Виктор Викторов – Ярость небес (страница 29)
И когда я решил посоветоваться с Димоном, чтобы он подсказал, как лучше «толкнуть пета», ввиду особенностей передачи из рук в руки уже вылупившегося птенца, мой друг начал рассказывать, что я полный кретин, раз своими руками перекрываю себе кислород и убиваю реальную возможность усилиться.
Моё счастье, что он не знал о самом первом птенце, которого мне пришлось отправить в полёт, иначе я бы вообще не знаю, что бы Димон мне сказал.
Никакие доводы и никакие астрономические суммы, которые я приводил ему в пример, не могли пошатнуть непоколебимый монумент, на котором покоилось прибитое гвоздями мнение Димона. Мой друг был твёрдо уверен, что я совершаю огромную ошибку.
Ну вообще отлично. Без меня меня женили!
Если я до этого думал, что уже богат, то заявление Тиамат быстро спустило меня на землю.
Настроение стремительно поползло вниз, поскольку если даже Она мне говорит (читай «приказывает»), то дело — швах. После такого точно о продаже придётся забыть. Мне просто не дадут этого сделать.
«А если я не хочу?», «Да на кой хрен мне это нужно, возиться с этим страусом-переростком?» и другие вопросы из этого перечня можно было уже не задавать.
«Тебе придётся вернуться…». Приказ точнее и лаконичнее нужно ещё поискать.
Почему я не хотел, чтобы моим питомцем стал императорский кондор? Да очень просто — пока его вырастишь, намучаться можно преизрядно.
Чем уникальнее ранг питомца, тем больше времени и сил тратится на его воспитание. Дорогостоящие зелья для развития, ингредиенты, которых не сыщешь днём с огнём, уделённое время на воспитание, прокачка, ещё раз прокачка. И всё это упиралось в огромную кучу игрового золота, которое тебе в любом случае придётся потратить.
Питомец требовал уходя и заботы и времени! Времени, которого у меня не было. Мне нужно было остановить Борзуна, выполнить свои договорённости по передаче «гипнограммы» и спокойно жить дальше, а не длительное время убирать помёт за птенцом-переростком, терпеливо ожидая, когда он сможет стать на крыло, чтобы «сел и полетел», как доказывал мне Димон.
— К-р-р-р-р-р-а, — раздалось из-за камня, то ли рычание, то ли клёкот. — К-р-р-р-а? — в этом звуке смешалось удивление и вопрос.
Для птенца мои передвижения под «вуалью» не остались незамеченными, что стало весьма неприятным сюрпризом. Он понимал, что сейчас не один и старался найти того, кто, вместо того, чтобы показаться ему, зачем-то прячется.
— К-р-р-р-а!
Притаившись за камнем, который больше походил на глыбу, я от неожиданности подпрыгнул на месте, когда это самое гневное «к-р-а-а-а» раздалось у меня над ухом. Понимаю, что кроме птенца и меня здесь быть никого не может, но всё равно это не помешало виртуальному сердцу ускакать галопом куда-то в пятки.
«Кто ещё кого обнаружил», — мрачно подумалось мне.
Будто у меня теперь есть выбор…
Птенец стоял на подрагивающих лапах, весь в слизи, покачиваясь, и, с непонятным выражением уставившегося на меня глаза, старался сфокусироваться на моей расплывающейся во Мгле фигуре.
Расположенные, как у любой птицы, органы зрения не предполагали одновременного использования, поэтому, наклонив голову и стараясь «навести фокус» то одним, то другим глазом, будущий кондор рассматривал свою «маму». Меня.
Тяжело вздохнув, я подтвердил выбор.
Точно так как и в случае с Гарионом, мой питомец моментально претерпел изменения, стоило только его привязать. И если птенец Первожреца Двалина заимел чёрно-оранжевый окрас, то мой принял тёмно-серый цвет, плавно переходящий в бордово-красный к кончикам крыльев.
Полюбовавшись на него несколько секунд, мельком пробежал по новому меню «Питомцы», после чего уже решил было отозвать своё новое домашнее животное, справедливо рассудив, что со всеми настройками я разберусь в более спокойной обстановке.
В самый последний момент меня что-то удержало.
Может только что появившееся в душе чувство неправильности происходящего, или странное поведение птенца, который вместо того, чтобы смирно стоять возле меня, зачем-то начал наматывать круги по огромному гнезду, будто что-то выискивая.
Ну, — пробурчал я, наблюдая, как «кондорёнок» пытается сдвинуть в сторону кусок скорлупы внушительной толщины. — И какого демона ты туда полез? Вещи собираешь?
Перед тем, как принять решение убираться отсюда, я три раза обшарил это гнездо, стараясь отыскать хоть намёк на какой-то «лут», но успеха так и не достиг. То ли в родственниках у мамаши моего питомца отсутствовали сороки, то ли просто она не страдала клептоманией, но жилище императорского кондора было абсолютно пустым, если не считать валежника всевозможных фракций: от хвороста до брёвен, и нескольких каменных глыб, которые зачем-то были сюда притащены.
Подозреваю, что таким образом склочная мамаша подравнивала себе педикюр, судя по глубоким царапинам, на валунах. Иного объяснения, зачем она приволокла сюда эти камни, у меня не было.
Я даже не поленился и попытался подняться по отвесной стене, примыкающей вплотную к гнезду, в надежде обнаружить что-то типа пещеры или тайного хода, но — тщетно. Опасаясь свалиться, я быстро прекратил восхождение, как только забрался на десятиметровую высоту. Понимаю, что мои «Близнецы» можно использовать как часть альпинистского снаряжения, но погибнуть в процессе восхождения мне сегодня было никак нельзя.
— К-р-р-р-р-а-а! — теперь в голосе птенца слышалось возмущение. — К-р-р-р-р-а-а к-а!
— Ты даже не представляешь какая крака, — согласился я с последней репликой питомца, подходя поближе. — Что-то нашёл?
Упираясь худыми, но костлявыми, ножками в хворост, птенец пытался ухватить клювом край половинки скорлупы, но у него не получалось так вытянуть шею. После очередной попытки, когда задуманное ему не удалось, птенец решил упереться в неё башкой, чтобы сдвинуть с места.
Вот только массивная скорлупа даже и не думала поддаваться, оставаясь на том же месте.