Виктор Винничек – ДРУГ (страница 7)

Света была самая красивая из всех девушек, сидящих на летней веранде. За ней косили глаза молодые мужики, сидящие за несколькими столиками. Особенно в этом преуспели три молодых парня, наверно из Грузии, сидевшие через столик от них. У них был богатый стол, на нём был самый дорогой в этом заведении коньяк, армянский три звезды, прочие закуски и фрукты. Около их столика вились, наверно знакомые им девицы и парни. Грузины раз за разом поглядывали в нашу сторону, раздевая глазами Свету. Света не замечала их взглядов и была по-своему счастлива. С парковой площадки раздалась мелодия «Семь сорок». Основная часть отдыхающих сидящих за столом ушли туда. Света поставила стакан с коктейлем на стол и потащила Виктора в пространство в центре веранды кафе.

– Света я ведь не умею танцевать, что ты делаешь? – Взмолился он.

– Ничего, просто, повторяй движение за мной, ведь музыку ты чувствуешь. Я в школе ходила в танцевальный кружок и в этом разбираюсь, я тебе научу.

Света расстегнула верхнюю пуговицу в блузке, и начала его учить. Подождала, пока он освоил движения, а в конце зажгла, да так, что все стали хлопать ей, а Виктор сгорал от стыда, и как телок вынужден был повторять под музыку за ней только, что освоенные движения. Она всё прибавляла и прибавляла новые импровизированные движения красивого молодого женского тела. Когда они сели за стол, Света допила свой коктейль, доела мороженое, и сказала, ему:

– Спасибо! Всё, рассчитывайся и мы уходим.

Тут Виктор понял, что вкусный коктейль был на коньяке, их может забрать милиция, если она пошатнётся. Виктор подозвал официанта, рассчитался с ним, дал ему рубль сверху и попросил:

– Выведи нас, земляк, через служебный ход, вроде в уборную и не трогай пока букет со стола, создай видимость, что мы не уши, а то эти чёрные сволочи, чувствую, не дадут нам жизни.

– Я знаю их, они на рынке вином из бочек торгуют, наших блатных прикормили, нам они самим надоели, ведут здесь, как у себя дома.

Вы оставьте на столе контрамарки, я принесу вам ещё бутылку лимонада. Тропинка с чёрного хода выходит на стоянку такси. Виктор поблагодарил парня за помощь, официант пожелал им удачи и ушел дальше обслуживать столы. Парочка продолжила сидеть за столиком, официант принёс им бутылку лимонада, открыл. На площадке поставили танго, два грузина ушли туда, третий самый молодой и высокий из них, лет двадцати пяти, остался. Он вразвалочку подошёл к их столику, взял Свету за левую руку, и по-хамски, уверенный в том, что осчастливил её, как до этого, одну из своих подружек сказал:

– Пойдём девушка, танцевать будешь со мной.

Лишне градусы, придали Свете смелости и злости одновременно, она вдруг включила проводницу, отвесила со всей силы, правой рукой ему пощёчину. Всё ещё можно было исправить, принимая во внимание их положение с учётом расклада сил, подумал Виктор. Он уже хотел встать между ними и извиниться за поведение своей подруги, как увидел, что глаза парня налились кровью, и он как бык, готов был, бросится на неё. Света видать опять испугалась, включила инстинкт самосохранения и не отступила, а выдала, первое, что пришло ей в голову:

– Ты, тварь, сейчас мой парень отстрелит тебе твой отросток и отдаст собакам на съедение, чтобы ты, не оскорблял, наших женщин. Света в слезах убежала за спину Виктора. Ему ничего не оставалось делать, как выйти вперед, с рукой, опущенной в карман, придав кисти форму в виде пистолета. Грузин закричал:

– Убивают! И убежал к своим землякам.

Виктор, для окружающих, повел Свету привадить себя в порядок к умывальнику, а сам через служебный ход вывел её на улицу. Медлить было нельзя, потому что один из трех парней на входе, следивший за порядком, побежал к машине милиции, стоящей в кустах, боясь перестрелки и жертв. Беглецы сели в первое такси, и Виктор громко сказал, чтобы слышали два водителя, сидящих в рядом стоящих Волгах:

– Пожалуйста, нам на вокзал!

Он сунул рубль в руки таксиста. Водитель доложил диспетчеру маршрут, и уехал в сторону вокзала. Проехав два квартала, Виктор увидел стоящее на обочине такси, остановил своё, сказал водителю, что он забыл выключить утюг на столе. И ничего не понявшую, но уже почти трезвую Свету вывел из салона за руку. Когда машина ушла по маршруту на вокзал, Виктор сказал:

– Света я посажу тебя в такси, хочешь до общежития, хочешь до квартиры бабушки. Всё я тебя выгулял, а сейчас я вынужден скрываться. Завтра утром устроюсь в общежитии к ребятам, там они меня искать не будут. И зачем ты выдумала про пистолет? Сейчас нас ищут все: милиция, грузины, и блатные.

Света заплакала, обняла его за шею и сказала:

– Я к тебе привыкла и не хочу расставаться. В общежитие уже нельзя, а в бабушкиной квартире я тебя спрячу хоть на неделю, будешь мне там цветы поливать.

– Хорошо, только назови другой номер дома, не доезжая, лучше мы прогуляемся. Ты приметная, когда сядешь на заднее сидение, старайся не показывать своё лицо.

– Ладно. Говори до магазина "Одежда", – согласилась Света.

Глава 5. Ночь в чужой квартире.

Они сели в другое такси, и новый водитель повёз их в микрорайон Новобелица до магазина "Одежды". Там то и застал их дождь. Пока они добежали до дома бабушки, то вымокли до нитки. Тут Виктор замолчал.

– Ну, а что дальше? – Умирал я от любопытства.

– Дальше, личное. И ни чего интересного., – сказал Виктор. Он просто боялся, что я его не пойму и буду смеяться над ним. Но я настоял, и он дальше продолжил свой рассказ.

Виктору очень понравилась река в Гомеле, широкая и чистая с прекрасным песчаным пляжем. Такая широкая водная гладь, редкость в Белорусских реках. Он вырос на притоках речушек впадающих в реку Неман, с холодной родниковой водой. Для того, чтобы там искупаться, приходилось каждый год делать платины из камня, которые сносило в паводок. В тех местностях, где он жил до Немана было около десяти километров. Когда он немного подрос, то уже не купался в речушках, а облюбовал Неман. Ему туда приходилось трудно добираться, и делал он это разными способами. То бегом, то на велосипеде, то на мотоцикле со старшими, то с другой оказией. Неман река дикая, коварная, с травянистыми или иногда болотистыми берегами. С непостоянным, меняющимся в отдельных местах руслом. С ямами и воронками, оставшимися после войны. С неразорвавшимися боеприпасами, которые пока не уничтожены, так как занесены песком, или торфом, но их в любой момент бурные потоки воды могут оголить, и они будут взрываться, даже от прикосновения крупной рыбы, неся в себе смертельную опасность. На ней встречаются часто водовороты и омуты в неожиданных местах, то по колено, то дна не достанешь. Сколько жизней взрослых людей и детей на его глазах унесла эта коварная река, особенно в раннем школьном возрасте. Были года, когда боле трёх ребятишек за сезон не возвращались в их посёлок. Тогда отец за ногу на цепь привязывал его с помощью замка к различным частям металлической кровати, уходя на работу, и был уверен, что его сын сидит дома на привязи. Но ребёнок, всегда освобождался после его ухода и убегал купаться, а к его приходу сам себя сажал на цепь. То замок маминой заколкой откроет. То металлический пруток расшатает, и снимет с него цепь, потом откроет замок ключом, то друг освободит. Но бог миловал, пока жив. А тут такая благодать и в центре города, и он решил остаться пока на купальный сезон, и сказал об этом Свете на пляже сразу после купания. Та тогда одобрила его решение.

– Гриша, пожалуйста, проведи завтра меня по кабинетам врачей, а то я, когда к ним иду, то жду очередную пакость с их стороны. Помоги, чтобы меня вселили в общежитие, надоело скитаться по чужим углам, – неожиданно попросил меня Виктор.

– Хорошо я завтра буду твоим гидом, только расскажи про эту проводницу, – попросил в свою очередь я, и Виктор продолжил свой рассказ.

Они после дождя зашли в подъезд дома из силикатного кирпича, по лестнице поднялись на пятый этаж. Света открыла ключом дверь, она вынула его из своей сумочки. Вошли. Подруга включила свет. Закрыла на английский замок входную дверь и заставила его раздеться до плавок. Вытащила из ванной стиральную машинку «Волна» и набрала в неё воду, засыпала стиральный порошок и сказала:

– Стирай, что тебе надо и вешай на балкон, чтобы сохло.

Потом она открыла воду и начала набирать ванну. Взяла из шкафа вешалку, надела на неё его пиджак, и вынесла на балкон сушиться. Тоже она сделала со своей юбкой, осталась в беленьких импортных трусиках и блузке. Света ни сколько его не стеснялась, лифчик она сняла, когда начала набирать воду. Виктор до этого не жил в общежитии, но по своему воспитанию, отвернулся от её голых ног с прекрасными бёдрами, будто ему это было не интересно и начал стирать.

– Ты пока тут занимайся, осваивайся, а я приму ванну, а то что-то я примёрзла, -

сказала Света, оставила его, прикрыв за собой дверь ванной.

Виктор сначала постирал мастерку. Потом выжал её, вручную, положил в таз. Затем бросил в машинку брюки. Когда машинка остановилась, вытащил брюки, выжал их и положил в таз. Воспользовался туалетом. Здесь он увидел пластмассовое ведро, стоящее на полке. Боясь получить за него по шее, он начал быстро через шланг выливать воду из машинки, сначала в ведро, а за тем в нём переносил её в туалет и выливал в унитаз. Таким образом, он освободил от воды стиральную машинку. Света в это время, что-то напевала, принимая ванну. Не зная, чем заняться он осмотрел зал в двух комнатной квартире. Зал был оформлен со вкусом и обставлен мебелью. На стене в рамке увеличенное свадебное фото молодой красивой девушки в фате и молодого лейтенанта с петлицами артиллериста. По улице носились милицейские уазики. Кого-то ищут, надеюсь не нас, подумал Виктор. На подоконнике и балконе стояли цветы, но он не решился их полить, хотя Света на это намекала. Наконец, Света вышла из ванной в жёлтом халате и стала сушить феном свои рыжие мокрые волосы. Виктор затащил стиральную машинку в ванну, ополоснул свою одежду в тазу и вывесил на балконе на прищепки.