Виктор Викторов – Тропой Гнева (страница 25)
Доспех был моментально сграбастан, придирчиво осмотрен, чуть ли не обнюхан, и тут же спрятан в длинный шкаф.
— Я так понимаю, ты не скажешь, как тебе это удалось? — вперив в меня пронзительный взгляд, Эйкен задумчиво постукивал по столу пальцами.
— А что такого? — я задумчиво изучал аскетичное убранство арсенала. — Я попросил, он мне его продал. Дороговато, правда, но слово — есть слово.
— И сколько, если не секрет?
— Две с половиной тысячи, — я отслеживал реакцию Эйкена, когда говорил сумму. Самому было интересно, насколько она окажется завышенной.
— Сколько!? — ахнул тот и закашлялся. — Серебра? — с надеждой спросил он. Увидев мои глаза, всё понял.
А я, в свою очередь, понял, что хорошо переплатил. Прямо так раз в десять!
Доигрался, голубчик? А если бы не был таким мстительным, глядишь и самому бы что-то перепало. А вот не рой другому яму, умник!
Усилием воли я сдержал рвущуюся наружу ухмылку.
— Мы в расчёте, мастер Эйкен?
— Да, — вытолкнул мастер из непослушных губ. — Мы в расчёте.
Жестом фокусника, достающего из шляпы кролика, я выудил из инвентаря огромную корзину, которую по моей просьбе собрал Ставр. Вино, немаленький копчёный окорок, вяленые колбаски, которые в трактире идут просто нарасхват, пару бутылок отличного вина, полкруга дорогущего сыра…
Выставив это на стол, пододвинул Эйкену.
— А это — скромные извинения за потраченные на меня нервы, мастер Эйкен. Примите от чистого сердца, не побрезгуйте. Эта маленькая корзина отлично поможет скоротать пару холодных вечеров.
Репутация снова повысилась аж на тысячу пунктов, а хмурое лицо смотрителя арсенала разгладилось. Небрежно, будто оказывает мне величайшую услугу, он отправил корзину под стол и снова запахнул грубой материей, выполняющей здесь роль скатерти, довольно нелепо смотревшейся в оружейном помещении.
— Итак, — сложил он руки. — Мне бы очень хотелось услышать, что тебе такого из-под меня потребовалось, что ты не поленился подговорить Ставра, решил все возникшие разногласия со Стефаном, каким-то непостижимым образом, и выбросил на ветер умопомрачительную сумму, которой этот доспех явно не стоит. Да ты и сам это, думаю, понял, — пододвинув от стены два табурета, он один толкнул в мою сторону. — Присаживайся. И я слушаю тебя.
Присев за стол, я не стал ходить вокруг да около, попытавшись вместить всё в короткую фразу:
— Так получилось, что я — рунный оружейник. И мне нужна информация.
На этот раз Эйкен не стал скрывать ошеломления. Наверное, с полминуты он сидел, словно громом поражённый, а потом выдохнул:
— Чем докажешь?
Вместо ответа я слегка напитал Мглой руну Хагал, продолжая держать руки сложенными на столе, коснувшись поверхности лишь кончиками пальцев. Древесина только жалобно хрустнула, превращаясь в чистейший лёд. Не доводя обледенение до мастера Эйкена, усилием воли остановил процесс, не прерывая подпитку «маной».
— О Боги! Это то, что я думаю? — взбудораженный Эйкен соскочив со стула, чуть его не опрокинул. — Это… «Хагалаз»? — прошептал он, не отрывая взгляда от стола.
— Руна Хаоса Хагал, — поправил его я.
— У неё много названий, — отмахнулся он от меня. — Как?
— Подарок Тиамат, — ответил я, сообразив, что он спрашивает, как мне удалось её заполучить. — Ещё есть Кеназ, Соул, и Знак Воли.
— Невероятно!
Эйкен преобразился. Если б мне кто-то сказать, что вечно недовольный плутоватый Эйкен может вот так восторженно улыбаться, будто пацан, я бы подумал, что надо мной просто смеются. Но — нет! Это редкое явление, сродни параду планет, я сейчас наблюдал воочию, терпеливо ожидая, пока у него схлынет эмоциональный подъём. Уж очень интересна была причина такой реакции.
На это ушло минут пять, во время которых было намотано бесчисленное количество кругов по оружейке, четыре раза Эйкен разразился отборнейшими ругательствами, сделавшими честь даже боцману какой-нибудь «Морской каракатицы» и в конце концов он вытащил из корзины бутылку вина, срезал сургуч вытащенным откуда-то ножом и торопливо сделал несколько глотков. Вытерев капли с подбородка, неожиданно сказал:
— С тебя ещё одна бутылка такого же вина. И это не обсуждается.
Я восхитился такой предприимчивостью, которая несмотря на эмоциональное потрясение, материализовавшись, не преминула во главе с Эйкеном «развести» меня ещё на один пузырь. Поразительно!
— Хорошо. Будет вам хоть две бутылки. Так что? Вы мне расскажете, что мне делать со своей специальностью, и с чем её едят? — спросил я, наблюдая, как мастер снова приложился к бутылке, не заботясь отсутствием стаканов. Мне хоть бы предложил для приличия.
Эйкен вынес деревянную шкатулку, которую поставил перед собой на стол и раскрыл. На свет появился свиток. Даже моего дилетантского взгляда хватило, чтобы идентифицировать очень древнюю вещь.
— Только аккуратно, — предупредил меня Скряга, ревностно смотря, как я принимаю из его рук свиток.
Бережно развернув пожелтевшую бумагу, грозящую развалиться трухой прям в руках, вчитался в выведенные идеальным почерком буквы.
Если предположить, что Эвилат — дед Эйкена, то становится понятным наличие у него этого документа. Подтвердив вопросом свою догадку, я больше не отвлекался, полностью погрузившись в чтение.
Далее документ обрывался, а расплывшиеся чернила не давали возможности прочесть ни единого слова, без уверенности, что оно будет правильно истолковано.
— Это единственное, что осталось у меня от деда, — Эйкен принял у меня документ, снова бережно скатав его в трубочку и сложив в шкатулку, достав взамен оттуда предмет, который я не мог спутать ни с чем.
Руна.
— Да, это она, — усмехнулся Эйкен, заметив мою реакцию. — Я не знаю, где и как её раздобыл Эвилат, но то недолгое время, что я его помню, у него была мечта, — на стол легла кольчуга.
«Да уж, сегодня прямо день новостей и невероятных открытий».
Знакомый отблеск тёмного, отливающего антрацитовым блеском металла не оставлял сомнений: кольчуга была изготовлена из чёрного мифрила.
— Позволите? — я указал на руну, и получив подтверждающий кивок, взял её в руку.
С трудом переборов искушение жамкнуть «Да», я аккуратно положил её на столешницу, отодвинув подальше от греха.
— Он всегда хотел вставить её в свою кольчугу, но ему так и не хватило знаний. А самое главное — он никогда не знал, как это сделать, — Эйкен поджал губы и на миг задумался. — В юности он хотел стать оружейником, но многочисленные изыскания в этой области не принесли ему сколь значимых знаний. Храмовые библиотеки, общие залы, постоянные экспедиции в места, упоминания о которых он находил в старых записях… Это всё так не приблизило его к постижению ремесла… До самого последнего вздоха он верил. Он знал. Вот только сложилось так, что своей случайно встречей с тобой я сделал больше, чем он за всю свою жизнь… Ирония жизни, — выпив остатки вина из бутылки, Эйкен неожиданно зло запустил её в противоположную стену, отчего она разлетелась осколками. — Пообещай мне!
— Что именно? — отодвинулся я от захмелевшего Эйкена.