Виктор Точинов – Урочище смерти (страница 9)

Разгибаясь, встретился взглядом с псом.

Неожиданно…

Собака была крупная, даже очень, и самой, что называется, «дворянской» породы, но среди предков явно числила лайку. Масть странная, необычная, словно бурая шерсть густо поседела. Левое ухо изуродовано, висит лохмотьями, – след давней жестокой схватки.

Оба стояли молча и неподвижно. Олег изучал пса. Пес изучал Олега, агрессии никак не проявлял. Дружелюбия, впрочем, тоже – не вилял хвостом, не демонстрировал мимикой, что явился всего лишь попросить вкусненького.

Ошейника не видно… Значит, не охотничья (деревенские охотники часто охотятся с полукровками, и даже утверждают, что иные из них в работе лучше чистопородных). Бродячей же собаке здесь делать решительно нечего, четвероногие бомжи жмутся к жилью, к помойкам и прочим источникам пищи. И внешний вид для бродячих не характерен… ни следа понурой обреченности, спокойно держится, уверенно.

Значит, псина одичавшая или даже вообще дикая, появившаяся на свет уже здесь, в лесу, – и приспособившаяся к жизни вольного хищника. А этот образ жизни, среди прочего, включает привычку защищать от вторжений чужаков свою территорию, свой охотничий участок.

Олега сделанный вывод не напугал. Заряженный ствол в руках, дистанция больше десяти метров. Хватит времени, что прицелиться и жестко пресечь любые агрессивные порывы. Хотя странно… С дикими собаками ему приходилось сталкиваться, с огнестрельным оружием те хорошо знакомы, и не с лучшей стороны, – охотничьи правила разрешают отстреливать новоявленных хищников в любое время года, без запретов и ограничений, как самого страшного врага звериного молодняка и птиц, гнездящихся на земле. Дикий пес, по разумению Олега, если бы даже явился на выстрел, – должен был наблюдать за стрелявшим издалека, на глаза не попадаясь.

Ладно, будем считать, что это нетипичный «дикарь», с охотниками по причине безлюдья не сталкивавшийся.

К каким выводам пришел визави в результате созерцания Олега, осталось неизвестным. Но явно решил, что дальнейший контакт не интересен: бесшумно метнулся в сторону, исчез в подлеске. Через несколько секунд серая тень перемахнула крохотный овражек и снова исчезла. Любопытно, что удалился пес как раз ту сторону, куда лежал путь Олега. Если у мохнатого там лежка, возможны новые встречи. И не факт, что завершатся они столь же мирно. Хотя неплохо бы прикормить и подружиться, будет сторож для лагеря…

В этот момент неуверенно чирикнула первая пичуга – раз, другой, и тут же, как по сигналу, к ней присоединились остальные. Словно пернатые певцы, затаив дыхание, наблюдали: чем же завершится противостояние? – а теперь поняли, что ничего интересного больше не произойдет, и вернулись к повседневным делам.

Олег двинулся дальше, перебрался через тот же овражек, что и пес. Совсем недавно здесь протекал ручеек, порожденный тающими сугробами, – но ныне иссяк, оставив только чавкающую под ногами грязь. Собачьи лапы, кстати, на той грязи не отпечатались, – не то лесной житель форсировал преграду длинным прыжком, не то Олег ошибся и псина переправилась чуть в стороне.

А за овражком он понял, что пришел. Вокруг был не то сад, не то огород – такой же призрачный, как и дорога. С большим трудом угадывались следы грядок, из плодовых деревьев уцелела только громадная старая вишня – дерево недавно отцвело, усеяв всю округу белыми лепестками. Еще одно дерево показалось яблоней, но стояло засохшим скелетом, постепенно роняя на землю подгнивающие сучья. Зато малина и смородина приспособились к дикой жизни, даже расплодились, пустили новые побеги, росли вольготно и вперемешку.

Ну вот, добрался. Теперь быстрый предварительный осмотр места – и можно обустраиваться.

Глава 2. Труп шахтерского городка

Закон подлости, он же закон бутерброда, действовал без осечек: всю трехчасовую дорогу светило солнце, нагревая старый автобус, превращая его в натуральную душегубку. Но на подъезде к Сланцам небо стали затягивать облака, солнце пробивалось сквозь них редко, урывками, потом и вовсе перестало. А когда десантировались на автовокзале, то с серого, как больничная простыня, неба закапал противный мелкий дождь.

– Варя, – Аня окликнула подругу, увлеченно изучавшую что-то в смартфоне.

Та оторвалась от гаджета, но ответила лишь взглядом, тут же вернувшись к своему занятию.

Аня еле сдержала раздражение, не до игр сейчас. Она глубоко вдохнула, проглотила злость вместе с обидой.

– Атенаис!

– Да погоди ты, я пытаюсь врубиться, как лучше объяснить, куда нам надо, – отозвалась Атенаис Велимирова, она же Варвара Куницына. – Цифры координат ничего для местных не означают…

И вернулась к изучению карты.

Варя официально поменяла имя, вместе с паспортом и остальными документами. Имидж тоже изменила – другая прическа, другая одежда, агрессивный макияж. Как будто пыталась стереть старую личность, словно и не было никогда растрепанной неуверенной девчонки, приехавшей из вымирающего городка в культурную столицу, а была всегда эта новая женщина, способная вагиной лом перекусить.

Все в новой Варе (пардон, в Атенаис) кричало: посмотри на меня! Выбритый левый висок, а справа волосы, доходящие до ягодиц, – черные с лиловым оттенком. «Штанга» с крохотными черепами в проколотой брови. Татуировка-свастика на запястье (я не нацистка, как можно, это же древний праславянский символ). Шея в свежих засосах, не прикрытых воротом клетчатой рубашки. Ни на госслужбу, ни в офис серьезной фирмы с таким имиджем не устроиться, но Варя-Атенаис и не парилась, вела беззаботную фрилансерскую жизнь. Что-то для кого-то писала (Аня не вникала, плохо представляя, чем копирайтинг отличается от рерайтинга), и денег ей хватало, – и просто на жизнь, и на капризы. Капризов хватало тоже.

Подруга на ее фоне смотрелась серой мышкой. Светло-русые волосы забраны в простой хвост, скромный, но все же французский маникюр, косметика, не бьющая наповал по зрительным нервам… И никакого секса со случайными партнерами.

Две противоположности, день и ночь, лед и пламень… Казалось бы, что могло быть между ними общего? Но отчего-то тянуло друг к другу. Познакомились несколько лет назад на вечеринке выпускников, посвященной юбилею вуза (во время учебы отчего-то не пересекались), разговорились, на следующий день отправились куда-то вместе, Аня уже не помнила в точности, куда именно, на какую-то выставку, кажется… И после не то чтобы не расставались, но регулярно созванивались и встречались.

…По дороге неторопливо проскрипел зеленый «москвич», за рулем сидел дед, крепко вцепившийся в баранку. Аня проводила взглядом осколок советского прошлого, даже два осколка, вопросительно глянула на Варю: странное дело, только что этот дедок отказался их везти, а теперь уезжал пустым. Подруга местная, должна лучше разбираться в менталитете жителей депрессивных городков.

Варя на укативший «москвич» никак не отреагировала – взгляд так же приклеен к гаджету, не оторвать. А им пора ехать, давно пора. Черт знает, сколько еще рыскать по окрестным лесам в поисках Ильи.

Аня снова сделала глубокий вдох. Хотелось закурить, хотелось заорать, проклиная брата-недоумка, послать на хрен Фортуну, повернувшуюся к ней пухлой мраморной задницей. Выплеснуть злость, скопившуюся за последние дни.

«Не обманывай себя, – ехидно встрял внутренний голос, – за последние месяцы, а то и за годы».

Аня обогнула здание автовокзала. Машины, занимающиеся частным извозом, там не стояли, а таксомоторных фирм в Сланцах, похоже, не было. Или же они законспирировались, ушли в подполье, ничем не выдавая свое существование.

Uber? Яндекс-такси? Не смешите, здесь о таком не слышали… Нет, приложение бодро откликнулось, пообещав прислать машину. Из Питера. С соответствующим временем ожидания и соответствующей оплатой. Спасибо, не надо…

Из леса, подступавшего к автовокзалу, пахло разрытой землей, мокрой листвой, грибами и тухлятиной.

Она вытерла рукавом рубашки злые слезы, выступившие на глазах. Лезть в сумку за бумажными салфетками не стала, знала, что будет тщетно рыться среди нужного хлама, а салфетки, похороненные на дне, не найдет, потому что все было не так, как должно было быть, – с того самого дня, когда вместо работы по специальности (юрист гражданского права) она встала за прилавок магазина по продаже одежды для беременных. Ненадолго, на пару месяцев, чтобы не сидеть на шее родителей, пока ищет вакансию с достойным окладом… Два месяца незаметно растянулись в пять лет. Правда, карьерный рост налицо: старший продавец-консультант, не шутка.

Аня сделала селфи на фоне автовокзала, сбросила снимок Артуру, написав: «Я в Сланцах. Страшная дыра».

На самом деле, если бы не Илья, она сейчас сидела бы дома, смотрела «Чикаго в огне» и ждала, когда разморозятся стейки из индейки, чтобы приготовить к приходу Артура идеальный или почти идеальный ужин.

Хотя, наверное, идеального ужина он не заслужил, – постоянно зудел, напоминал о так и не оформленной родительской квартире. Именно любовник (Аня предпочитала называть вещи своими именами, не прячась за эвфемизмами) настоял, чтобы она взялась за оформление наследства, даже нашел покупателей на квартиру.

Пересилив себя, Аня позвонила Илье, – общались брат и сестра редко, по необходимости. Давно жили раздельно, а никакой душевной приязни между ними и в прежние времена не существовало.