Виктор Ступников – Родная земля (страница 2)

— Договорились. Но сначала — чай. И без всей этой свиты, — я мотнул головой в сторону машин. — Моя мать нервничает.

Вика обернулась и сделала короткий жест рукой. Охранники замерли на местах. Она снова стала похожа на одинокого байкера, заглянувшего в гости.

— Чай — это отлично. И пока будем пить, я покажу тебе кое-что поинтереснее карты со светлячками.

Она прошла к мотоциклу, отстегнула один из потрёпанных кофров и вытащила оттуда не планшет, а старый, видавший виды ноутбук в прорезиненном ударопрочном корпусе.

— Это? — спросил я.

— Причина, по которой я приехала именно к тебе, — она щёлкнула замком. — Первый образец вируса, который всё ломает. Пойдём, посмотрим. Твой отец, кажется, сталкивался с чем-то подобным.

Я провёл её в дом — в столовую и отдал приказ немедленно принести мне с её Императорским сиятельством чай.

Виктория Романова поставила на стол ноутбук и включила его. Экран загорелся тусклым синим светом.

— Смотри, — она запустила терминал. Струйки кода поползли по экрану. — Он маскируется под системные процессы. Не разрушает, а подменяет. Медленно, по капле. Как ржавчина.

Я присвистнул. Логика была изощрённой, почти изящной. Не взлом, а перерождение. Сразу была видна в этом рука тёмных. В моем мире они таким образом испортили всю технику, отбросив нас на пару столетий назад и здесь шли тем же путём. Тогда мы не знали с чем имели дело и не успели среагировать вовремя. Возможно, второй раз при моём участии будет успешнее.

— И ты думаешь, мой отец с этим сталкивался?

— Не думаю, а знаю, — она достала из внутреннего кармана куртки потёртый блокнот в кожаной обложке. — Это его полевые записи. Тот, кто посоветовал мне тебя, рискнул очень многим, чтобы передать его мне. Здесь описана похожая архитектура. Он называл это «Тихий потрошитель». Отец твой был поэтом в мире кода, Михаил.

Я взял блокнот. Бумага была шершавой, почерк — знакомым, резким, с яростными подчёркиваниями. Эти записи были сделаны ещё до того, как он «удалился от дел». До того, как в его глазах погас свет. Кажется, вкупе с воспоминаниями Михаила и собственного понимания происхождения тёмных, я имел все козыри в этой борьбе.

— Он так и не смог его полностью обезвредить, — проговорил я, листая страницы. — Только загнал глубже, заморозил.

Отец Михаила преуспел больше, чем все ученые умы моего мира.

— Именно. И теперь он очнулся. Эволюционировал. И я почти уверена, что тот, кто его оживил, имеет доступ к архивам Армии. К тем самым, где хранятся наработки твоего отца.

В дверь постучали. Вошла Маша с подносом, на котором дымились две глиняных кружки чая. Она испуганно посмотрела на ноутбук, на блокнот, на серьёзные лица.

— Всё хорошо, Маш, — сказал я, но голос прозвучал хрипло. — Иди, помоги маме.

Дверь закрылась. Я отхлебнул обжигающего чаю. Горького, крепкого, как сама жизнь здесь.

— Что ты хочешь от меня, Вика? Я не мой отец. Я не гений криптографии и сетевой безопасности. Я чиню генераторы и ращу огурцы.

— Я хочу, чтобы ты посмотрел на это его глазами, — она ткнула пальцем в блокнот. — Ты вырос на его историях, ты думаешь так же. Он учил тебя не кодам, а принципам. Логике. А этот вирус… он построен на логике. Его нельзя убить грубой силой. Его можно только переубедить. Перехитрить.

Она отодвинула чашку и повернула ко мне ноутбук.

— Он уже здесь, Михаил. В наших линиях связи. Он крадёт не данные, он крадёт доверие. Система видит, что всё работает, а на самом деле решения уже принимаются не нами. Через неделю он может перенаправить эшелон с боеприпасами прямиком в руки врага. И все будут считать, что так и было приказано.

Это было уже не абстрактное «положение дел в деревне». Это был крах. Медленный, невидимый и потому ещё более страшный.

Я посмотрел на строки кода, на знакомый почерк отца, на решительное лицо этой женщины, которая, кажется, была единственным человеком во всей империи, понимавшим масштаб беды.

— Ладно, — я потер переносицу, чувствуя тяжесть навалившейся ответственности. Было бы ложью скажи я, что сам не боролся с этим злом здесь. — Ладно, ваше императорское высочество. Покажем этому «потрошителю», что его уже ждали.

Я отбежал в кладовку, сгрёб в охапку пачку чистых листов и карандаш и вернулся обратно.

— Первое. Нам нужен изолированный контур. Полностью аналоговый. Никаких сетей. Провода, реле и много-много бумаги. Всё, что мы здесь наработаем, не должно уйти в эфир, пока мы его не почистим.

Вика улыбнулась. На этот раз улыбка дошла до глаз.

— Я уже велела привезти два комплекта полевых коммутаторов и тонну бумаги. Всё, что нужно для старой школы.

— Второе, — я посмотрел на неё. — Никаких «сиятельств». Пока мы здесь, в этой комнате, я — Михаил. Ты — Вика. Понятно?

Она кивнула.

— Понятно, Михаил.

— Отлично, — я взял карандаш. — Тогда начнём. С самого начала. Расскажи мне, где ты впервые его обнаружила. Не в докладе, а на самом деле. Каким был первый симптом?

Она придвинулась ближе, и её рассказ потонул в тихом шелесте бумаги и мерцании экрана, запертого в четырёх стенах самой обычной деревенской столовой.

Тень легла на её лицо. Она отхлебнула чаю, собираясь с мыслями, и начала говорить тихо, почти монотонно, как если бы зачитывала доклад о потерях.

— На складах в Ростове. Система учёта показывала полный порядок. Но когда туда прибыл эшелон за партией аккумуляторов для переносных раций… их не оказалось. Совсем. Ни по бумагам, ни на деле. Начали разбираться — выяснилось, что неделей ранее весь груз был «списан» по акту о «технологическом браке». Виртуальный акт, подписанный виртуальными цифровыми подписями виртуальных офицеров. Все проверки показывали: всё легитимно.

Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидел не усталость, а ледяной ужас. — Это был не взлом, Михаил. Это была подмена реальности. Система не была сломана. Она верила в эту ложь.

Я откинулся на спинку стула, и он жалобно заскрипел. Картина вырисовывалась чудовищная.

— И никто не заметил? Ни один живой человек?

— Сообщение об аномалии поступило от логиста низкого уровня, старого капитана, находящегося на грани отставки. Он не доверял «идеальным» цифровым отчетам. Он сам спустился на склад и начал считать с блокнотом и карандашом. Именно он поднял тревогу.

Старый капитан с блокнотом. Единственный, кто не доверял блестящей цифровой картине. Ирония была горькой.

— И что с ним? — спросил я, уже зная ответ.

— Его отстранили от дел. Сочли «неадекватным», сеющим панику. Официальное расследование сейчас сосредоточено на нём, а не на системе. Он — единственная песчинка, застрявшая в отлаженном механизме лжи. И её пытаются перемолоть.

Я закрыл глаза. Всё было ещё хуже, чем я думал. Вирус был не просто в коде. Он был в головах. Он заставлял систему защищать себя, выискивая и уничтожая тех, кто видел истину.

— Хорошо, — я снова взял карандаш. — Отвлекаемся от большого зла. Ищем маленькое. Этот склад. Его сервер. К нему должен быть физический доступ. Кто обслуживал? Кто менял железо? Кто мог подойти и… чихнуть на него?

Вика удивлённо подняла бровь.

— Ты думаешь, это был физический носитель? Не удалённая атака?

— Твой «потрошитель» слишком умён для грубого взлома. Он тихий, медленный, основательный. Как сапер. Ему нужно было положить семя в самое сердце системы. Где-то, где его не станут искать. В дыре, вроде ростовецкого склада. Ищи. Кто был там за три месяца до инцидента? Командировки, ремонты, проверки. Все, кто прикасался к железу.

Она задумалась, её пальцы замерли над клавишами ноутбука, но не опустились.

— У меня нет доступа к таким детализированным отчётам. Не отсюда. И не сейчас. Запрос такого уровня сразу поднимет тревогу.

— Согласен, но… — я внимательно посмотрел на неё, оценивая её возможную реакцию на дальнейшие мои слова. — Ты слышала что-то о Тёмных?

Глава 2

Вика замерла. В её глазах мелькнуло нечто большее, чем просто удивление. Глубокое, личное знание, от которого по коже побежали мурашки.

— Тёмные? — она произнесла это слово тихо, как бы проверяя его звучание. — Откуда тебе известно это название? В официальных отчётах его нет. Есть только классификации: «кибертерроризм», «диверсионные группы», «враждебные государства»…

— Ответь на мой вопрос, Вика. — мои пальцы сжали карандаш так, что он чуть не треснул. — Что ты о них знаешь?

Она отодвинула чашку, её взгляд стал отстранённым, будто она смотрела куда-то вглубь себя.

— Мой личный телохранитель… лучший из лучших. Он был больше чем охранником. Другом. Он погиб полгода назад при странных обстоятельствах. Официальная версия — несчастный случай во время учений. Но его последнее сообщение мне… оно было зашифровано. Всего три слова: «Они здесь. Тёмные».

Она провела рукой по лицу, сметая невидимую пыль усталости.

— Я начала копать, — ответила девушка. — Очень тихо и незаметно. И обнаружила, что подобные «несчастные случаи» и «самоубийства» в последние два года унесли жизни десятков лучших специалистов Империи. Инженеров, программистов, логистов, учёных. Всех, кто мог бы распознать угрозу или противостоять ей. Система методично очищалась от тех, кто мыслил нестандартно. Или просто был слишком умен.

Ледяной ком сжался у меня в желудке. Картина, которую я начал видеть ещё в своём мире, здесь обретала чудовищные очертания.