Виктор Ступников – Духолов (страница 42)

— Бумага всё стерпит, — отозвался я. Пульс под ключицей застучал быстрее, но лицо оставалось неподвижным. — Доказательств у вас нет. Слово против слова. Магистрат такие доносы в печь кидает.

— А нам и не надо доказывать то, что было, — главарь радостно оскалился. — В Магистрате сидят люди неглупые. Они жалобу приняли и на карандаш тебя взяли. И мы за тобой теперь присмотрим. В оба глаза.

Он шагнул вперёд, ткнув пальцем в мою сторону.

— Стоит тебе, малец, хоть раз достать свою деревяшку. Хоть одного дохлого духа на улице приманить — мы тут же свистнем патрулю. Тарас или кто другой, плевать. Поймают с поличным, когда лицензии в кармане не водится — впаяют такой штраф, что ваш старый алкаш свою лавку вместе с инструментом с молотка пустит. Вот и весь расклад.

Главарь сплюнул на брусчатку у самого носка моего сапога. Развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь по переулку. Двое его братков бросили последний взгляд на Брана и торопливо засеменили следом.

Бран шумно выдохнул, подсел под сброшенную колоду и с натужным кряканьем снова взвалил железную лиственницу на плечо. Мостовая отозвалась глухой дрожью под его подошвами, когда мы зашагали дальше по узкому переулку.

Напарник тяжело пыхтел рядом, тяжёлое дерево ритмично покачивалось в такт его шагам. Пройдя вторую дюжину шагов в тишине, здоровяк всё же не выдержал.

— Слушай, Лука, — сипло выдавил он. — А что это за лицензия такая? И почему у тебя её нет? Вроде же полезная бумажка, раз из-за неё столько шума.

Я сглотнул вязкую слюну. В груди ворочался тугой ком раздражения от только что состоявшегося разговора.

— Полезная, — согласился я, потирая ноющую переносицу. — Только это не бумажка, здоровяк. Это узаконенный грабёж. Магистрат берёт налог на воздух. Духи никому не принадлежат, они сами появляются из Хмари, людских эмоций, и из много ещё чего. Летают себе где им вздумается. А городские чиновники постановили, что за право их ловить нужно платить.

Бран перехватил бревно поудобнее и недовольно засопел.

— Базовое разрешение на «ширпотреб», как они называют Эхо, стоит ровно один золотой, — продолжил я раскладывать цены. — Право ловить Теней обходится уже в десятку. Обычный независимый Ловчий такую сумму копит годами, откладывая каждый медяк и питаясь пустой кашей. Ну а если кто-то захочет легально работать с Древними, придётся отвалить казне целую сотню золотых монет.

— Сотню⁈ — Бран поперхнулся воздухом и едва не выронил свой груз. Лицо его пошло красными пятнами от натуги и возмущения. — Да за такие деньги можно две мастерских отстроить!

— Вот именно, дружище, — я провёл ладонью по лицу. — У артели этих крыс в жилетках тоже имеется своя выгода. Они ведь такие же жулики, просто прикрыты официальной печатью. У их главаря есть лицензия на Теней. Если они чудом заарканят опасного духа, то по бумагам проведут сделку так, словно поймал он лично. С мелочью вроде Эха схема работает точно так же. Вот те двое, что стояли по бокам, наверняка ходят пустыми. Ловят духов, а оформляют через главаря, будто просто мимо проходили или рядом постояли.

Я пнул попавшийся под ногу мелкий камешек и он со звоном отскочил в кирпичную кладку.

— Они бесятся, что я работаю один, забираю заказы и в ус не дую. Эти падальщики рано или поздно прицепились бы ко мне даже без щедрой подначки от Дома Воронов.

Бран угрюмо кивнул, полностью соглашаясь с такой политикой.

— Да какие там Ищейки… — вздохнул Бран. — Крысы, не иначе!

— Согласен с тобой, дружище, — усмехнулся я. — Тоже так думаю.

— Угу… — прогудел Бран и замолк.

Так мы и шли дальше. Здоровяк тяжело переступал по брусчатке, а я погрузился в собственные мысли.

Капкан захлопывался слишком плотно. Ищейки будут пасти меня на каждом углу, выискивая малейший повод свистнуть страже. Выходит, чтобы лавку не пустили с молотка по первому же доносу, придётся выложить этот проклятый золотой и купить базовую лицензию на Эхо.

Наконец мы дотащились до крыльца. Бран навалился плечом на тяжелую дубовую дверь лавки, открывая проход. В лицо пахнуло прохладным сквозняком, в котором смешались запахи сушеной мяты, древесного масла и вчерашней пыли. Мой напарник сделал еще два шага вперед, тяжело дыша через рот, и скинул бревно с плеча прямо на пол.

Железная лиственница рухнула сокрушительным грохотом. Тяжелая вибрация ударила меня по подошвам сапог, поднялась по костям до самых коленей и заставила звякнуть жестяные колбы на верхней полке верстака, а в воздух взметнулась тонкая серая взвесь из опилок

Занавеска каморки дернулась и из темноты медленно вывалился мастер. Велес зажимал виски ладонями, лицо его было бледным, а веки слиплись от тяжелого сна.

— Пи-и-ить… — прохрипел он, едва шевеля сухими губами. — Лука, налей ещё холодной…

Велес осекся на середине слова. Мутный взгляд зацепился за поваленный на пол цилиндр. Сизая кора лиственницы тускло блеснула в солнечном луче, обнажая плотную серебристую прожилку на месте скола. Велес замер, пальцы его соскользнули с висков, а спина мгновенно выпрямилась. Вся утренняя вялость слетела с него за долю секунды, уступив место цепкому, почти хищному блеску в глазах. Он сделал три быстрых шага, опустился перед бревном на колени и провел ладонью по шершавой коре.

— Духи мои пойманные… — прошептал мастер, втягивая носом сухой воздух. — Настоящая. Недосушенная ещё, тяжелая, смола внутри живая. Из такой лучший Тотем выйдет, когда распилим…

Бран довольно выпятил грудь, отер пот со лба широким рукавом и раскатисто хохотнул.

— Да я эту колоду за день распилю! — заявил здоровяк, хватаясь за рукоять двуручной пилы. — Буду пилить весь день, к вечеру одни колечки останутся!

— Нет, дуболом, это не так делается! — вырвалось у нас с Велесом в один голос.

Мастер вскочил на ноги, подбежал к печи и выудил из кучи золы крупный уголек. Его пальцы мгновенно покрылись черной пылью.

— Пилить он собрался, — ворчал старик, ползая на карачках вокруг лиственницы. — Такой материал испоганить ума много не надо!

Велес опустился на карачки, выудил из кармана уголёк и начал медленно ползать вокруг бревна, принюхиваясь к запаху смолы и прикладывая ладонь то к одному боку колоды, то к другому.

После чего мастер встал, достал бумаги из ящика верстака и аккуратно примерил чертеж к торцу лиственницы.

— Ну, поехали… — тяжело выдохнул Велес, сощурил левый глаз и провел первую жирную черту. Уголь заскрипел по сухой поверхности, оставляя темный, ровный след.

— Чего это он…? — шепнул мне Бран, но так, что слышно было на всю мастерскую.

— Материал стоит состояние, нечего разбрасываться деньгами, дуболом! — прохрипел Велес, не поднимая головы. — Вот из этой части мы потом элитный амулет сделаем, а вот этот кусок пойдет на рукояти для инструментов. Пили строго по черте, понял⁈

— ПОНЯЛ!!

— Тогда, готово, — кивнул мастер, садясь на табурет. — Приступай. И не торопись, у тебя три дня впереди, не трать силы зря!

Бран довольно ухмыльнулся, вытер мокрый лоб ладонью и взялся за рукоять тяжелой двуручной пилы.

— Давай, за работу, медведь, — Велес уселся на низкий чурбак рядом со сваей железной лиственницы. — И не смей торопиться. Это дерево вязкое из-за живой смолы. Потянешь быстро, полотно зажмет, и прощай инструмент. Пили ровно, в один ритм. Нам на это три дня надо, так что береги силы.

Бран шумно выдохнул и потянул пилу на себя слишком резко. Стальные зубья с визгом вгрызлись в сизую кору, металл опасно выгнулся и заскрипел на всю мастерскую. Мои зубы заныли от этого сухого звука.

— Да не так, дуболом! — вскинулся Велес, замахав руками. — Дай сюда, покажу!

Мастер бесцеремонно отодвинул здоровяка плечом, ухватился за рукоять и медленно потянул пилу, налегая всем весом.

— Ахкха.!! — Велес тут же зашелся кашлем от поднявшейся пыли, а на его лбу вздулась вена.

— Как стальной слиток пилишь, — прохрипел мастер, утирая пот. — Давай дальше сам, Бран. Принцип понял?

— Понял!! — прогудел Бран.

Стальные зубья коснулись темной древесины. Здоровяк потянул полотно на себя. Визг металла о плотное, как железо, дерево ударил по ушам сухим, вибрирующим звуком. Тяжелая работа началась.

Воздух в мастерской сразу наполнился горьким, смолистым запахом, от которого неприятно запершило в горле. Бран мерно двигал плечами, под его мокрой рубахой ходили плотные пласты мыщц. Полотно пилы медленно уходило вглубь лиственницы, выбрасывая во все стороны мелкие, темные опилки.

Я сел за верстак рядом с Велесом и придвинул к себе жестяную коробку из-под чая, которая нам служила кассой.

— Давай считать, — сказал я, раскладывая монеты по стопкам по десять штук. — Начнем со старого. Из той мелочи, что оставалась в кассе после твоего визита в Магистрат, брать нечего. Сколько ты тогда им отдал?

Велес вздохнул, утирая пот с виска, и шрам у него на лбу побелел.

— Почти все подчистую выгреб, — проворчал он. — Пару медяков оставил, чтобы глаза им не мозолить.

— Ладно, — я кивнул. — Зато бытовые обереги разошлись отлично. Сколько ты выручил за те две ходки на Косой рынок?

— Сорок серебряных, — Велес коснулся пальцами монет, пересчитывая стопку. — Бабы за них едва не подрались.

— Плюс Вивальд, — добавил я. — Он за свой амулет отвалил щедро, с лихвой, целых восемьдесят серебряных. Повезло, так повезло. Не зря ему на голову тогда свалился… Получается, это всё, что у нас есть.