Виктор Ступников – Инженер Империи. Дальний Рубеж (страница 12)

Я достал из кармана Дурман и взглянул на чёрный цветок в свете огня, но его лепестки словно поглощали весь свет, оставаясь тёмными, как смоль.

Неочищенная энергия, таившаяся в нём могла мне одновременно сослужить добрую службу и навредить. Рисковать и поглощать его в таком виде было нецелесообразным. Но один способ, как в домашних условиях очистить Дурман у меня имелся, хоть и не быстрый.

Неочищенный небольшой Дурман давал три единицы маны, из которых к усвоению были пригодны только десятая часть, а все остальное шлак опасный для здоровья. Все маги, пытавшиеся впитать такую энергию сполна имели разные последствия для здоровья: от простуды до магической дистрофии на несколько месяцев. Попросту говоря, лишались магии.

Тот же самый цветок, какой я держал сейчас в руках, но очищенный, скрывал в себе 20 единицы маны с усвояемостью до девяносто пять процентов! Но на такие феерические цифры сумел выйти только я путём долгих тренировок и, как я слышал, какой-то монах в горах Шаолиня.

При моем нынешнем уровне развития, а, благодаря телу Михаила, я находился в самом низу магической пищевой цепочки, у меня имелось всего пятнадцать единиц маны в запасе, до которых я мог самовосстанавливаться через отдых. В моем мире таких называли Слепышами, как новичков в магии.

Чтобы мне подняться выше, я должен был впитать энергии на добрую сотню единиц маны. Но разом сделать этого тоже было нельзя. Пережор энергии мог иметь серьезные последствия вплоть до летального.

Помнится, в юности я лично оказался свидетелем того, как один юный маг попытался разом поглотить три сотни единиц маны, чтобы скорее подняться на уровень выше, проигнорировав все предупреждения.

Выпив раствор чистого Дурмана, он сначала смеялся и кричал, что чувствует прилив сил, что мы все дураки со своими правилами. А потом он изменился в лице и бум! Его разнесло на куски.

Потому надо было поглощать энергию дозированно, делая перерывы по неделе на низких уровнях, но я разработал способ как сократить время до трёх-четырёх дней.

Тем временем слуга затащил мне в комнату полуметровый железный таз и разложил полотенце на полу, чтобы я все тут не залил.

Когда таз оказался заполнен, я отпустил слугу спать, а сам стал омывать себя ледяной водой. Этакий контрастный душ меня мгновенно взбодрил, отбив малейший намёк на сон, который нашел на меня у костра. Подбросив дровишек, я спустился на кухню, стараясь не шуметь, но скрипучей лестнице было плевать на мои планы.

Взяв оттуда нож и железный котелок, я вернулся обратно к себе. Черпнув воды в котелок, я размолол туда Дурман и капнул несколько капель крови из ладони. После чего всё перемешал и поставил в огонь закипать.

Доведя до кипения, я поставил раствор на окно остужаться до утра. А по утру надо было процедить получившийся раствор через марлю. И все по-новой. Так три ночи. После нарвать сизиху и апету. Кажется, я их даже видел в местном лесу. И дать этому раствору настояться ещё одну ночь. Это был самый быстрый способ очистить Дурман, не считая производственных станков.

Сделав все требующиеся от меня для приготовления, я лег спать.

На утро я сразу после завтрака направился во двор заниматься посадками рукреции. По дороге мне повстречался плотник, и я ему выдал задание состругать мне конструкцию под теплицу из палок.

Александр Иванович утвердительно кивнул и пошел следом за мной, чтобы провести нужные замеры.

Я привёл его во двор и на глаз очертил, где будет будущая теплица. Он одобрительно покивал и принялся мерить всё рулеткой. Оставив ему в помощь своего слугу, сам я направился в подвал чинить водопровод.

Воды оставалось ещё по колено, а, чтобы всю эту воду высушить или превратить в нечто твёрдое, пришлось бы затратить пятнадцать единиц маны. Расставаться с таким количеством из моего внутреннего источника у меня не было желания, ведь за сегодня я планировал соорудить теплицу. Поэтому я нашел более изящное решение — превратить всю воду в неньютоновскую жидкость, а у места прорыва трубы соорудить небольшой плот из льда. По сути айсберг. Тогда я потрачу минимум энергии.

Я зачерпнул энергию из внутреннего источника и через руку пустил её в воду. С виду ничего не поменялось. Но я в несколько широких шагов побежал по ней, и под моими шагами вода становилась твёрдой, как земля. Добежав до нужного места, я стал прыгать и параллельно наращивать ледник под ногами. Когда айсберг подо мной сформировался, я коснулся огромной зияющей дыры в трубе и сделал её цельномедной. Теперь можно было опять подавать воду, а слугу стоило послать сюда вычерпывать воду. Такими же широкими прыжками я вернулся к лестнице, потратив на все семь единиц маны. Это было куда лучше первоначального варианта. К тому же на поддержание участка трубы у меня уходило чуть меньше одной единицы маны.

Отдав приказ слуге, я по сути остался без свободных помощников, поэтому взял лопату в руки и на глубину одного полотна вскопал землю в очерченных ранее плотнику размерах.

Смахнув пот со лба, я высадил Рукрецию, удобрив её землёй из леса и перешёл к выкладке печки.

Вместо раствора для сцепления кирпичей я их срастил между собой и усилил их жаропрочность. Следом дело встало за трубой. Их я тоже срастил между собой с помощью магии. Получилось лучше, чем у любого сварщика: ни шва, ни задоринки, словно так их вылили на заводе.

Проконтролировав плотника, как у него продвигается выданное мною задание, я решил пройтись до леса и нарвать необходимых трав для моего раствора. Всё же их ещё предстояло высушить предварительно.

Лес встретил меня знакомой зловещей тишиной. Даже ветер не шевелил верхушки деревьев, будто сама природа затаилась в ожидании чего-то. Я усилил зрение магией — мир вокруг приобрел голубоватый оттенок, зато теперь я мог разглядеть каждую травинку в полумраке под сенью крон.

Сизиха росла у подножия старого дуба, её фиолетовые цветки выделялись на фоне пожухлой листвы. Я аккуратно срезал несколько стеблей острым камнем — нож оставил в усадьбе, не ожидал, что понадобится. Апету нашёл у ручья — невзрачное растение с мясистыми листьями, которое неопытный глаз легко мог принять за сорняк.

Собирая травы, я вдруг почувствовал чей-то взгляд. Оборачиваюсь — никого. Но ощущение не покидало. Решил проверить магией: слабый импульс в окружающее пространство… и в ответ — едва уловимая вибрация в десяти шагах слева.

Неужели Тёмные?

Я медленно положил травы в мешок и разогнулся, делая вид, что ничего не заметил. В правой руке незаметно сформировал энергетический сгусток — слабенький, но для неожиданной атаки сгодится.

— Выходи, — сказал я спокойно. — Или мне придётся выкуривать тебя оттуда.

Из-за дуба вышел… мальчишка. В рваной одежде, худощавый с испуганным лицом и дрожащими руками.

— Ты зачем за мной следишь? — расслабил я руку, но бдительность не терял. — И как ты здесь оказался?

— Мне… мне некуда идти, — прошептал он. — Моя деревня… Они сожгли её дотла. Я единственный, кто остался в живых, потому что спрятался под сеном и меня не смогли найти.

— Ты знаешь, кто это был? — нахмурился я.

— Нет… Ваше… — опомнился наконец-то мальчишка.

Но я не винил его за то, что он поздно вспомнил про приличия. Все же в таком стрессе обо всем забудешь.

— Сиятельство, — подсказал я ему. — Как звать тебя?

— Лешка, ваше сиятельство, — он вытер нос рукавом рваной куртки.

— Знаешь, в моем доме не хватает рук, способных помогать в хозяйстве. И если бы ты мог бы, например, полы мыть, огонь разводить в печи…

— Это я умею! — с энтузиазмом воскликнул мальчишка. — Ваше сиятельство, — все же добавил он в конце.

— Поглядим, — задумчиво ответил я. — Тогда будешь жить в моей усадьбе, ночевать в комнате прислуги, а днем помогать в хозяйстве. Едой и одеждой я тебя не обижу.

Обратный путь мы проделали молча.

Мальчишка то и дело озирался по сторонам — видимо, наслышан о лесной нечисти. У частокола нас встретил Пётр с тревожным лицом.

— Что такое, Пётр?

— Комнату мага нашли, ваше сиятельство. Ту, про которую Александр Иванович рассказывал.

Глава 6

Открытие комнаты мага само по себе не удивило меня. В своё время я знал многих чародеев, прятавших по тем или иным причинам свои лаборатории. Но чаще всего это был страх перед тем, что какие-то их тайны могли украсть или подсмотреть. А такое, надо сказать, не было такой уж редкостью. Особенно в начале моего правления народ у нас был очень уж завистливым и сувал нос даже туда, где, казалось бы, нет для него никакой выгоды.

— Веди! — приказал я Петру, и мы пошли к моему дому.

— А кто это с вами, ваше сиятельство? — поинтересовался по пути Пётр.

— Сирота. Говорит, что его деревню сожгли, родных убили.

Пётр с явным недоверием поглядел на парня, не отстававшего от нас ни на шаг. Хотя наши шаги были в полтора его.

— Что-то не так? — поймав недоверчивый взгляд Петра, уточнил я.

— Обычно до Пытовки слухи о сожженных деревнях быстро долетают, а с самого вашего приезда ничего и не слышно было, — он пожал плечами и вновь поглядел на мальчишку.

— Может ещё не дошли слухи? — я попытался защитить сироту. Он и так много пережил. Не стоило ему сейчас ещё и от своих спасителей получать порцию недоверия. — Ты как долго в лесу блуждал? — я перевёл взгляд на мальчишку.