Виктор Тюрин – Профессионал: Профессионал. Не ради мести. Один в поле воин (страница 31)

– Джим, если ты сегодня не придешь, то я нисколько не обижусь, – пошутил я.

– Она очень приличная женщина, Майкл. Мы только…

– Ты не опоздаешь?

На следующий день я поехал в бюро Макса. Никаких особых дел у меня к нему не было, так как мы все оговорили еще в Лас-Вегасе, просто надо было определиться с банком, где мы будем хранить бумаги. Немного удивительно, но мы подошли к дому, где располагался офис детектива, с Максом почти одновременно. Поздоровались, после чего зашли в пекарню, где Макс купил коробку с пончиками. Зайдя в приемную, мы увидели грустную Изабель. Правда, в следующую секунду она так нам обрадовалась, что выскочила из-за своего стола и кинулась на грудь Максу. Со мной она не стала обниматься и разрешила только поцеловать в щечку. Причину грусти девушки мы выяснили, не сходя с места. Оказалось, Толстый каким-то образом узнал, что Изабель одно время жила у Доротеи, и послал к ней своих людей, чтобы те узнали, где сейчас девушка. Бандиты напугали негритянку до такой степени, что та две следующие ночи ночевала в больнице. Вчера девушка решила ее навестить и только тогда узнала о визите бандитов. Выслушав эти новости, мы прошли в кабинет Макса, оставив Изабель готовить кофе.

– Девочке надо помочь. Ты как? – начал разговор детектив.

– Согласен. Только я не знаю, где находится их штаб-квартира, сколько людей в банде, как они вооружены. Короче, ничего не знаю. У своих приятелей в полиции ты не можешь все это выяснить?

– Не могу, но если бы даже мог, то не стал. Ты должен понять, что если с Толстым и его людьми что-либо случится, я первый попаду под подозрение.

– Верно. Как-то не подумал об этом. Впрочем, мне кажется, я знаю, у кого можно получить такие сведения, – встал, подошел к двери. Открыл.

– Изабель, радость моей души, скажи мне: тот парень, кажется Родригес, твой сосед, жив?

Несколько секунд она растерянно хлопала глазами и только потом сообразила, о ком я ее спрашиваю.

– Да. Я была у Родригеса два дня назад. Его скоро выпишут, – сообщила она нам с радостью в голосе.

– Ты не возражаешь, если мы сходим к нему?

– Зачем? – в ее голосе послышалась тревога.

– Не задавайся лишними вопросами. Так как?

– Хорошо. Пойдем.

Закрыв дверь, я вернулся на свое место, после чего объяснил недоумевающему Максу, что бандит, лежащий в больнице, является прямым конкурентом Толстого. Тот все сразу понял и только спросил:

– Когда пойдем?

– Сейчас и пойдем, вот только я тут подумал, что в этом деле ты мне не помощник.

– Погоди, парень. Ты же не хочешь никого из них убивать?

– Хорошо. Мы с тобой их немножко побьем, после чего те полежат в больнице, а затем выйдут. Да, они дадут обещание, что никого больше трогать не будут, особенно после того, как мы им сломаем по паре ребер. Вот только ты веришь в то, что они сдержат свое обещание?

Как бывший полицейский, Макс знал криминальную изнанку жизни большого города, как никто другой. Он знал, что я прав. Он прекрасно знал, что люди, подобные Толстому, ничего не знают и не умеют, кроме как запугивать, избивать и грабить, а при случае могут и убить. Когда он был полицейским, он старался жить по закону, насколько это было возможно, но это было до того, как его дочь погибла. Именно поэтому он был сейчас согласен идти и ломать ребра и челюсти парням из Мексики, но убивать их просто так бывший полицейский не мог. В его сердце еще жил закон, который поддерживала клятва, данная им жене, но при этом он прекрасно понимал, что если что-то не сделать, бандиты запросто, походя, сломают Изабель жизнь. И он решился на компромисс.

– Если только главаря, Майкл. И еще. Я пойду с тобой.

– Нет, Макс. Во-первых, тебя запомнит этот парень, которого ты будешь расспрашивать в больнице, поэтому тебе не только нельзя появляться в этом квартале, но и надо иметь на это время твердое алиби. Где и с кем, не мне тебя учить. Теперь второе…

Дверь открылась, и вошла Изабель с двумя кружками кофе.

– Вам, Макс, черный, а тебе, Майкл, со сливками. Сейчас принесу еще печенье. Мама мне передала. У нее такое вкусное печенье получается, что пальчики оближете.

Спустя минуту она вернулась с тарелкой, полной печенья.

– Кушайте, – она развернулась, чтобы уйти, но в следующую секунду снова повернулась к нам. – Вспомнила! Знаете, когда я навещала Родригеса, к нему пришел его приятель. Они с детства дружат. Так вот из их разговора я поняла, что на Родриго напали бандиты Толстого и он, как только выпишется, собирается им отмстить.

– Так они при тебе и говорили? – язвительно поинтересовался я. – А если правду сказать?

Изабель мгновенно покраснела и опустила глаза.

– Я случайно… подслушала.

– Значит, они тебя не видели. Так? – спросил ее Макс.

– Не видели, – не поднимая глаз, ответила девушка.

– Когда это произойдет? – просил я.

– Сегодня.

– Стоп! Так Родриго лежит в больнице!

– Его ребята привезут на машине, на пару часов…

– Ясно, создает себе алиби, – подытожил Макс. – А насчет времени они что-то говорили?

– В час собираются у боксерского зала.

– Тогда мы к твоему Родриго не пойдем. А он тебе сильно нравится, Изабель? – я решил уйти от скользкой темы, тем более то, что надо, мы уже узнали.

Девушка покраснела. Я думал, она опять застесняется и убежит к себе. Оказалось, нет.

– Он хороший человек. И да! Он мне нравится! – и она, вскинув голову, гордо вышла из кабинета.

Как только дверь за ней захлопнулась, Макс повернулся ко мне и сказал:

– Планы меняются. Похоже, они там сами разберутся.

Мне так не казалось, но говорить с ним ничего на эту тему не стал. Дело надо доводить до конца, по-другому я никогда не работал.

– Раз с этим решили, то когда в банк пойдем?

– Майкл, извини, у меня через… – детектив посмотрел на часы, – полчаса встреча с клиентом. Давай ближе к вечеру. Хорошо?

– Договорились.

Приблизительно я знал, что боксерский зал находится где-то на границе двух районов, один из которых являлся латиноамериканским. Нашел это место быстро. Здание больше напоминало коробку от обуви, чем спортивное сооружение. Огляделся вокруг в поисках места, где мог бы без помех дождаться приезда Родригеса и посмотреть, как у того пойдут дела. Плана у меня не было, чисто из-за нехватки времени, что создавало неопределенность для моей операции. Мне никогда не нравился подобный подход к делу. Нет, импровизировать нужно, но это нужно делать уже в рамках спланированной операции. Сейчас я шел на это, потому что у меня совсем не было никакого выбора.

Взгляд остановился на небольшом кафе, расположенном на перекрестке. Заказал кофе, яблочный пирог и присел за столик. Увидел, как сразу подошли к условленному месту две небольшие группки парней. Посмотрел на часы: до сбора было еще полчаса. Постепенно начали подтягиваться и другие. Сквозь витрину кафе мне было хорошо видно, что парни нервничали. Коротко перебрасывались словами с напряженными лицами, затягивались сигаретами глубоко и часто. На исходе назначенного времени я насчитал семнадцать человек. Еще где-то через десять минут подъехала машина, из которой вышел главарь с еще двумя парнями. Это был жилистый, мускулистый парень с крепкими кулаками, который был выше меня на полголовы.

«Может и правда, что Изабель имеет чувства к этому парню. Довольно симпатичный мужик».

При виде главаря парни сразу оживились, окружили его, приветствуя. Когда тот что-то негромко стал им говорить, явно поднимая боевой дух, я заметил, что все, как один, уважительно и внимательно его слушали, не перебивая. Я неплохо разбирался в людях, и по тому, что сейчас видел, он действительно был настоящим лидером, умеющим увлечь людей. Расплатившись, вышел из кафе и направился к боксерскому клубу со спортивной сумкой, всем своим видом изображая человека, идущего на тренировку. В сумке у меня ничего не было, кроме пистолета и глушителя, завернутого в груду старого тряпья. Когда проходил мимо банды, мне были слышны обрывки разговоров, но так как я испанского языка не знал, ничего не понял, зато увидел, как трое парней отделились от группы и направились куда-то между домами.

«На разведку? Так и я следом».

Идти прямо вслед за ними я не мог, так как обязательно привлек бы к себе излишнее внимание, поэтому пройдя вперед, только тогда изменил направление. Естественно, что упустил мексиканцев из вида, к тому же они здесь знают каждый камень, а я нахожусь здесь впервые, поэтому пришлось идти «на ощупь». Пройдя мимо нескольких жилых домов, я обошел по большой дуге какое-то подобие сквера, а дальше уже пошли развалины и кучи мусора, над которыми витали тошнотворные запахи. При этом я старался придерживаться направления, в котором ушли парни Родригеса. Шагал быстро, но осторожно, с оглядкой, нередко останавливаясь и прислушиваясь. Судя по всему, здесь когда-то была производственная зона, теперь заброшенная и безлюдная. Похоже, это было очередной памяткой, оставшейся от Великой депрессии, экономического кризиса, прокатившегося по Америке в тридцатые годы. Он длился более десяти лет и закончился только в 1941 году.

Мне уже начало казаться, что я иду не туда куда надо, как вдруг услышал чьи-то приглушенные расстоянием многочисленные голоса. Вытащил из сумки пистолет и глушитель. Накрутив глушитель на ствол, стал медленно, с предельной осторожностью, продвигаться на звуки. Наткнувшись на развалины одного из бывших цехов, где некоторые из окон нижнего этажа были закрыты порванной и проржавевшей проволочной сеткой, почти на цыпочках подошел к проему, который был когда-то дверью, и осторожно выглянул. То, что я увидел, стало для меня некоторой неожиданностью. Просто не ожидал увидеть здесь засаду. А она была. Под двумя окнами прятались, скорчившись, двое парней, причем у одного в руке был пистолет.