Виктор Винничек – Подаренная жизнь (страница 8)

Учительницы проверили работы, начали заполнять протокол и обнаружили, что нет моего задания. В это время позвонили с Гродненской областной комиссии. Старшая учительница взяла трубку. Вот их разговор по телефону.

– Почему не передаёте итоги олимпиады?

– Подводим.

– Почему так долго?

– Два претендента на первое место, не можем решить, кому дать.

– Так дайте, два первых.

– А так можно?

– Можно, только второго уже не будет, а сразу третье.

– Скажите, сколько задач решили победители?

– Четыре.

– Скажите, может, кто решил пятую задачу, не обязательно победитель.

– Нет.

– Ни в одной школе области эту задачу, пока не решили, вы не расстраивайтесь.

Тут вошёл председатель комиссии с авоськой продуктов.

– Не находим работу того «забулдыги», как вы выразились, – доложили учительницы.

– Так она на столе лежала.

Председатель снял пальто, повесил на вешалку авоську, подошёл к столу с лежащим на ней свежим номером газеты "Правды", поднял газету. Под ним лежала моя работа. Они открыли её и учительницы потеряли дар речи. Все пять задач были решены. Редкий, почти чертёжный, чёткий красивый подчерк ни помарки. Четвёртая задача была решена коротким способом. Стало ясно, что Янковский списал её с меня.

– Чего молчите? Что подчерк красивый и пятая задача решена, это я вижу. Какое место он занял?

– Сейчас будем решать.

Сказала учительница постарше.

– Как скажете, так и будет. Вы ведь председатель комиссии.

Молодая учительница, сидела, обняв голову руками, и молчала. Потом проронила:

– Всё же счастливая Ленка, талантливого паренька воспитывает. А мы, его даже разглядеть не сумели. Вы даже посмеялись над ним, когда спросили, какое место он собирается занять, а он честно ответил, первое. Мальчишка даже с разбитым лицом, не постеснялся, пришёл на олимпиаду, кто знает, что у него там случилось. Тот Янковский Влад, который нам понравился, списал у него все четыре задачи, это по символам видно. Списал бы и пятую да не успел, тот ушёл. Но как? Обвёл нас вокруг пальца.

– Никто по школам в области пока не решил пятую задачу. А мы уже согласовали два первых места. И сказали, что у нас тоже никто не решил пятую задачу. Потому, что не знали, что нам выпала такая удача. Сейчас бы прогремели на всю область. Пришли бы вы немного пораньше, хотя в отведённое время, вы вложились. Как быть?– Спросила старшая учительница у председателя комиссии.

– Как быть отдадим ему первое место. А городу второе и прогремит наш район на всю область, – сказал председатель комиссии, представитель Райкома, ратуя за свой район.

– А нам что, тогда новое место работы искать, а то вы не знаете нашего директора. В один голос, чуть не плача сказали учительницы.

– Я хочу, чтобы всё было по справедливости,– сказал председатель

– По справедливости, уже не будет. Сказала старшая учительница.

– Мы ведь не уличили, Янковского в списывании, а сейчас … после драки кулаками не машут,– произнесла старшая учительница, а потом добавила:

– У нас уже не второе, а третье место будет, а второе придётся отдать Янковскому, у него лучше показатели, чем у нашего ученика. Сдал он раньше, да и списал более короткий способ.

– Этот проходимец будет выше моего ученика? Я такого не допущу. Ладно, тот решил, а этот списал все задачи и будет выше? Да и для Леночки, только пришла, сразу первое и второе место, у её учеников, когда до этого представители их школы выше десятого места не поднимались. А я, получается, работала не покладая рук, опустила вашу школу на третье место. Нет, как отчитались, пусть, так и будет. А у этого таланта не последняя олимпиада, он с такой головой и такой учительницей в следующем году, и областную олимпиаду выиграют. Да Лена говорила, что он физику знает лучше, чем математику, смотри через две недели опять приедет.

– Я согласен, но как это сделать?– Пожалел председатель молодую, хорошенькую, даже красивую в гневе учительницу.

– Очень просто. Давайте наложим на него дисциплинарное взыскание, как нарушившего условия олимпиады, ему это не повредит. Снимем три балла за опоздание, три бала за чистый оставленный на парте со штампом черновик, и дадим два первых, ему третье место. Вы ведь предупреждали, чтобы ученики сдали черновики, с любыми пометками, только не чистыми. Сами ведь говорили, что чистая проштампованная бумага может попасть в руки не доброжелателя, что там должны быть какие-нибудь пометки, если нет текста, то перечеркните лист,– выдала учительница постарше.

– Но он опоздал и не слышал этого.

Вступился, вдруг, за меня председатель комиссии.

– Незнание закона, не освобождает от ответственности за нарушение этого закона и вам, как юристу, это хорошо должно быть известно,– ответила ему предложившая взыскание учительница. Она подошла к моей парте и взяла в руки оставленный чистый лист бумаги со штампом и продолжила, обратившись к молодой учительнице:

– А этот талантливый парень, за два года пока будет учиться, ещё не раз прославит наш Щучинский район. А ты милочка позвони Леночке и поздравь её с первым и третьим местом, и расскажи ей всё, как есть, а они там сами разберутся. Да предупреди, чтобы сор из избы не выносили.

Всех устроило такое решение, и члены комиссии подписали протокол, взяв грех на душу.

Ночью я почти не спал. Утром меня тошнило, но не вырвало. Сильней стало болеть в правой стороне под рёбрами. Голова болела, но не так сильно, как вчера. Нос распух, и я дышал ртом, как рыба. Сердце уже не вырывалось с груди, но щемило. Сильная слабость. Отец заставил выпить меня горсть активированного угля в таблетках. Есть не хотелось. Но отец насильно влил в меня кружку молока. Я взял свой ранец с учебниками набросил его на спину поверх пальто, и собрался уже идти в школу, как услышал голос отца.

– Куда собрался?

– В школу, – ответил я.

– Ты себя в зеркало видел?

Со вчерашнего дня, после случившегося, я ещё не смотрелся в зеркало. Зеркало у нас было одно и то на внутренней стороне двери шифоньера в зале, да маленькие у мамы и сестры Аллы. Я смотрелся в зеркало один раз в день, и то когда уходил в школу, если не забуду, как сегодня. Это сестрёнка у меня ещё в пятом классе, а уже не вылезала с зеркала, как мама, и всё жаловалась, что она похожа лицом на папу, а не на маму, как я. Насчитала у себя пять веснушек и говорила маме:

– Ну почему Бог так несправедливо поступил? Лучше бы брат был похож на папу, а я на тебя. Ты у нас, вон, какая красивая, а я? Ему ведь всё ровно, за ним и так девчонки бегали бы. Он у нас вон, какой умный на всю школу, его другим ученикам в пример всегда ставят, в том числе и мне. Все учителя спрашивают: «Он твой брат или однофамилец?» Если я сделаю, что не так, хоть в школу не ходи из-за брата. Ну почему, Бог сделал так, похож на тебя, умный и сильный, как папа, уже большой и не одной веснушки. Да и домашнее задание не делает, только книжки свои читает. Почему Бог дал, ему всё, а мне нечего?

Тут она роняла свою голову маме на колени и плакала. Мама огладила её по голове и отвечала:

– Не завидуй брату – это грех. Домашние задания он в школе делает. Сильный потому, что с маленького он один почти всю работу за нас с тобой делает. Тебе плохо, что тебя в школе никто не обижает, брата побаиваются. Он умный – потому, что много читает. Ты не гневи Бога, родилась здоровенькой, не хромой, не глупой, не уродливой. С веснушками ты даже красивее. Не родись красивою, а родись счастливою, кажется, так в народе говорят. А ещё говорят, что девочки похожие на отцов, в основном счастливы в личной жизни. Всё сейчас в твоих руках, учись хорошо да веди себя правильно, а не часами в зеркало смотрись, да веснушки считай.

Сейчас Алла мирно спала в своей комнатке, потому что дети с пятого по седьмой класс не ходили в школу, когда на улице ниже минус десяти. В этом году вышел приказ после того, как один мальчик из шестого класса обморозил руки, неся портфель. Пять километров, зима, а мы ходили раньше в школу каждый день, не взирая, на погоду. Сейчас всех, кто живёт дальше километра от школы, обязали носить ранцы, даже нас старшеклассников.

Я пошел в зал, открыл дверь шифоньера и посмотрел в зеркало. На меня смотрел не я, а какой-то худой урод: с впавшими щеками, с разбитым распухшим горбатым носом, отёчными мешками под глазами и приоткрытым ртом. Так вот почему от меня шарахались люди в городе и транспорте? После моего возвращения на кухню, отец продолжил:

– Забыл, как я тебя на руках на горшок носил? Ты не дышишь носом. На улице холодно. Подхватишь ангину, а там ревматизм с неактивной фазы перейдет в активную и что тогда? Инвалидную коляску заказывать, чтобы на олимпиады ездить?

– Ты в этом виноват! – Выпалил я со злости, хотя всю жизнь любил и уважал отца.

Отец после моих слов сразу изменился в лице, сел на стул и тяжело вздохнул:

– Да я виноват. Я не хотел, всё случилось по спешке, ты сам знаешь, какая у меня ответственная работа, трое детей, жена не вылезает с больницы, хозяйство. Я не отдыхаю, не высыпаюсь. Хорошо, что ты помогаешь, так бы я давно протянул ноги. И я не дом тебе до конца, угробить твоё и моё здоровье.

Только сейчас я заметил, как постарел наш отец. И очень пожалел, что сказал обидные для него слова. Но слово не воробей, вылетит, не поймаешь. Я снял ранец и пальто, выпил стакан воды и немного успокоился.