Виктор Викторов – Ярость небес (страница 30)
Это показалось мне странным, поскольку если птенцу хватило сил самостоятельно раздолбить клювом яйцо изнутри и выбраться наружу, то сил сдвинуть эту самую скорлупу у него точно должно было хватить.
Легкий пинок по предмету интереса подтвердил мои подозрения. И если я спокойно мог ногами отбрасывать остальные куски скорлупы, то с этой демоновой половинкой что-то было не так. При ударе ногой она даже не подумала шелохнуться, будто была отлита из бетона, являясь лишь декорацией.
Но нет, я своими глазами видел, как их этого самого яйца вылупился мой птенец.
— А ну-ка, малыш, посторонись, — скомандовал я, отодвигая «кондорёнка» в сторону. — Сейчас я… Ай! Ты что творишь, попугай драный! — заорал я, когда птенец внезапно довольно болезненно клюнул меня, выбрав для точки приложения тактильного воздействия мою задницу. — Вообще ошалел?
— К-р-р-р-р-а-а-а-а-а! — протяжно каркнул «кондорёнок», предусмотрительно отскакивая на несколько метров. — К-р-р-р-р-р-а-к-к-а!
Прикоснувшись к скорлупе, я подал немного «маны» в сформированную руну Льда. Мне не нужно было промораживать всё гнездо насквозь. Достаточно лишь того, что скорлупа начала медленно терять каменную составляющую, превращаясь в прозрачный лёд.
В руке вспыхнул «Близнец», после чего я несколькими ударами превратил прочную скорлупу в груду колотого льда.
Ну а в следующее мгновение меня накрыло, чего я совсем не ожидал. Всё повторилось как в пирамиде, только на этот раз ощущения были более болезненными.
На миг показалось, что взметнувшееся магическое пламя сейчас спалит дотла всё вокруг, не пощадив ни меня ни моего питомца. Дрожащие магические потоки, принявшие причудливую форму языков пламени, трепетали высоко над моей головой, слепя, но не обжигая.
В воздухе медленно проявлялся сложный рунный конструкт, переливающийся всеми цветами радуги. Подобный я уже встречал один раз.
Мне оставалось только протянуть руку и коснуться его, но я сознательно медлил, оттягивая этот момент, прекрасно помня, каким спектром ощущений меня накрыло после первого поглощения.
Сейчас произошло то же самое. Тело выгнулось, а по телу прошёл электрический разряд невиданной мощности, полностью отобрав возможность двигаться и кричать. Я даже моргнуть не мог.
Мгновение растянулось в вечность, после чего время, кажется, вообще остановилось. То, что это неправда, выдавали лишь слабые подрагивания переплетённых линий рунного узора, который, съеживаясь, медленно впитывался в мою ладонь.
Сколько продолжалась эта пытка — я не знал. Осознал я себя сидящим на коленях и судорожно пытающимся нашарить точку опоры, чтобы мир перед глазами прекратил вращаться.
— К-р-р-р-р-а-а-а! — требовательно «крякнуло» сбоку. Подпихнув меня головой в бок, птенец лишь добился того, что чуть снова меня не опрокинул.
— Прекрати, будь человеком, — просипел я, силясь встать. — Иначе вообще оставлю здесь одного тусоваться, если будешь себя так безобразно вести!
— К-р-р-р-а-а-а! — возмутился «кондорёнок», но пихаться прекратил.
Я же, вместо того, чтобы подняться на ноги и убраться отсюда, наконец, рухнул на спину, раскинув руки в стороны. Ничего же в мире не произойдёт страшного, если я ещё немного полежу и переведу дух?
Было опасение, что неугомонный птенец не даст мне этого сделать, но, будто поняв, что мне сейчас нужно, он не стал меня кантовать, преспокойно угнездившись рядом с важным видом и принялся чистить перья клювом.
Итак, сейчас у меня были две Праруны из четырёх, которые мне нужно собрать. И обе были добыты лишь благодаря божественным подсказкам. То, что Богам это зачем-то было нужно — бесспорно, иначе бы меня так не вели, направляя, словно слепого щенка.
И что-то мне подсказывало, что следующие две Праруны найдутся очень скоро, раз пошла такая пляска.
Расшифровывать странные стишки, которые сейчас значились в описании Прарун, я даже не брался. Слова вроде и знакомые, а смысл совершенно ускользает. К тому же, у меня только половина описания. И пока я не соберу полный текст, чтобы попытаться всё увязать воедино, гадать бесполезно.
— К-р-р-р-а-а-а-а, — немедленно отозвался «кондорёнок», как только я зашевелился. — К-р-р-а-а-а?
— Ты другие слова знаешь? Или так и будешь крякать? — пробурчал я, поднимаясь на ноги.
Выудив из инвентаря свиток портала, я сломал печать, в мельчайших подробностях представив, где хочу оказаться. Вспыхнувшая арка портала птенца не испугала. Наоборот, он с интересом уставился на подрагивающее марево, после чего попытался его клюнуть.
— Давай шевелись, кра, — усмехнулся я, подталкивая птенца в арку портала.
Через мгновение мы оказались у входа в Сердце Хаоса. Вскинувшиеся было Стражи моментально успокоились, как только поняли, кто перед ними. А вот на птенца уставились с любопытством.
— Нравится? — поинтересовался я у левого. — Будет себя плохо вести, отдам эту каркушу вам на воспитание.
— Кар-р-р-р-р-кушу? — внезапно выдал «кондорёнок», а я почувствовал как мои брови непроизвольно ползут вверх. — Вр-р-аспитрание! Кар-р-р-кушу! Кр-р-якать! — гордо добавил он.
— Песец! — выдохнул я, с изумлением смотря на это взъерошенное чудо. — Это песец!
И это был, наверное, единственный момент, когда Стражи были со мной полностью солидарны.
Глава 18
Было понятно сразу, что факт появления у меня питомца нельзя было назвать рядовым происшествием. Тут впору употреблять слово «исторический».
То, что в характеристиках птенца красовался легендарный ранг, ставило это происшествие в разряд тех, которые скрыть невозможно не только от собственного клана, но и всей игровой общественности. Так что, рано или поздно мне стоило снова ждать кучу писем от самого различного игрового люда.
А уж мои соклановцы просто бы не поняли меня, откажись я поведать подробности героического обретения питомца, который в будущем обещал стать первым летающим «маунтом» подобного ранга.
О том, что первым, на самом деле, был кондор аиталского императора, а затем — Гариона, я предпочёл не думать. Император — это просто давняя сказка, вплетённая «разрабами» в красивый сюжет, а Первожрец Двалина — «непись», в отличие от меня — игрока, получивший своего «пета» только благодаря вашему покорному слуге. Так что, все честно.
Вот и пришлось мне сначала дожидаться, пока подтянется весь старый костяк «Мастеров», я потом, отбиваясь от жаждущих первыми услышать всё в подробностях, ждать когда прибудут Олес со Свэйном, который, после того, как я его деликатно отправил, настолько мне «заспамил» личку своими сообщениями, что я решил: ну его к демонам. Лучше подождать, ибо он меня одолеет своими обидами.
Как не пытался я в рассказе избегать скользких моментов, меня всё же «размотали» на подробности. Слушая, как я издевался над Гарионом, товарищи сначала просто улыбались, затем ржали, требуя всё новых подробностей, а под конец просто всхлипывали, держась за животы.
— Ну такое только ты мог учудить, — выдохнул Димон, вытирая несуществующие слёзы. — Я б дорого заплатил, чтобы увидеть охреневшую рожу гнома. У него наверное вс косички на бороде расплелись от возмущения.
Вспомнив ужас в глазах Гариона, когда я ему сказал, что одного птенца я сожрал, а то, что не доел — выбросил, я тоже не смог сдержать усмешки.
— А можно глянуть характеристики «пета»? Нет, если хочешь, можешь не показывать, я всё понимаю, но… — смутился Ньютон.
И я его прекрасно понимал, поскольку личные характеристики игроков, как и их питомцев, было не принято спрашивать тем, кто не имеет к ним отношения. Дурной тон, знаете ли.
— Да пожалуйста, — скопировав статы питомца, я бросил их Ньютону, который немедленно начал вчитываться, беззвучно шевеля губами и что-то подсчитывая.
— Ничего не перепутал? — деланно обиделся Утрамбовщик. — Или только одному блохастому интересно? Давай уже всем показывай, раз пошла такая пьянка.
После того, как я удовлетворил просьбу-требование гнома, на несколько секунд в кабинете повисла тишина.
— Я даже не буду интересоваться, с какого перепоя тебе пришла в голову идиотская мысль так назвать питомца, — покачала головой Олес. — Твоё чувство юмора, как я уже убедилась, довольно специфическое. — А зачем в конце имени стоит приписка «v.2»? Думаешь, это смешно? Ты реально назвал его «Икар версия два»? Легендарного питомца, мать твою назвал второй версией Икара?
В её глазах было столько осуждения, что я непроизвольно поежился. Небось, если бы она заимела что-то подобное, непременно обозвала каким-нибудь красивым именем, типа «Разящий», или «Испепелитель» какой-нибудь…
Но мне было плевать на громкие имена, в которых от пафоса непроизвольно сводило скулы. Да и неважно, какое, на самом деле, имя помощника. Как его не назови, питомец легендарного ранга — это питомец легендарного ранга.