Виктор Вержбицкий – Евротур по Тёмным Векам (страница 8)

Внезапный конфуз на глазах у диких средневековых обывателей заставил Кевина Уильямса понервничать. С его лба плавно скатилась капля нервного пота и упала на пол. Глаза корчмаря Рикберта тут же округлились, как помидоры «черри», и он ошеломлённо произнёс:

– Что это такое там у вас?.. Похоже на искусно обработанный слиток серебра… Так что же вы мне тогда лапшу на уши вешаете?! Забирайте тогда свои пожитки, беру плату серебром!

– Нет-нет-нет! Мистер, вы всё неправильно поняли!.. – тут же поспешил оправдываться Кевин. – Это никакое не серебро, и даже не слиток! Это… это…

– Это что?.. – продолжал терять терпение хозяин «Белой Форели».

– Устройство связи, – тут же нашёлся парень.

Брови Рикберта зашлись ходуном в странном танце задумчивости. Казалось, его мозг сейчас так закипит, что скоро дым из ушей пойдёт… Мыслительная деятельность достигла максимума, но простой средневековый мужик так и не мог понять, как плоский блестящий слиток может устанавливать связь… это было выше его мозговых извилин.

Но Кевин Уильямс, на всякий случай, бережно уложил свой айфон обратно в корзину Анны Аттер.

– Э-эй! Ну-ка, чего это он тут выпендривается!.. А ну, мужики!.. Давайте наваляем этому выскочке! – разгорячённо закричал Бифф, тот самый злобный дровосек с большими кулаками.

– Даааа! Давайте намнём ему бока! – донеслось из толпы.

И снова на мирного парня из будущего набросилась толпа варварских реднеков из средневекового королевства… Что поделать, опять ему придётся хвататься за свою оглоблю. Рикберт был всё-таки опытным свидетелем барных потасовок, поэтому сразу же смекнул укрыться за столом. А Бифф и ещё трое разгорячённых элем посетителей «Белой Форели» с тупыми глазами набросились на Кевина. Анна при этом пронзительно завизжала, положив ладони себе на лицо, став тем самым похожей на картину Мунка.

Эти тупые рожи средневековых быдланов уже начали раздражать Кевина Уильямса, и он без лишних слов встретил подступающего кретина кулаком в челюсть, благо руки у парня были очень длинными в сравнении с этими хулиганами. Первый упал уже с первого раза и, с высунутым, как у собаки, языком, уже валялся на полу корчмы, стукнувшись затылком о табурет. А на Кевина уже нападал второй, схватив в руки железный нож для мяса. Парень быстрым движением повалил ему под ноги стол, отчего мужик споткнулся и больно ударился правым голенем, заорав: «А-а-а-ай! Бо-о-ольно!». Но этим он не отделался, тут же получив толстым концом оглобли по башке.

Опрокинутый стол задержал одного кретина с короткой деревянной палицей и Биффа, с топором-колуном в руке. Ловким движением перехватив палицу нападавшего, воняющего кислым перегаром, мужичонки, Кевин стал управлять его рукой, несколько раз ударив ею в его же репу. Теперь остался только особо ретивый дровосек с колуном. Кевин скосил его удар, когда тот замахнулся, отчего топор с громким клацаньем воткнулся в стол корчмаря, а затем парень двинул Биффа с локтя в ухо. Одного раза оказалось мало, так что тот получил ещё коленом под дых.

Дело было сделано – все четверо пьяных бузотёров «Белой Форели» с мучительными стонами валялись на полу. И никто не сможет вызвать сюда полицейский патруль, чтобы задержать Кевина Уильямса за участие в драке. Да и телефоны здесь изобретут ещё не скоро… Смекнув, что нужно делать дальше, Кевин выдернул из стола топор Биффа и угрожающе поиграл им у себя в руках перед вылезающим из-за стола корчмарём.

– Ну что, Рикберт?.. Накормишь ты сегодня нас, или я разделаюсь с тобой, как с этими четырьмя неудачниками?..

Лицо хозяина «Белой Форели» приняло серый цвет, и тот со страхом быстро закивал ему:

– Понял-понял! Сейчас зажарю для вас две курицы!

– И пить нам налей чего-нибудь! Анна, ты что будешь?

– Мне и обычного чая хватит, – скромно и кротко, как и всегда, ответила Анна Аттер.

«Хмм. Ну, хоть чай в этом королевстве уже научились пить. Я бы их научил ещё смешивать молочные коктейли»

Теперь им пришлось ждать, пока кухарка Рикберта приготовит им ужин. Что поделать, микроволновых печей в 1306-м году ещё не изобрели. Голод сводил желудок Кевина, он мучился, но терпел. Одна Анна Аттер сидела напротив него, с восхищением косясь на валяющихся на полу хулиганов, которых парень раскидал, будто Чак Норрис.

– Какой же ты всё-таки бравый воин, Кевин. Удивительный мужчина! – с искренним восхищением, произнесла девственница, улыбаясь.

Похвала от неё всколыхнула мужское достоинство парня, а в это время из кухни уже доносился дурманящий запах жаренной птицы.

– А то! Мы, Уильямсы – не из слабой породы. Сдачи можем дать, ещё как!.. Потому что нельзя таким придуркам нападать на ни в чём не повинных людей.

– Это же пьянчуги, Кевин. Им зелёные черти глаза залили, сидят у них на головах и дёргают за ниточки… – выдвинула свою теорию Анна.

– Хмм… Зелёные черти?.. – Ах, да! Как же там говорилось… Допиться до чёртиков… А вот и Джонни!..

– Ты снова начинаешь говорить забавные вещи, Кевин.

И тут им наконец-то принесли долгожданные две курицы на медном подносе, а ещё две кружки чая, плошку с различными нарезанными овощами: редисом, огурцами и зелёным луком. Теперь Кевин Уильямс наконец сможет утолить свой голод. А четверо негодяев, как это ни удивительно, всё ещё валялись в отключке на деревянных досках пыльного пола корчмы.

Отужинав, Кевин вдруг понял, что им с Анной теперь следует озаботиться о месте своего ночлега. Он подошёл к стойке Рикберта.

– Эй, Рикберт! Нам с дамой ещё место нужно будет, чтобы поспать и восстановить силы до утра. Есть у тебя такое?

Хозяин «Белой Форели» на это недовольно повёл усами, сказав:

– Есть на втором этаже пара свободных комнат. За них тоже взымается плата, как и за еду.

– Ой, отработаю я тебе с утра! Что хочешь, сделаю, хоть дров наколю, хоть полы подмету…

– Да ты, во первых, выкинь этих глупцов из моей корчмы, вынеси мусор, и можешь считать, что половину платы ты мне уже оплатил…

– Вот так вот просто?..

– Да. Даю своё слово.

– И куда мне их выкинуть?

– Да просто унеси их подальше отсюда, а там… хоть мордой в грязь.

– Странные у вас тут порядки, Рикберт. Ох, странные!..

Теперь Кевину Уильямсу пришлось на ночь глядя уносить тела вонючих бузотёров на улицу, чтобы они не мозолили глаза хозяину корчмы. А потом можно будет и поспать.

Глава 11

С добрым утром

За один вечер выпускник Калифорнийского университета Сан-Франциско смог произвести впечатление авторитета в совершенно новом для себя мире, отчего у него и у деревенской девушки теперь появилась крыша над головой. Правда, ничего хорошего от средневекового комфорта Кевин Уильямс не ждал. Ему выделили простецкую комнату. Там был табурет, стойка для оружия, соломенная кровать, свеча на угловом столе, который видом своим напоминал больше деревянный ящик, чем стол, а подушка на кровати была похожа на грязный плотный валик, скорее подходящий больше собакам, чем людям. Ещё на полу стоял оловянный ночной горшок с крышкой, куда постояльцы корчмы могли писать и какать. Но Кевин к таким условиям цивилизации совсем не привык.

Он со скулёжом стянул с себя эти противные средневековые тряпки, оставив на себе лишь привычные боксеры, уже провонявшие и вспотевшие за день. А день, между прочим, был жарким и июльским. Хотя бы трусы и айфон, с небесконечным уровнем зарядки, были связующими нитями Кевина с его прошлой жизнью. Старик Бартоломью, его родной дед, отнял у него всё. Если старикан и хотел наказать внука за какую-то провинность, то такое наказание можно было назвать слишком жестоким и чрезмерным…

А на соломенной кровати всё чесалось и кололось в бока. Она хоть и была прикрыта каким-то серо-коричневым подобием простыни, но солома под ней всё равно создавала непривычный дискомфорт. Это вам не матрас и перины, а обыкновенная кровать для простолюдинов, ценность жизни которых в Тёмные Века состояла даже меньше лошади.

Но, тем не менее, устав после прошедшего в схватках изнурительного дня, Кевин всё-таки смог заснуть в этом малоприятном месте. А в соседней комнате почивала Анна Аттер. Той-то деревенской девице было гораздо привычнее спать на таких кроватях и в таких местах.

Пришельцу из будущего снилась его студенческая жизнь, его друзья и лица нескольких бывших подружек приснились ему. Даже мельком увидел отца, сидящего в кресле с айподом в руках. Проснулся Кевин Уильямс рано утром, услышав крик петуха за окном. Во рту у него было сухо, а дома у себя парень был знатный водохлёб, и сильно хотелось отлить, с чем ему сразу же помог ночной горшок. Всё тело Кевина Уильямса чесалось, бока болели от непривычной кровати, на лице отросла щетина, а побриться станком «Джилетт» он физически тут не мог. И собственная утренняя вонь после ночного пота, без какого-либо дезодоранта поблизости, чтобы уменьшить её, тоже раздражала его.

Опять Кевин заскулил, ведь теперь ему стали недоступны его привычные утренние ритуалы – ни голову шампунем не вымыть, ни зубы не почистить.

– Р-р-р! Да будь ты проклят, проклятый старик Бартоломью! – скрипя зубами, произнёс, уже злой с утра, Кевин. – Это ж надо, так поступить с собственным внуком!..

Он растерянно уселся на табурет, выковыривая из глаз кислявки. Нужно было собраться! Нельзя сейчас падать духом! Устало помассировав свои густые брови, Кевин решил натянуть на себя своё вчерашнее тряпьё и, прикинувшись валенком, мол, так все здесь ходят, выйти из комнаты наружу. Там на лестничном пролёте его уже поджидала Анна Аттер, которая уже была умытой и причёсанной с утра, привычная к здешней жизни.