Виктор Викторов – Мастер Мглы (страница 34)
— Это кто ещё? — торговец еле уловимо поморщился. — Девочка, вот даже и не думай дёргаться.
— Её зовут Лиэль.
— Как!? — Пакел с удивлением всмотрелся в лицо девушки. — Это что же…
— Да, — твёрдо произнесла Поляна. — Она моя ученица. Дара. Ещё вопросы?
— Да. Этот дроу! — трость почти уткнулась мне в грудь. — Отдай его мне и я сделаю для тебя всё что угодно! Клянусь в том своей душой.
— Магавайт несколько раз спасал нам с Лиэль жизнь. Раз. Повторюсь — его разыграли втёмную. Два. И да, он…, впрочем, хватит и первых двух причин, — поджала губы Поляна. — Он уйдёт с нами. Ты поможешь, или нам самостоятельно выпутываться?
Я тихонько молчал в тряпочку, слушал и не верил своим ушам. Из этого диалога, при должном воображении, можно столько информации выудить, что возникает ещё большая куча непонятных вопросов.
Кто такая Лиэль? Почему её имя вызвало узнавание?
Кто, мать её, эта травница, у которой в друзьях числится контрабандист?
Почему этот тифлинг её слушает и резко перевёл беседу в другое русло?
И пожалуй самый незначительный вопрос. Зачем меня убивать? Что я ему сделал? Рожа моя не понравилась?
Пакел думал. Об этом свидетельствовала трость, отстукивающая по каменному полу нервный рваный ритм. Наконец, собрался с мыслями, сделав для себя какой-то вывод, и поднял глаза на нас глаза.
— Куда вы направляетесь?
— Подальше отсюда, где нас не достанет Братство.
— Хорошо, я помогу тебе, Поланея! Но с одним условием! И оно не обсуждается!
— Ты очень изменился, Пакел, — отстранённо промолвила травница. — Очень… Я тебя слушаю.
— Не ты! — он указал на меня. — Он!
— Не нужно его сюда впутывать, — в голосе травницы прорезалась угроза. — С тобой договариваюсь я.
— А ты ему не нужна. Никто с Мистик из-за тебя ссориться не будет. Ему нужен он.
— Кому? — я уже знал ответ.
— Мне! — выдохнул изменившимся голосом Пакел, глаза которого налились чернотой, а за спиной соткались раскрытые крылья из первозданной тьмы.
Сердце ушло в пятки и сиреной взвыло чувство опасности, скрутив всё нутро обжигающей ледяной судорогой.
Я было рванулся сквозь вязкие клочья, ставшей вдруг родной Мглы, но горло сжала чья-то железная хватка и я, буквально был выдран из Прокола. Будто тряпичную куклу меня мотнуло в воздухе, а затем что есть силы швырнуло об землю, выбив воздух из груди.
Вспышка обжигающей боли в ушибленной спине, страшный удар по рёбрам, и в конце я почувствовал, как что-то тяжёлое упало на мои колени, с сухим хрустом дробя коленные чашечки.
Захлёбываясь, я заорал от дикой боли и сознание покинуло меня…
…чтобы снова вернуться в покалеченное тело, которое должно было почувствовать, как ему разрывают брюхо, чтобы жадно, резкими рывками начать выдирать внутренности, добираясь до сердца…
…чьи-то пальцы с противным чавканьем вошли в мои глазницы, тело конвульсивно дёрнулось, и я перестал соображать, кто я и где нахожусь.
Носовую перегородку рывком выдрало, а затем свет померк. Последним, что я чувствовал, был мой сминающийся череп…
Я заорал от ужаса.
— Когда ты мне его вернёшь? — раздался спокойный голос сзади, после того как я выпустил всю свою боль и страх, вложив в крик все эмоции, бушевавшие во мне.
Я резко обернулся.
Передо мной стоял высокий худощавый мужчина с абсолютно чёрными глазами и неестественно бледной кожей. Именно они смотрели на меня, сквозь глазницы Пакела, перед тем, как я здесь очутился.
Украдкой оглянувшись, я похолодел. Не было Муравейника, лавки Пакела, самого Пакела и моих спутников. Вокруг не было ничего, кроме висящего в чёрном пространстве каменного диска, на котором мы в данный момент находились. Если бы я не стоял ногами на его поверхности, то легко мог спутать низ с верхом.
Пустота.
Ничего.
Казалось, вокруг нас застыло само Время, остановившись навсегда и заключив в вечную тюрьму, где царствует только пустота, тишина и этот круглая поверхность под ногами без единой пылинки.
— Я что, тихо говорю, смертный? — мужчина поднял руку, сжал её в кулак, а затем сделал небрежный жест кистью.
Невидимая рука обхватила меня до хруста в рёбрах, и я почувствовал, что не могу сделать вдох. Ноги прострелило резкой волной боли, которая молнией скользнув вверх по позвоночнику и разорвалась в затылке шрапнелью.
Я уже не видел, как безжизненное тело подбросило в воздух, а затем оно, резко набрав ускорение, впечаталось в твёрдую поверхность камня.
— Повторить вопрос?
Меня трясло. Я понял,
— Танатос!