Виктор Волох – Последний вольный (страница 2)

Чуть выше на ступенях этой пирамиды стоят «чуткие». Эти не глухие, нет. Они просто слышат странный шум там, где другие слышат тишину. Чуткие прокляты (или благословлены, тут как посмотреть) более широким диапазоном восприятия. Они чувствуют «нехорошие квартиры», ежатся, проходя мимо мест, где когда-то лилась кровь, и ощущают силу земли в старых парках вроде Коломенского.

Чаще всего они сами не понимают, что с ними происходит. Слов не хватает. Но два «чутких» в толпе узнают друг друга мгновенно — по глазам, по странной, почти звериной эмпатии. Знаете это чувство, когда встречаешь незнакомца и вдруг понимаешь, что вы с ним «на одной волне», хотя еще ни слова не сказали? Вот это оно и есть.

А над «чуткими» возвышаются адепты. Этих ребят мало, дай бог один процент. В отличие от просто чувствительных, они уже могут, пусть и неосознанно, дергать мироздание за ниточки. Часто они даже не подозревают о своих талантах.

Это везунчики, которые всегда выигрывают в дурака, или бизнесмены, у которых звериная интуиция на сделки. Они списывают всё на удачу или опыт. Но иногда до них доходит. Они начинают прислушиваться, экспериментировать, развивать дар. И вот тогда некоторые из них становятся по-настоящему интересными игроками.

А на вершине этой пищевой цепи находимся мы. Маги.

Леся застряла где-то посередине, между «чуткими» и адептами. Классифицировать её — дохлый номер. Для простого экстрасенса она слишком много умеет, для полноценного мага — слишком хаотична. Да и, честно говоря, она опасна, как обезьяна с гранатой, только вместо гранаты у неё интуиция. Но она одна из немногих, кого я могу назвать другом, поэтому я действительно ждал её. Нервозность в её голосе мне не понравилась. Я снова «прощупал» ближайшее будущее и выдохнул: она будет ровно через полтора часа, живая и здоровая.

Однако, пока я сканировал время, я заметил одну деталь, которая заставила меня поморщиться. Через пару минут дверь моего магазина откроется, несмотря на то, что я ясно перевернул табличку на «ЗАКРЫТО».

В Москве, особенно в пределах Садового, всегда найдется такой тип людей. Хозяева жизни. Для них график работы, красные светофоры и очереди — это условности для плебеев. Им «только спросить» или «мне очень надо». Я не стал вставать, чтобы запереть замок, лень было тащиться через зал. Просто сел поудобнее, положил руки на стол и стал мрачно сверлить взглядом вход.

Ровно по таймеру в моей голове ручка дернулась, дверь подалась, и колокольчик звякнул, впуская внутрь запах бензина и дорогих духов. На пороге возник мужчина. Кашемировое пальто нараспашку, под ним — костюм, который стоит, наверное, как вся моя лавка вместе с содержимым, и идеально выглаженная сорочка.

Он огляделся, встретился со мной взглядом и иронично приподнял бровь:

— Здравствуй, Максим.

Я узнал его с первой секунды, еще по силуэту. Адреналин ударил в кровь. Я мгновенно «раскрылся», раскидывая сенсорную сеть на весь магазин и кусок улицы снаружи, проверяя, нет ли хвоста или ловушек. Моя правая рука незаметно скользнула под прилавок, нащупывая холодную рукоять «Осы» — травматического пистолета, который я держу там на всякий пожарный. На стволе выгравированы руны, так что бьет он не только резиной, но и кинетической волной.

Я не чувствовал угрозы или подготовки к атаке, но с такими людьми это ничего не значит.

Сергей стоял посреди зала, засунув руки в карманы брюк, и разглядывал меня, как музейный экспонат.

— Ну? — усмехнулся он, видя, что я молчу. — Не пригласишь войти по-человечески, или так и будешь держать руку на стволе?

Прошло года четыре с нашей последней встречи, но Сергей не изменился. Всё тот же лоск. Мы ровесники, но если я выгляжу как помятый жизнью библиотекарь, то он — как модель с обложки журнала Форбс. Смуглая кожа, короткая стрижка, черные, как смоль, волосы — след то ли кавказской, то ли греческой крови. Он носил свою дорогую одежду с той небрежной элегантностью потомственного мажора, которая мне никогда не светила. Сергей всегда умел пустить пыль в глаза.

— Кто с тобой? — спросил я, не сводя с него глаз и не вынимая руки из-под прилавка.

Сергей закатил глаза и театрально вздохнул:

— Никого, Макс. Ты совсем одичал в своем подполье? У тебя паранойя, лечиться надо. Машину отпустил, чтобы не светиться, я же неофициально

Я проверил и перепроверил. Сенсорная сеть молчала. Кроме его лощеной, самодовольной ауры, поблизости не было ни души. Сердце чуть замедлило бег. И правда, если бы Совет решил меня прихлопнуть, они бы не стали посылать Сергея. Он переговорщик, бюрократ в дорогом костюме, а не ликвидатор. Для грязной работы у них есть ребята попроще и пострашнее.

Внезапно я действительно почувствовал себя идиотом. Но руку с «Осы» не убрал.

Радости от встречи это осознание не прибавило. Сергей сделал шаг к прилавку, но я рявкнул:

— Стоять.

Он замер, вопросительно вскинув брови.

— Ну? — протянул он, когда я продолжил молчать. — Так и будем играть в «гляделки»? Я чувствую себя идиотом посреди этого… — он брезгливо обвел взглядом полки с китайскими благовониями и ловцами снов. — Винтажа.

— Говори, зачем пришел.

— Я надеялся на более цивилизованный прием. — Сергей чуть наклонил голову, и в его глазах мелькнул холодный расчет. — Может, поднимемся к тебе? Кофе выпьем, поговорим спокойно, без лишних ушей? Я помню, ты варил неплохой кофе.

— Нет.

— Ты занят? Или кофе кончился?

Я с шумом отодвинул стул и встал, загораживая собой обзор на заднюю часть магазина.

— Пойдем прогуляемся. Воздухом подышим.

Как только мы вышли на сырую московскую улицу и дверь за нами захлопнулась, я выдохнул чуть свободнее. Внутри, в дальнем углу за неприметной ширмой, у меня стоял стеллаж с «особым» товаром. Там лежали настоящие артефакты — не безделушки для туристов, а рабочие инструменты, остатки ритуалов, одноразовые амулеты.

С того места, где стоял Сергей, их было не разглядеть, но стоило ему сделать еще пару шагов вглубь зала, и он бы всё понял. Ни один из предметов по отдельности не тянул на статью «незаконный оборот магических средств», но их количество говорило само за себя. Если у меня столько мелочевки, значит, есть и крупный калибр. А мне бы очень не хотелось, чтобы эта информация попала в папочку, которая лежит на столе у кого-то из Совета.

Стоял конец мая. Московская погода наконец сменила гнев на милость: было тепло, но не душно, так что прогулка могла бы сойти за удовольствие, если бы не компания. Москва никогда не спит, но здесь, на набережной Яузы, гул Садового кольца гаснет, разбиваясь о старые кирпичные стены и чугунные ограды.

Я вел Сергея прочь от людских глаз, к спуску у воды. Пока мы шли, я сканировал пространство, и обычное, и теневое — на предмет «хвоста» или ловушек. Чисто. Насколько я мог судить, Сергей пришел один.

Я знаю его больше десяти лет. Когда мы познакомились, он был «зеленым» стажером при Совете — дерганым, амбициозным, жадно ловящим каждое слово своего наставника. Уже тогда было ясно, что он пойдет по головам. Но мы были приятелями, почти друзьями. Ровно до тех пор, пока я не разругался с Аркадием Вороновым.

Не люблю вспоминать тот год. Есть вещи, которые нельзя пережить или забыть — они просто выжигают внутри дыру, и ты учишься жить вокруг этой пустоты. Сергей не был тем, кто нажал на курок в особняке Воронова, но он прекрасно знал, к чему всё идет. Как и весь Совет. Они бы даже «посочувствовали», если бы это не угрожало их креслам. Вместо этого они просто закрыли глаза и ждали, когда я сделаю удобную для всех вещь — исчезну.

Сергей больше мне не друг.

Он остановился у парапета, брезгливо смахнул невидимую пылинку с гранита и только потом облокотился, следя, чтобы рукав его кашемирового пальто не касался ничего грязного. Внизу плескалась темная, маслянистая вода. Небо было затянуто той особенной московской серостью, сквозь которую солнце пробивается лишь бледным пятном.

— Ну, — наконец нарушил молчание Сергей, глядя на воду. — Раз светская беседа у нас не клеится, перейдем к делу?

— А у нас есть о чем беседовать, Сережа? — усмехнулся я.

— Совету нужны твои услуги.

Я даже моргнул от наглости.

— Ты здесь официально? С гербовой бумагой и печатью?

— Не совсем. Возникли некоторые… процедурные сложности. Совет не смог прийти к единому мнению…

— Совет не может прийти к единому мнению даже в вопросе выбора закусок на банкет.

— …к единому мнению о стратегии, — строгим тоном закончил Сергей. — Привлечение стороннего провидца рассматривается как временная, кризисная мера.

— Стороннего провидца? — переспросил я, чувствуя подвох. Мои отношения с Советом, мягко говоря, натянутые. — И выбор пал на меня? Серьезно?

— Ты же знаешь, мы редко обращаемся к фрилансерам…

— А где Вениамин Львович? Я думал, он у вас главный по хрустальным шарам.

— Магистр Вениамин в творческом отпуске. Пишет мемуары в Барвихе.

— Значит, отказал. А Геликаон? Или как там этого грека зовут?

— Занят на объекте в Питере.

— Ну тогда тот эстонец, Яков? Он же вроде на ставке у ваших силовиков.

— Максим, — поморщился Сергей. — Не перебирай всю картотеку. Я знаю список аккредитованных магов не хуже тебя.

Я рассмеялся, хотя веселого было мало.

— Ты просто не нашел никого другого, да? Все штатные прорицатели либо заняты, либо послали тебя к черту. Вот почему ты здесь. — Я прищурился. — И Совет об этом ни сном ни духом. Они бы в жизни не одобрили мою кандидатуру.