Виктор Винничек – ДРУГ (страница 8)

– Ели хочешь, прими ванну или душ пока я сушу волосы, за ними ведь тоже нужен уход. У меня хорошего друга, как у тебя не было, я пока ещё так это делаю,– подколола Виктора Света.

Он принял душ, сначала тёплый с мылом, а потом холодный и сразу почувствовал лёгкость. Поле душа он одел выстиранные и выжатые им плавки. Вылез с ванны, когда стекла вода наклонился в неё, и стряхнул воду по-собачьи с головы.

– Чистое полотенце на верёвке, халат на вешалке,– услышал он голос Светы.

Виктор вытер голову и уши, ещё раз стряхнул остатки капель с волос своим методом. Надел халат и вышел в зал к Свете.

После дождя Света, наверное, проголодалась, потому что она заканчивала сервировку стола из того, что было в холодильнике. Продукты она оставила после очередного посещения квартиры, когда она поливала цветы. Один день в неделю она поливала цветы, и уезжала ночевать в общежитие. Один день ездила к маме и проведывала бабушку с мамой. Если давали отдых больше, то ночи она проводила в общежитии потому, что боялась ночевать одна в пустой квартире. Прошло три дня после её последнего визита. Хлеб и батон был нарезан и имел привлекательный вид, потому что лежал в бумажном пакете в хлебнице. В холодильнике нашёлся небольшой кусок копчёной грудинки, немного докторской колбасы, популярный в то время плавленый сырок в алюминиевой фольге. Света принюхалась к мясным изделиям и нарезала их. Потом она принесла из холодильника кильку в томатном соусе и шпроты. Обратилась к Виктору:

– Открой, что тебе нравится, а то я не знаю твой вкус.

– А у тебя сковорода есть? – Спросил Виктор, чем удивил свою подругу.

Забрал консервы и отнёс их на кухню.

– Прибери, пожалуйста, для более торжественного случая. Они тебе ещё пригодятся.

Света открыла холодильник, положила обратно консервы на полку. Он посмотрел в холодильник и увидел там яйца и растительное масло в бутылке.

– Почему ты спросил про сковороду? В каждом доме есть сковорода, а у бабушки их много,– продолжала любопытствовать Света.

– Потому, что я хочу внести и свою лепту в наш уже запоздалый ужин. Можно? – Спросил Виктор.

– Можно, только быстрее, а то я очень хочу есть, – ответила Света.

– Тогда помоги мне, помой луковицу вместе с пером, она лежит у тебя в холодильнике.

После этих слов, Виктор взял нужную ему сковороду, разогрел её на газовой плите. Влил немного масла из бутылки, выложил нарезанную грудинку и колбасу. Обжарил их на одной стороне, потом повернул на вторую, когда сало с грудинки немного растопилось. Взял у Светы из рук уже вымытую молодую луковицу с пером, удалил из корнеплода шелуху и покрошил луковицу с пером на мелкие кусочки на деревянной доске. Высыпал получившуюся смесь в сковороду и все перемешал. Взял три яйца из холодильника, ополоснул их под проточной водой, и разбил поочерёдно в сковороду. Закрыл сковороду крышкой, немного подождал, и перекрыл газ.

– Через пять минут можно подавать на стол, – сказал Виктор Свете, вытер руки о кухонное полотенце и пошёл в зал, сел за стол. Где остались порезанные сырки в блюдце, да кусочки хлеба с батоном в хлебнице. Пришла Света и принесла с собой тёмную бутылку с красивой этикеткой и поставила на стол. Потом она пошла на кухню и принесла с собой приготовленное им блюдо, разложенное ей в тарелки. По залу распространился вкусный аромат свежей пищи. Виктор взял в руки бутылку и вслух прочитал:

– Коньяк «Шипка», креп. 40 градусов, изготовлен в Болгарии. В уголке совсем мелким шрифтом: цена 6 руб.

– Извини, вина у меня нет. Я пила его всего три раз в жизни, да и то, когда нельзя было от этого отказаться. Обычно пригублю, да поставлю на стол, и так рюмку за вечер. А тут дорвалась, до бесплатного. Вино больно вкусное, не заметила, как в голову ударило. А коньяк от дедушки остался. Ему после инфаркта, когда таблетки дед уже не мог пить, из-за болей в желудке, врач по рюмочке на ночь коньяк пить велел. Сказал вам полезно, сосуды расширяет. Вот так с коньяком дед и прожил ещё пять лет.

– Кто он у тебя был по званию? – Поинтересовался Виктор.

– Вот на этой фотографии, на стене, они только поженились с бабушкой, сразу после войны. А вот ещё есть их маленькая фотография с бабушкой, когда он ушёл в отставку, посмотри сам, я в званиях не разбираюсь. Дед у нас всю войну прошёл и только один раз был ранен в руку осколком и то легко. После войны они с бабушкой всё по гарнизонам мотались и моя мама, родилась в каком-то гарнизоне в Сибири. Но мама, когда они ругались с бабушкой, почему-то её генеральшей дразнила и говорила, что другие давно бы хорошую трёх комнатную квартиру получили, – рассказала Света и принесла альбом с фотографиями.

На последней фотографии дед в форме полковника с орденоносной ленточкой, а бабушка держит его за руку и они оба улыбаются, глядя в камеру, наверно от того, что дожили до пенсии, подумал Виктор.

– Дедушка твой окончил службу полковником артиллеристом. А после ухода в отставку военным присваивают на звание выше. И твоя бабушка действительно генеральша, – объяснил Виктор Свете.

– То-то его военкомат схоронил с такими почестями, даже салют на кладбище у могилы дали,– вспомнила Света.

– Лучше бы при жизни заботились, если верить словам коменданта, что он им, так дорог,– говорила бабушка, когда плакала.

– Бабушка жадная, денег маме не даёт, всё на книжку кладёт, говорит: «Умру, внукам оставлю, я на них завещание при жизни написала. А ты ещё молодая, давай замуж выходи, вон женихов сколько, около тебя вьётся, а ты всё выбрать не можешь». Вот они и ругаются, – рассказала о своих родных Света.

– Открывай бутылку, угощай меня ужином, или ты тоже крепкое боишься пить, что бы я тебя пьяным не увидела! – Скомандовала Света и выключила верхнее освещение.

В зале осталось включённым, только боковое освещение. Виктор налил в рюмки коньяк.

– Давай выпьем, не чокаясь, за помин моего дедушки, он у меня был хороший, не такой жадный, как бабушка, – сказала Света.

Виктор раньше никогда не пил коньяк, но уже пил самогон и даже первак, семидесяти градусный пробовал, и на утро, как другие на голову не жаловался. Поэтому он опрокинул рюмку в рот и медленно пропустил её содержимое вовнутрь. Немного жгло и чем-то отдавало, толи корой дуба, когда её разжуёшь, толи пижмой, он так и не понял, но вкус не противный, как у самогонки. Света, глядя на него, сделала маленький глоток и закашлялась, хотела поставить рюмку на стол, но Виктор подхватил её руку и сказал:

– Вдохни и не дыши, а потом выпи всё до конца залпом. Недопитую рюмку на стол нельзя ставить, когда пьешь за покойника, плохая примета.

И он своей рукой приподнял её руку с рюмкой к её губам. Света собралась и залпом всё выпила, потом опять закашлялась. Поставила рюмку на стол и с чувством выполненного долга уговорила его блюдо. Затем только посмотрела на Виктора, увидев, что у него пустая тарелка, сказала:

– Как вкусно ты готовишь! Я пошла за добавкой.

Через некоторое время она вернулась со сковородой в руках. Разделила остатки блюда по-братски. Разложила его по их тарелкам. Отнесла сковороду на кухню. Села против Виктора, посмотрела ему в глаза и сказала:

– Надеюсь, увидеть тебя пьяным.

Принесла рюмку большей вместимости, и налила её до краёв.

– Не получится, я один не пью.

Она капнула себе в рюмочку и сказала.

– За тебя, за твою удачу, чтобы ты прошёл комиссию и поступил в БИИЖТ.

Света чокнулись, и выпила свою каплю первой. Виктор осушил свою рюмку и стал закусывать. Приятное тепло разлилось по всему его телу, разыгрался аппетит и он налег на остатки блюда. Когда на тарелке остался кусочек колбасы, Света заставила Виктора, посмотрела ей в глаза и повторила своё желание:

– Всё же надеюсь, увидеть тебя пьяным сегодня.

Потом снова наполнила до краёв его рюмку, капнула немного в свою рюмку и подняла её. Виктор поднял свою рюмку, они чокнулись, и он сказал:

– Я хочу, чтобы ты была всегда такой доброй, красивой, умной и самое главное, счастливой. Чтобы при встрече с тобой улыбались другие люди, и сами становились счастливее.

Он выпил, выпила и Света и сказала:

– Такой привкус был и в том коктейле в кафе, вот почему я захмелела.

– Ты давай закусывай аналитик! А то опять захмелеешь, – сказал Виктор.

Парень принялся доедать остатки колбасы. Света положила ещё ему добавки, со своей тарелки. Он всё съел. Виктору вдруг стало, так хорошо, что он сам взглянул на неё. Света была неотразимо красивая, и она знала это. Она выложила конфеты «Ласточку» из своей сумочки висевшей на спинке стула посмотрела опять ему в глаза и сказала:

– Немного повеселел, но даже не захмелел. Посмотри тогда на пьяную девушку, я ведь девушка и у меня ещё не было парня. Всё же я надеюсь увидеть тебя пьяным сегодня. Чтобы ты потом надо мной не смеялся.

Затем она наполнила его большую и свою маленькую рюмки. Перед тем, как выпить Виктор рассказал ей свою историю, как он, ведь, был уже раз смертельно пьян в своей жизни. Тогда ему было четыре года. У него есть сестра Алла, ей тогда исполнился год. Родители собрали знакомых на крестины. Он помнит, что народу было много. Гости сидели за столами, и пили самогонку: мужчины, женщины и молодые девицы. Виктор с сестрёнкой играли, бегали между столами. Во время игры они подбегали к взрослым и те их подкармливали, всем, что было на столе. Женщины пили закрашенную самогонку. Вскоре народ захмелел, многие стали не допивать свои стаканы и выливать под стол. Мать сделала им замечание. Одна молодая особа не допила свою рюмку и сунула её сестрёнке, когда та подбежала к красивой тёте и попросила попить, та попробовала, заплакала и выплюнула со рта. Когда Виктор подбежал к этой паре, то мужчина, желая привлечь внимание и развеселить свою подругу, вместо компота сунул ему в руку стакан с остатками самогонки. На удивление всех, ребёнок её выпил, даже не поморщился и побежал дальше играть. Пока закончилось застолье, многие взрослые провели надо ним свой эксперимент, не думая о последствии. Виктор помнит, гости ушли, сестрёнку уложили спать, родители убирались со столов, а он всё бегал и мешался у них под ногами. Мама на него накричала, мальчик обиделся, залез в один из чуланов в квартире и там уснул. Родители отыскали его глубокой ночью, перенесли спящего на кровать. Хватились его к обеду следующего дня, стали будить, но он не просыпался. Тогда мама испугалась, и вызвали врача. Врач тоже не смог разбудить мальчика, но прослушал его и ничего не нашёл. Сначала он подумал, что у него наступил летаргический сон. У врача был насморк, но он, как-то унюхал, что от ребёнка несло перегаром.