Виктор Точинов – Урочище смерти (страница 8)
Оставалось лишь таранить поросль до победного конца и надеяться на лучшее. На то, что подходящее для разворота место окажется не слишком далеко.
Свою таратайку Олег ничуть не жалел. Специально куплена для такой варварской эксплуатации. ВАЗ-«девятка» недавно разменяла восемнадцатый годик, а это пора юности и цветения для девушек, а для тольяттинских лошадок – глубокая старость. Он приобрел развалюху год назад за смешные деньги, когда испустила дух предыдущая авторухлядь, и рассчитывал проездить хотя бы пару-тройку лет.
В город на такой не сунешься, но для его дел – идеальный вариант. Проходимость хуже, чем у внедорожника, зато не страшно оставлять без пригляда в нескольких километрах от места раскопок. А сломается, мертво встанет где-нибудь в глухомани, можно спокойно там и бросить, не возиться с эвакуатором и ремонтом.
В общем, машину Олег не жалел, но и не хотел ее лишиться в самом начале экспедиции.
Судьба сжалилась над ВАЗом-ветераном: полтора километра издевательств над днищем и подвеской, – злокозненная дорога поднялась на холм, спустилась в низинку, снова перевалила холм, – и закончилась. Дальше пути не было. Вернее, тянулись дальше веером короткие дорожки, судя по следам – накатанные гусеничной техникой, скорее всего трелевочными тракторами, и даже лесовоз там забуксовал бы.
Впереди была вырубка – давняя, успевшая порасти низенькими молодыми деревцами. А на краю ее обширная поляна, бывшая отгрузочная площадка, здесь лесовозы разворачивались и принимали груз хлыстов, – земля утрамбована их колесами настолько, что никакая растительность за минувшие годы не поднялась. А вон те проплешины остались от бытовок, где жили рабочие, и еще каких-то строений.
Привычная картина, и единственное, что удивляло в сравнении с другими вырубками, – относительно небольшой размер очищенной от леса делянки. Накатали подъездные пути, все тут обустроили, а спилили и вывезли не так уж много… Ломать голову над непонятной логикой лесорубов Олег не стал, свои бы проблемы расхлебать.
Места для разворота хватало с большим избытком, и Олег немедленно совершил этот маневр. Повезло, что сунулся на путь, недолго тянувшийся. Теперь так же аккуратно, не выезжая из колеи, – обратно к мосту и развилке.
Вот только стоит ли исследовать другой путь? Если Олег все-таки свернул не туда, может влететь на точно такую же дорогу, ведущую к другой вырубке, только к дальней. И если придется еще с десяток километров этак скрести днищем, – тогда старушка-«девятка» точно прикажет жить долго и счастливо.
Беды не ходят в одиночку, известный факт. Но и удача, если уж повернется лицом, не спешит сразу расстаться со своим избранником, – Олегу повезло еще раз: переваливая ближний к речке холм, он сквозь ветви заметил слева кое-что любопытное… Остановился, вышел из машины, пригляделся: так есть, очень похоже на опоры триангуляционной вышки.
Странно… Сколько раз проезжал мимо по Гдовскому, и ни разу не замечал это сооружение. А должна быть видна.
Продравшись сквозь кусты, он понял, отчего так получилось. От вышки уцелели лишь два нижних яруса, металлические, сваренные из толстенных труб и двутавровых балок. Верхние ярусы, деревянные, тоже имелись в наличии, но не тянулись к небу, как полагается, а лежали рядом, полуразрушенные – словно рухнувший памятник былым методам науки геодезии, безбожно устаревшим в век компьютеров и космических спутников.
Рухнула вышка людскими стараниями, или же потрудились июньские смерчи, нередкие в этих местах, Олег не стал выяснять. Какая разница, если то, что уцелело, повыше многих здешних деревьев, – и не надо косплеить мартышку, карабкающуюся за кокосом.
Лестницы здесь были обычные пожарные, металлические, побуревшие от ржавчины. Олег вскарабкался на первый ярус, затем на второй, стараясь поменьше пачкаться о рыжие хлопья, отслаивающиеся от металла, но получалось плохо.
Должно хватить, в каждом ярусе метров шесть, итого двенадцать, да плюс высота холма… Он уговаривал сам себя, но успокоился, только когда взглянул на телефон и увидел: антенна не перечеркнута, а рядом с ней рядом красуются три палочки. Уфф…
Фарт к фарту – Кудрин оказался в зоне приема, а при его непоседливой жизни могло повернуться всяко. И очень скоро все непонятности прояснились.
Оказывается, Олег принял за нужную ему речку безымянный лесной ручей, о котором Кудрин, ввиду незначительности этого водоема, не стал упоминать. И о накатанной лесовозами дороге ничего не сказал – видно же, что непроезжая, что вконец убитая, какой же дурак туда попрется?
Олег не стал конкретизировать, кто именно здесь оказался дураком, еще раз подробно расспросил о дальнейшем пути и распрощался. Спускаясь, в очередной раз постановил приобрести навигатор, и не автомобильный, а туристический, на батарейках. Подсознательно понимал, что и теперь не купит, найдутся более насущные траты… Жил он в последние годы, прямо скажем, небогато.
Главное, что свернул он все-таки туда, куда надо. Так что извините, господа каннибалы-вырожденцы, знакомство на сей раз не состоится.
Ну вот, приехал. Машину придется оставить, дальше пешком. Кудрин утверждал, что «пару километров», Олег же, изучив спутниковую гуглокарту, решил, что цифра «четыре» лучше отражает действительность.
Места в точности соответствовали описанным, с одним лишь отличием: внизу, под склоном, где должна была тянуться ниточка ручья, виднелось зеркало водоема приличных размеров. Олег встревожился было: опять куда-то не туда зарулил? – но разглядел, что древесные стволы изрядной толщины растут прямо из воды, – и успокоился. Озерцо совсем новое и мелкое. Бобры поработали, запрудили ручей. Расплодились мохнатые в последнее время в огромных количествах, заселяют новые территории.
Вещи были упакованы в высокий станковый рюкзак. Все не поместились, он все-таки не турист, беззаботно шагающий с одной лишь целью – добраться до конечного пункта. Предстояла работа, требующая не таких уж компактных инструментов. Не беда, сделает еще одну ходку, попозже, ближе к вечеру.
Что кто-нибудь покусится на оставленную без пригляда машину, бояться не стоило. Разумеется, в грибной, ягодный и охотничий сезон даже в такие глухие углы добираются обладатели внедорожников, но сейчас, в середине мая, им в лесу делать нечего. Даже заготовителям веников рановато выходить на промысел. К тому же люди, находящиеся в лесу по делу, обычно не склонны взламывать машины, оставленные хозяевами.
Но все же самое ценное: ружье, металлоискатель «Гаррет» и ноутбук, – Олег прихватил с собой. «Тозовку» сразу расчехлил, патроны уже лежали в магазине, один дослал в ствол. Дичи здесь хватает, пару раз дорогу перелетали рябчики. Возможно, удастся разжиться свежатинкой за время пешего пути. Запас продуктов в десятидневную экспедицию Олег по привычке взял на шесть дней, рассчитывая восполнить недостачу при помощи удочки и ружья.
Пошагал.
Только-только перевалило за полдень, солнце окончательно разогнало утреннюю прохладу, – тепло, но без удушливой летней жары. Олег считал, что май – лучшее время для работы. Земля везде полностью оттаяла, даже на северных склонах и в глухих оврагах, но зелень еще не поднялась в полный рост, не затянула места раскопок. Тепло, но орды насекомых-кровососов пока не вылетели на охоту. Хотя клещей и сейчас стоило опасаться. Но пока путь лежал по солнечным сухим местам, а кровососущие паразиты предпочитают таиться в тени.
Он шел по бывшей дороге. По мертвой дороге, по убитой, как выразился сегодня Кудрин в несколько ином смысле. Причем убили лесной проселок много десятилетий назад пассивным способом: просто перестали по нему ездить.
Некогда дорога-призрак соединяла Терновку с большим миром: давно исчезли, затянулись и заросли колеи, накатанные телегами, но как-то еще угадывалась выросшая на их месте несколько иная растительность, отличающаяся от окружавшего леса. С вертолета или же на спутниковых картах призраки дорог видны гораздо лучше, а шагая по земле, можно не заметить и не понять, что пересек некогда оживленный путь. Однако у Олега глаз был наметан на такие вещи.
Птица взлетела шумно и неожиданно, буквально из-под ног, в двух шагах. Олег даже не успел понять, рябчик это или вальдшнеп, солнце светило в глаза. Рефлекторно выстрелил вслед – и, разумеется, промахнулся. Главное достоинство ТОЗ-106 – компактность, но для быстрой стрельбы навскидку короткоствольная малышка решительно не годится, любую дичь надо выцеливать. А дроби в патроне двадцатого калибра не так уж много, чтобы надеяться зацепить шальной дробинкой.
В общем, не стоило сгоряча давить на спуск: и дичь не добыл, и оружие теперь придется чистить.
В лесу после выстрела воцарилась кладбищенская тишина. Хотя нет, не слишком точный образ – птицы охотно гнездятся на кладбищах и громко чирикают с утра до ночи, им нет дела до людских ритуалов, связанных с покойниками. Здесь же птичий хор замолк, напуганный выстрелом. Олег его не замечал, сознание отсекало привычный шумовой фон. Но едва пичуги замолчали, появилось подсознательное ощущение: что-то стало неправильным в окружающем мире.
Он передернул затвор, дослал новый патрон. После секундного размышления нагнулся за желтеющей на мху пластиковой гильзой, прибрал в карман. Вокруг ни единой приметы людского присутствия: ни выброшенной бутылки, ни прочего мусора, изобилующего в более посещаемых местах, – гильза казалась чуждой и неуместной. Вот и незачем начинать превращать лес в помойку.