Виктор Виноградов – Горькая соль Донбасса - 2 (страница 3)

Провели нас по Ивановке до окраины, затем забрались на пожарную каланчу. Что видно? Равнина на все стороны, невысокие ивы, кустарник и высокая трава. Глазу не за что зацепиться. Ходить придётся или по тропам-дорогам, или по компасу. Наконец начало смеркаться, нас накормили второй раз. На этот раз повар постарался для гостей – плов из молодого поросёночка, не как в первый раз – тушонка конины с перловкой, консерва банке разогретая. Ещё более стемнело, и надо ходить с фонариком, и только в такой обстановке пришёл проводник. Догадываемся, что это для конспирации ценнейшего человека.

Мы всё-таки уловили момент, когда можно было задать вопрос комбату на общие темы. На тему Особой Ограниченной Операции: - Как вы расцениваете наши действия в течение этих семи месяцев?

- На букву Х.

- Не очень понятно: - Хорошо или ху..во?

- Как желаете, так и понимайте.

Степан: - Я выбираю второе.

Нина: - Я тоже такого же мнения.

- Естественно, ведь, все украинцы воспринимают наши во-енные действия, как полномасштабную войну. Так они и отве-чают. Диверсии, шпионаж, закуп необходимого вооружения и призыв к иностранным воякам приходить, и убивать завое-вателей. Только так надо воспринимать происходящее. А мы? Мы почему-то и кого-то жалеем. Сопли жуём по приказу сверху. Наши солдаты готовы идти в лобовые атаки, но чтобы, как можно быстрее разгромить врагов на территории Донбасса. Да, потери в единицу времени окажутся большими при этом, но при медленном выжимании противника из их бетонных нор, в конце концов, получается такой же процент потерь. Зато в первом случае моральное состояние в окопах и в стране намного выше. Надо действовать быстро и беспощадно.

Степан: - Надо применять авиабомбы КАБ-2000, КАБ-5000 против их бетонных укрытий, а потом ковровые бомбометания с ТУ-160, объёмнодетонирующие бомбы, напалм.

Игорь: - Имеются газы; не боевые отравляющие, а очень вонючие. Вот их бы запускать в вентиляционные трубы бетон-ных подвалов – мигом выскочат, и бери их голыми руками.

Майор: - Примерно так.

Вошли два человека – один военный, другой гражданский на вид.

Комбат представил нас: - Это те самые ходоки на ту сторону. И ещё раз, по-видимому, проинструктировал проводника – провести в полной тайне без приключений… пусть в три раза дольше дорога получится, но в дом тот войти так, чтобы никто никого из вас не видел. Через два дня обратно всем.

Накормили проводника. Опытный человек – он попросил побольше сала, хлеба и халвы. С собой каждый фляжку с водой взял. Не из болот же пить. Здоровье – это оружие боевика и разведчика.

Велосипеды - это важно, где можно будем ехать, а где нельзя ехать – будем толкать их. Вся наша одежда тёмная, велосипеды – тоже тёмные.

Всё, выходим. Нас провожают Игорь и двое разведчиков батальона. Через сорок минут дошли до какой-то черты, где разведчики остановились и пожали нам на прощание руки.

- Удачного вам маршрута.

Игорь с завистью глядел на нас. Хотя было темно, но его вздохи…. Придёт и его время, подумали мы.

Проводник нашёл какую-то совсем заросшую тропу в кустах шиповника и по ней шли минут тридцать; тропа вывела на асфальтовую дорогу. Но выходить сразу на неё не стали, а залегли в кустах и прислушались.

- Это дорога из Часов Яра, он слева, а дорога это про-должение улицы Зелёная. – Всё тихо. Быстро переходим.

Шли кустарником ещё пять-шесть минут и перед нами насыпь одноколейной железной дороги. Остановились, при-слушались; проводник поднялся к рельсам и приложил ухо к металлу. Вернулся: - Можно идти.

- Сейчас полтора километра по тропе вдоль опушки леса на север, затем опять по тропе на северо-восток, километр до канала. Далее вдоль канала на восток – по течению, там укатанная дорога и потому поедем. Подробностей говорить не буду – бесполезно, а сейчас надо прислушиваться – могут быть патрули на мотоциклах вдоль канала. Тогда с дороги только вправо, в кусты метров на двадцать и залегать.

Через полчаса вышли на берег канала. Дорога есть, но только для дневной езды. Попробовали ехать. Ямы, лужи, мрак, а задних огней у велосипедов нет. Решили идти пешком. Два километра, не меньше, шли молча. Остановились у разру-шенного моста. Проводник сходил куда-то в кусты и принёс большую плаху, затем ещё одну. Набросил их на первый пролом в настиле моста, и мы пошли по доскам; затем мы перебросили доски на следующий проём и так четыре раза. Доски убрали в кусты.

Проводник: - Ну вот, мы практически в безопасности, будем знакомиться, меня зовите Григорий Иванович.

Мы по паспорту представились как Нина Владимировна и Степан Михайлович. Супруги.

Григорий Иванович: - Тут просёлочная дорога с лужами, рытвинами три километра, потом выйдем на хороший шляхт, и останется но нему идти пять километров. Луна выглянет, и мы поедем, а сейчас пешком. Давайте водички попьём. Для меня до этого момента была напряжёнка и во рту пересохло. Не первый раз, но каждый раз вот так. В другие разы бывали лёжки, отсидки по два, три часа.

Чертыхались мы эти три километра – то лужа, то камень. Пробовали ехать. Ехать-то надо в полной темноте. Обошлось – ни патруля, ни одного падения. Едешь в темноте, как будто в бездну проваливаешься, каждая ямка воспринимается как путь в яму.

Григорий Иванович: - Пробовал я тут однажды с биноклем ночного видения ехать – видно дорогу неплохо, но некоторое увеличение, приближение дороги к лицу создаёт иллюзию постоянного падения. Так что, лучше пешком и без бинокля. Идти нам осталось до гравийной дороги, примерно, пятьдесят минут.

Перед самым перекрёстком слева полыхнуло в полнеба и над нами пролетело шесть огненных стрел.

Григорий: - Вот, вышли укропы на огневую позицию. Думаю, что это с опушки Двухозёрного леса.

Мы с Валентиной (правлю себя – думать надо – с Ниной) одновременно засекли время – половина третьего.

Только через час вышли на гравийную ровную дорогу. Ровность – это всё относительно, но ехать можно. Поехали налево и через полчаса увидели тёмные массы домов и пирамидальных тополей, залаяла собака в каком-то дворе.

Время четыре часа утра. Ни одного огонька. А есть ли электричество в этом селении? Наш дом на улице Короткая, второй слева. Это первая улица, а всего имеется ещё две параллельных и две поперечных. Проводник знает этот дом, бывал в нём на днёвках-ночёвках.

Разросшийся, огромный куст сирени у калитки заслоняет входную дверь от улицы. Ворот для автомашины нет. Калитка закрывается изнутри, сверху на крючок; велосипеды ставим в сарае. Дверь сарая косая, и закрывается плохо, и нет замка. Сарай практически пустой. Кучка угля только.

Григорий достал из потайного карманчика ключ от входной двери; на ощупь нашёл отверстие замка, два безшумных поворота и он первым входит в дом.

- Свет, фонарики не включать. Я сейчас наброшу на окна одеяла. Окон-то всего три во всём доме. Две комнатушки и печка посередине.

Одеяла взял с кровати и привычно зацепил за гвозди над окнами.

- Попробуем самый слабый фонарик включить. Я выйду во двор и посмотрю светомаскировку.

Вернулся. – Нормально. Один фонарик светом в потолок и достаточно. Потерпим до утра.

- Дом этот, – продолжает Григорий, – построен в 1945 году. Кто-то вернулся с фронта и за два месяца, говорят, один вылепил его. Как видите, площадь 25 квадратных метров. Чуть более года только и пожил – умер от ран. Деревня расширялась, люди прибывали, и правление колхоза отдало его передовику-механизатору по фамилии Никитин. Вот тут у него и народился сын Степан, то есть ты Степан Михайлович. Через десять лет, зимой провалился он с трактором на болоте, едва выбрался, простыл, заболел воспалением лёгких и умер. С матерью вы тут мотылялись ещё шесть лет и она сгинула от простуды. Посоветовали тебе жениться пораньше, после войны девок и вдов молодых было много, а тебе уже семнадцать лет, но про де-мографию ты ещё ничего не знал. Бойкая вдовушка тебя охомутала, которая не хотела жить в деревне.

- А я-то сам из Часов Яра. Недалеко это отсюда. Учился на землемера в Артёме и работал тут везде. Работы было много. Даже намеряли чеки для выращивания риса. Корейцев при-гласили сюда жить и учить нас, как рис выращивать. Были здесь десять семей корейских. Да вскоре они сказали, что для риса здесь плохо, а надо в Крыму выращивать его. Почти все уехали в Крым, а две семьи остались – они овощи выращивали. Здорово у них получались огурцы.

- Ну, ладно, - оборвал он себя, - об истории ещё поговорим, а сейчас надо планировать наступающий день. Время у вас в обрез на разведку.

- Вы и я чётко видели, что стрельба была на севере, возможно, с опушки Двухозёрной рощи. К той роще идёт дорога от Григоровки, полкилометра, а до неё отсюда сначала строго на запад три километра, затем поворот на север и ещё четыре километра. Приличная дорога. Но ещё рано вам туда идти. Даже в магазин рано. Новички вы здесь. Надо обсмотреть те места с другой стороны. Хоть что-то надо знать на конкретной местности.

- Карту помните? От этой деревни на северо-запад в двух-трёх километрах имеется небольшой лесок. Размер его – один на два километра, не более. Вытянут с юга на север. Места низинные. Вот с северной опушки того леска надо начинать смотреть в сторону Двухозёрной рощи и левее на дорогу от Григоровки. Может быть, увидите движение автомашин, другой техники. Но там низина и равнина, пригорков нет. Смотреть придётся с дерева.