

– Да у нас и так их некуда девать, а их еще и кормить надо.

– Ладно, сегодня это все и решим, – сказал Сергей.

Мы вышли сразу же после завтрака. Я выслал в разведку метров на 50 вперед три пары бойцов, чтобы не нарваться на засаду. Кругом шумел лес, в кустах надрывались на разные голоса птички, и ничего не напоминало о разыгравшейся вчера трагедии на ближайшей поляне. А на поляне было тихо.

Смерть любит тишину. Мы, тоже стараясь не шуметь, обходили поляну по периметру. Увидели двух кукчи, которые зачем-то топтались на нашей могиле. Бойцы схватились за мечи, но я их остановил. Не время еще. Потом разберемся.

А вот и наш правый фланг. Как сейчас все смотрится по-другому. Сейчас мы тут были как зрители. А тогда… Вон лежат двое у пенька. Это я их зарубил, когда после пойманной «кукушки» кинулся с бойцами на подмогу. А вот почти штабелями лежат кукчи с торчащими стрелами.

А там, где ближе к палаткам, у многих стрелы торчат из шеи и даже из глаз. Этих убили выстрелами в упор. Да, наши лучники тогда отличились. Они вчера в бою положили сотни полторы этих кукчей, если не больше.

Если до этого Олаф шел и смотрел по сторонам, то теперь он сник, сжался, посерел лицом и что-то шептал, кого-то звал, а иногда и вскрикивал. Было видно, что он с трудом сдерживается, и только его статус помогал ему владеть собой.

Вдруг он громко вскрикнул и, натянув веревку, кинулся к куче убитых сородичей. Он подбежал, что-то прокричал и вдруг начал пинать ногой одного из них. Мы оттащили Олафа в сторону, а он все порывался туда и кричал нам знакомое «Бы—ы—р—р—р!» Я подумал, что у него крыша поехала от увиденного.

Потом нам попадались места более страшные по жестокости последствий схватки, но Олаф больше так не реагировал, а просто всматривался в лица и, очевидно, узнавая кого-то и называл по имени.

Когда подходили к левому флангу, послышался тихий говор и легкие вскрики. Я дал знак остановиться, и, осторожно выглянув из кустов, мы стали осматривать поляну. Там среди сгоревших ближайших к ручью палаток было десятка два кукчей, которые укладывали раненых на берегу ручья, а убитых – на полянке среди кустов.

Пригибаясь, мы почти дошли до ручья, когда нас заметили. Мы попытались уйти, но они с криками, схватив оружие, побежали на нас. Я положил меч на землю и поднял руки вверх, развернув ладонями к ним, как бы давая знак, что мы не хотим драться.

Но они посчитали, что нас всего 6 человек, а именно столько перед кустами засветилось наших бойцов, и мы хотим сдаться. Страшной ненавистью горели их глаза, когда они бежали на нас, размахивая мечами и крича свое «Быр!».

Когда до них было метров 20, по моей команде из кустов вышли лучники и пустили стрелы, целясь ниже пояса. Шесть кукчей упали сразу, схватившись за ноги, а остальные побросали мечи и упали на колени, моля о пощаде. Всех их связали попарно, спиной друг к другу. Кроме одного. Он был ранен в бедро, из него сильно текла кровь. Его и остальных раненых мы перевязали.

Возле них оставили двух бойцов, а сами стали осматривать левый фланг. Тут смерть косила косой беспощадно и погуляла всласть. Горы трупов, обезображенных и в крови, окружали нас.

Тут вчера с трудом приходилось вытаскивать наших павших бойцов из-под этих завалов с торчащими руками и ногами убитых. Особенно их было много на поляне у ручья и перед телегами. Я чувствовал, что уже дурею. Запах крови, эти обезображенные смертью лица, карканье ворон над полем – еще немного и мои нервы лопнут от напряжения.

А тут еще Олаф снова повторил свой танец у трупа: опять пинал кого-то и радостно кричал над ним «Быр!» Наверно увидал своего кровного врага. Все уходим. Мы вернулись к нашим пленникам. Раненых я отпустил, а остальных забрал с собой.

По дороге обратно, я послал трех лучников к нашей могиле посмотреть, что, если те двое не ушли, то пристрелить их на месте. Что они и сделали. Олаф уже не смотрел по сторонам, а, согнувшись, угрюмо плелся в наш лагерь. Да, вряд ли и я сегодня засну после такой прогулки по лесу.

СЕРГЕЙ

После обеда я позвал в свою палатку Бару и Авенира. Бару рассказал нам о своих наблюдениях за Олафом на ратном поле.

– И что меня особенно удивило, он дважды с криком пинал двух убитых сородичей, – сказал в заключение Бару.

Я попросил привести к нам Олафа и переводчика. Когда они пришли, я приказал развязать Олафу руки и разрешил всем сесть, давая понять, что у нас будет беседа, а не допрос. Да, сильно сдал Олаф после утренней экскурсии с Бару.

– Олаф, я здесь командир, а это мои помощники, – сказал я и показал на Бару и Авенира.

После вчерашнего боя мы с ним стали друзьями и не вспоминали уже о СБ.

– Мы хотим поговорить с тобой. Ты не возражаешь? – Олаф меланхолично посмотрел на меня и ничего не сказал.

– Вы утром были на поле сражения. Почему ты бил ногами убитых соплеменников?

– А-а-а! Это? Это мои злейшие враги, мои братья. Они хотели убить меня, а теперь сами оказались мертвые, – и Олаф впервые улыбнулся.

– А за что убить?

– Отец старый уже, а братья умом слабые. Вот они и боялись, что меня выберут Вождем племени, так как старшего брата уже убили.

– А почему вы нападаете на караваны и убиваете всех. За что?

– Наши Духи не любят, чтобы через Поле, на котором они отдыхают, кто-нибудь появлялся и беспокоил их. Поэтому они договорились с нашим шаманом: мы охраняем Поле и наказываем нарушителей покоя Духов, а за это они защищают нас и помогают нам жить в этом лесу.

– Как видишь наши Духи оказались сильнее ваших, и поэтому мы победили. Теперь вы не должны больше нападать на караваны и убивать людей. Олаф, ты не должен сердиться на нас, ведь вы же первые напали на нас.

– Я понял, командир! Я не сержусь, раз ваши Духи сильнее.

– Скажи, Олаф, вот вы нападали на караваны, убивали всех, а потом что?

– Снаряжение, ценные вещи и оружие мы забирали с собой, все побитое, порванное или в крови сжигали, а убитых закапывали. Старались, чтобы никаких следов нападения на поляне не было.

– Ну, хорошо собрали, забрали, а дальше что?

– Все, что можно, мы продавали посредникам.

– А как делили-то эту добычу?

– А! Просто! Одна четверть шла шаману, чтобы они задобрили Духов, вторая четверть шла Вождю, третья четверть шла воинам, а четвертая остальным.

– Но ведь это же разбой! Это же грабеж! Вы грабите караваны, а вас грабят Шаман с Вождем!