Виктор Волков – Химера (страница 100)

— Придёт герой… — задумчиво повторил Нильс.

Она пошла за ним, потому что так приказано. Она не требуется, чтобы достичь цели. Он становится сильнее, и, быть может, доберётся для цели сам. Он не интересен ей. Она явно считает его и всех людей чем-то вроде забавных животных, что изображают из себя разумных существ. Она явно попробовала на нём пару новых зелий, пока "лечила" его.

Нильс уставился в костёр. Пламя отражалось в его кровавом левом глазу.

— Придёт герой… — повторил он.

Придёт герой, отправится в сердце тьмы. Сразится с ней, и мир вновь станет прежним.

Его беспокоила одна вещь — что будет потом. Потом, после последнего боя. Потому что ни в одном из своих снов-путешествий он не видел это "потом". Никогда и ни разу.

Значит, то, что его ждёт, может не отпустить его. Значит, он может погибнуть.

— … и герой вернётся домой… — задумчиво сказал он, переврав пророчество героя, что так упорно вело его к цели.

Значит, ему нужна помощь, и эльфийская магичка, даже ослабевшая из-за того, что она вышла из леса, ему поможет. Нильс улыбнулся. Он закрыл глаза, и сконцентрировался на осколках воспоминаний того, что должно было произойти, но не случилось.

Возмущённо ругается и спорит Каррум. В пещере, где вместо костра стоит созданная Тирлаэль ледяная глыба. Это не произошло. Каррум говорит про пиво и грибной суп. Это не имеет значения.

Тирлаэль что-то читает, спокойным и ровным голосом, он пропускает её слова мимо ушей. Это не важно. Следующее ложное воспоминание. Они входят в земли драконов, на них нападают красные дракончики стаей. Тирлаэль кашляет, но не падает на землю. Они отбиваются от крошечных огненных драконов.

Это не то, что ему нужно… или нет?

Они идут сквозь пепельные земли, закрыв тканью лицо. Ему жарко, и дворф обливается потом, но Тирлаэль чувствует себя отлично. Она кашляет реже.

Что-то интересное.

Она кашляет реже, и пару раз выпускает клуб дыма. Дворф таращит на неё глаза, и…

Нильс ухмыляется. Улыбается, но его улыбка похожа на оскал чудовища. Он вспоминает снова ту лекцию, которую он должен был слышать в пол уха. Лекцию, что не произошла.

"В каждой земле есть свой магический фон. У людей есть свой, у драконов свой. Он пропитывает всё — землю, растения, животных. Каждый привыкает к своей силе. Фон людских земель растекается по всему материку, но слаб." — говорит Тирлаэль из его ложных воспоминаний о том, что не случилось.

Нильс скалится, глядя на костёр. Начинает болеть голова.

"Здесь много стихии огня. Я не сразу привыкла к ней. Огонь проще усвоить, чем лёд или кислоту. Поняв одну стихию, проще усвоить другую"

Вот оно. Стихийный элемент. Не тот, который должен быть. Лёд, вместо огня.

Значит, нужно найти огонь. Не пламя, что перед ним, но огонь, элемент. Значит, нужно его дать эльфийке. И тогда, быть может, получится. Тогда, может быть, она выживет.

Он пробует её лоб снова, и тот уже совсем ледяной. Тирлаэль еле-еле дышит, а на щеках её проступают странные прожилки, похожие на морозные узоры.

— Я вернусь. — говорит Нильс. Он поправляет меч и выходит наружу.

Он снова копается в снегу. Под слоем снега, он с трудом находит засохшие оранжевые плоды. Он выкапывает мёртвого оранжевого жука, которого эльфийка отказывалась есть. Он относит их в пещеру, а потом отправляется искать вездесущих агрессивных дракончиков, обезумевших от холода. Он находит их. Крошечной стайкой они пытаются уничтожить его, самый большой из них чуть достиг метра в длину. Нильс привычно отбивается от них, и дракончики падают на землю. Остатки их стайки бегут, улетают прочь, а он поднимает с земли несколько тушек и тащит в пещеру.

В пещере он достаёт котелок, заполняет его снегом, ставит на огонь, бросает в него куски высохших плодов, жука, разделывает дракончика, и использует его мясо. Отвратительного запаха отвар кипит в походном котелке, и когда он начинает выглядеть готовым, Нильс, аккуратно, деревянной кружкой вливает его в рот эльфийки, тело которой деревенеет. Жидкость проливается на землю. Он смотрит на неё какое-то время, идёт к сумкам, достаёт из них бутыль с вином. Он нашёл её когда-то у одного из бандитов. Он выливает содержимое на пол, и аккуратно переливает тёплое варево в бутыль, а затем, уже из бутыли, вливает жидкость эльфийке в глотку.

Она кашляет, и щёки её становятся чуть теплее. Он ухмыляется и продолжает процесс.

Тирлаэль проснулась на третий день. Открыла глаза, и вместо привычных глаз Нильс увидел, на мгновение, светящиеся оранжевые глаза с вертикальными зрачками. Глаза ящера. Он моргнул, и наваждение пропало.

— Что… ты сделал… — спросила эльфийка. На щёках её мерцали те странные линии, и быстро гасли. Они меняли цвет между синим и оранжевым.

Нильс гордо показал ложкой на очередную порцию варева в котелке. Тирлаэль закашлялась, привстала, наклонилась к котелку. И тут же отшатнулась, зажав нос.

— Мерзость. — сказала она.

— Помогло. Иначе смерть. — сказал Нильс.

Глаза эльфийки вспыхнули на мгновение оранжевым светом, она уставилась на котелок, "Взглядом артефактора". Она увидела, как из котелка поднимаются оранжевые точки.

Человек, случайно, поступил правильно. Вонючее, омерзительное варево оказалось насыщенным энергией огня, которую человеческий герой неизвестно где взял. Плавающая в супе нога насекомого намекала на происхождение. Тирлаэль задумалась. Прислушалась к себе, и поняла, где совершила ошибку. Магический фон льда опасен, и адаптация к нему происходит медленнее… случайно, Нильс сумел прервать процесс, который убил бы её.

— Я не забуду, что ты мне помог и случайно меня спас. — сказала она. — и какой мерзостью ты меня накормил.

Нильс улыбнулся.

— Теперь мы продолжим путь? — предложил он.

Эльфийка хмуро уставилась на него.

— Нет. Сначала я закончу процесс правильно. Ты поможешь мне. — сказала Тирлаэль. Нильс улыбнулся в ответ, покрытым шрамами лицом.

Первым делом, по приказу Тирлаэль он вылил "это мерзкое варево". Потом принёс ингредиенты, которые она внимательно рассмотрела. Как оказалось, гигантский жук, которого он откопал под снегом, делал зелье горьким и вонючим, но никакой пользы при этом не приносил.

Нильс долго помогал эльфийке с котлом. Она быстро разобралась с ингредиентами, и за несколько часов сделала нечто похожее на обычное алхимическое зелье — несколько колб с жидкостью, которая светилась оранжевым.

— Как ты догадался? — спросила между делом Тирлаэль у Нильса, и когда тот процитировал её нерассказанную лекцию, он впервые увидел её удивлённой. Тирлаэль смотрела на него так, как будто у него прямо у неё на глазах выросли рога и крылья.

Тирлаэль пришла в себя через несколько дней. Они продолжили путешествие, и Нильс, как всегда, заявил, что знает путь. Наверное. Впереди должен был быть скрытый ход. Наверное. Человеческий герой покачал головой, улыбнулся, а потом сморщился. Снова возвращалась головная боль, и торопила его.

Они шли через покрытые снегом земли, отбивались от постепенно слабеющих нападений мелких дракончиков. Пока что на них не нападал никто крупнее, и это немного удивляло Нильса. Он прокручивал в голове свои ложные воспоминания о событиях, что не произошли, и драконов в них было намного больше.

Тирлаэль шла следом за ним и прислушивалась к своим чувствам. Она доставала несколько раз карманное зеркало — небольшую отполированную серебряную пластину, и осторожно заглядывала в него. Она проверяла, не становятся ли вертикальными её зрачки, не покрывается ли она чешуей.

В землях драконов человеческий магический фон слабел как минимум вчетверо. Запах пепла и костров почти пропадал, и серая дымка, которую она могла бы увидеть "взглядом артефактора", почти исчезала. Вместо этого здесь бушевали стихийные силы. Могучий вихрь ледяных стихийных сил, невидимый для обычного человека, будто стремился сокрушить всё, пропитать всё. От него перехватывало дыхание и именно от него она свалилась в первые дни. Тирлаэль огорчало только, что она не додумалась сама до того грубого метода адаптации, который придумал Нильс.

Стихийные силы льда вломились, впитались в её тело, и в первые дни пытались чуть ли не переделать его под себя. Ледяной элемент чуть не убил ей — так как был одним из более враждебных к жизни. Огненный элемент ослабил действие льда, достаточно, чтобы она не погибла.

Магия земель драконов обжигала. Она струилась под кожей, и вместо запаха пепла человеческих земель, или же дружелюбной растительной силы эльфийского леса напоминала первобытную стихию, которая грозилась вырваться из-под контроля и еле слушалась её указаний.

Её казалось, иногда, что стоит лишь на мгновение потерять контроль, и она начнёт покрываться чешуёй, и превращаться в нечто подобное дракону. Казалось, что стоит сконцентрироваться и она сможет применить что-то вроде драконьего дыханье — выдохнуть струю обжигающего льда и инея. Она сдерживалась, и пыталась разобраться в ощущениях. Так не должно быть, и она не могла вспомнить ни одной записи о чём-то похожем. Но не так много эльфов покидали лес, не так много эльфов приспосабливались к магическим силам человеческих земель, и почти никто из них не отправлялся потом в земли драконов, ведь драконы эльфов очень не любили.

Они шли через заснеженные равнины. Настырные огненные дракончики оставили их в покое или закончились. Их было много, но они находились во враждебной стихии, и от неё, наверное, сошли с ума. Тирлаэль приспосабливала свои заклинания под ледяной фон, пока человеческий герой шёл вперёд через снег, нелепо оглядывался по сторонам, чесал голову, пытаясь найти путь. Он искал скрытый путь, закрытый камнем, но всё вокруг завалило снегом. И теперь он пытался найти место, где камень должен был быть.