Виктор Урвачев – Лётная книжка лётчика-истребителя ПВО (страница 16)

Герой Советского Союза Георгий Баевский, на счету которого 19 сбитых самолетов противника, в числе которых пять Хе-111, заметил, что «этот бомбардировщик сбить было очень нелегко». По словам летчика Александра Шварёва, «это ужас какой-то! <…> 111-й с его мощным бортовым вооружением и возможностью стрелять практически во все стороны – это очень сложный для сбития самолет». Сам Шварёв, одержавший 14 побед, был сбит стрелком Хе-111 и едва спасся на парашюте.

Однако летчики 34-го полка в октябрьских боях приобрели опыт борьбы с ними и впоследствии одержали немало побед над этой «воздушной крепостью». Например, год спустя Сергей Платов сбил такую «крепость» двумя пулеметными очередями. Он рассказывал: «Со стороны солнца я незаметно подошел к противнику, ударил сверху в лоб под ракурсом в 2/4. Очевидно, ранил летчика. Это было видно по тому, как вела себя машина. Она как-то неуклюже стала пикировать. Я после первой атаки проскочил вниз, сделал левый боевой разворот и сзади сверху с короткой дистанции дал одну длинную очередь. «Хейнкель» был сбит с двух заходов».

В истории авиации воздушный бой летчиков 34-го полка с Хе-111 в районе Одинцово и Немчиновки приводится в качестве образца действия против бомбардировщиков, идущих в боевом порядке: «О значении сохранения бомбардировщиками плотного строя как нельзя лучше говорят события 22 октября 1941 г., когда истребителям <…> удалось расстроить боевые порядки <…> немецких бомбардировщиков и те, по немецким же данным, потеряли 13 Ju88 и He111 (в том числе 53-я эскадра – 7 «хейнкелей»)».

Но в том воздушном бою погиб адъютант эскадрильи лейтенант Николай Прокопов, а лейтенант Степан Тихонов, сбив Хе-111, еще одного преследовал от Наро-Фоминска до Серпухова, был ранен его стрелками и с парашютом покинул подбитый самолет. Парашютом воспользовался также младший лейтенант Константин Букварёв, который, как следует из Журнала боевых действий полка, «по израсходованию боекомплекта таранил самолет противника Ю-88. На земле ни своего самолета, ни самолета противника не обнаружил, так как наступила темнота».

Георгий Урвачёв рассказывал об этой истории:

– Костя в тот раз вылетел «по-зрячему (перехват самолета противника, видимого с аэродрома. – В.У.)». Бомбардировщик шел высоко, и пока «Букварь» догнал его и пошел в атаку, они оба скрылись с глаз. Вернулся он вечером на подводе, без унтов, но в галошах – обе на левую ногу. Костя поведал, что, атакуя немца, расстрелял все патроны и решил героическим тараном преградить ему дорогу на Москву.

Как обстоятельный человек, он, чтобы покинуть, если потребуется, свой самолет после тарана, расстегнул привязные ремни и открыл фонарь кабины. Но, когда приблизился к «юнкерсу», попал в его спутную струю, и самолет так крутануло, что Букварёв вылетел из кабины МиГа. При открытии парашюта с его ног слетели меховые унты, и приземлился он босиком, а было уже морозно. Селяне, встретившие его на земле, поспешили обуть сталинского сокола в то, что было – галоши, обе на левую ногу.

После войны, будучи списан с летной работы, Константин Петрович Букварёв продолжил военную службу, стал полковником, заместителем командира Центрального командного пункта ВВС, и автору неизвестно, чем закончилась для него история с утерянными в бою меховыми унтами. Может быть, как у Георгия Урвачёва с его меховой безрукавкой, которая тоже бесследно сгинула во время войны? Но двадцать лет спустя при увольнении с военной службы у него потребовали ее вернуть или оплатить.

На следующий день полк получил задание в 80 км к западу от Москвы под Рузой, в районе поселка Дорохово прикрыть от ударов немецкой авиации войска 5-й общевойсковой армии под командованием генерал-майора артиллерии Л.А. Говорова, будущего маршала и Героя Советского Союза, командующего войсками ПВО страны. Армия противостояла наступавшим немецким войскам, но после тяжелых оборонительных боев с превосходящими силами противника вынуждена была оставить Можайск.

23 октября немцы возобновили наступление, пытаясь окружить и уничтожить войска 5-й армии, которые отошли сначала к Дорохово, а затем еще восточнее в направлении Кубинки. В тот день младший лейтенант Урвачёв с другими летчиками полка трижды вылетал на прикрытие армии генерала Говорова от ударов вражеской авиации. В одном из вылетов он, Герасимов, Дурнайкин, Щербатых, Бардин, Кода и Коробов отразили налет немецких бомбардировщиков, сопровождаемых истребителями одной из отборных эскадр люфтваффе «Мёльдерс», о чем сделана запись в его летной книжке:

«23.10.41. МиГ-3. Воздушный бой, 1 полет, 50 минут».

В этом бою Александр Щербатых в упор, с дистанции не более 10 метров, расстрелял Ме-109 с пилотом обер-фельдфебелем Хайнцем Шаваллером, но погиб комиссар эскадрильи старший политрук Василий Герасимов. Лейтенант Александр Кода покинул подбитый самолет на парашюте, а лейтенант Виктор Коробов после боя приземлился на самолете с пробитым крылом, бензобаком, стабилизатором и поврежденным шасси, которое подломилось на пробеге.

В Подмосковье есть место, напоминающее о тяжелых воздушных боях в тот день. В 1,5–2 км от аэродрома Кубинка, на противоположном от него берегу Москвы-реки, у воды за металлической оградой стоит мраморная плита с надписью: «Здесь 23.X.1941 г. в неравной схватке с фашистами погиб лейтенант Гурьев Николай Васильевич. Вечная слава герою».

В углу плиты – фотопортрет молодого парня в авиационной фуражке, тужурке с петлицами и в белой рубашке с галстуком – парадной форме летчика ВВС РККА. Плита установлена в 1975 г., когда удалось найти имя погибшего пилота. Похоронен он в полукилометре от этого места в сосновом бору, на кладбище села Васильевское. На могиле по старой авиационной традиции установлена лопасть пропеллера, а на нем строчки:

Это память о минувшем, Что навек не станет давним Ради воинов, уснувших Под звездою и под камнем.

Под пропеллером плита: «Летчик-истребитель 562 иап Гурьев Николай Васильевич 1918 года рождения героически погиб, защищая небо Москвы 23 октября 1941 года».

Войну Николай встретил в Бресте командиром звена 123-го иап и в первых воздушных боях на биплане И-153 одержал две победы. В начале июля этот полк был передан 6-му иак, а затем в ПВО Ленинграда. Но Гурьев остался в ПВО Москвы заместителем командира эскадрильи 562-го полка, действовавшего с аэродрома Ватулино близ Можайска. В этом полку на его боевой счет были записаны еще шесть сбитых самолетов противника, в том числе один ночью 22 июля, при отражении первого налета немецкой авиации на Москву.

Свой последний бой Николай Гурьев провел в паре с ведомым летчиком против шести истребителей противника в районе Дорохова. Двоих он сбил, но на самолете ведомого заклинило двигатель, и он вышел из боя, а самолет Николая загорелся. Летчик, видимо, хотел дотянуть до аэродрома Кубинка, однако пожар вынудил его попытаться сесть, не долетая до него, на берегу реки Москвы. Самолет зацепился крылом за дерево и взорвался.

На этом месте теперь и стоит памятная плита с его именем. В Кубинке тогда базировался 11-й истребительный авиаполк, в котором служил герой Московской ПВО, командир эскадрильи капитан Константин Титенков. Он отличился при отражении первых налетов немцев на Москву. Ночью 22 и 25 июля он сбил два Хе-111 лично и еще один – в группе, а в последующих боях – еще четыре самолета противника. Незадолго до гибели Николая Гурьева, 10 октября, Титенков, возвращаясь после боя на подбитом самолете, при заходе на посадку в сложных метеоусловиях разбился недалеко от аэродрома. В 1966 г. на этом месте школьники нашли орден Ленина, которым он был награжден за первые победы в воздушных боях с немецкими бомбардировщиками, рвавшимися к Москве в июле 1941 г.

28 октября 1941 г. Константину Титенкову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. А накануне, за день до этого, погиб еще один известный летчик Московской ПВО – заместитель командира эскадрильи 177-го полка, Герой Советского Союза, лейтенант Виктор Талалихин. Он на год раньше Георгия Урвачёва окончил в Москве Пролетарский аэроклуб, Борисоглебскую школу летчиков и успел принять участие в войне с Финляндией, где сбил четыре самолета противника. В 1941 г. он выполнил 60 боевых вылетов, 8 августа совершил ночной таран и до своей гибели одержал еще шесть побед.

Вспомнить судьбу и гибель этих знаменитых и не очень известных летчиков московской противовоздушной обороны необходимо, чтобы понять напряжение воздушных боев в октябре 1941 г. Ныне рядом с аэродромом Кубинка стоит памятник «Летчикам-героям защитникам московского неба» с уверением, что «Подвиг их бессмертен». Еще один памятник-стелла «Летчикам, защитившим небо Москвы» установлен в Старом городке гарнизона Кубинка у авиаремонтного завода № 121.

На следующий день после гибели Николая Гурьева шел моросящий дождь, временами переходя в снег, облака опускались до 100 м, и в район, где он вел свой последний бой, вылетело на прикрытие войск звено 34-го полка в составе младших лейтенантов Бардина, Щербатых и Урвачёва. Там вместе с летчиками 11-го иап они вступили в бой с «мессерами» из еще одной отборной истребительной немецкой эскадры – «Удет». Георгий Урвачёв атаковал одного из «удетов» под облаками у самой земли с дистанции 200 метров: