Виктор Ступников – Духолов (страница 41)

— Хорошо, духолов, — она качнула головой. — Одно бревно, и мы квиты за склады.

Девушка повернулась вполоборота и сделала властный жест рукой суетящемуся неподалёку бригадиру грузчиков.

— Выдайте им железную лиственницу из свежего завоза. Самую крупную.

Рабочие выкатили из темноты амбара массивный тёмный чурбак. Древесина отливала тусклым металлом, плотная и гладкая. Бран с готовностью шагнул вперёд. Здоровяк подсел под бревно, крякнул так, что у него сухожилия на шее натянулись толстыми канатами, и рывком взвалил колоду на правое плечо. Сапоги напарника тяжело впечатались в мостовую. По его лицу расплылась широкая, абсолютно счастливая физиономия человека, получившего достойную работу.

Я кивнул девушке и развернулся к выходу.

— Стоять.

Короткое слово хлетско ударило в спину. Я замер. Кожа на затылке неприятно стянулась. Медленно обернувшись, я встретил её ровный, внимательный взгляд.

— Раз мы в расчёте за склады, — произнесла Эвелина, чеканя слоги. — То верните мне мой кошелёк с серебром. Это была моя благодарность, а не благотворительность… — и ткнув в мою сторону ювелирным пальчиком, резко добавила. — Вы сами выбрали дерево, а не мою доброту!

Я мысленно хмыкнул, и с силой сдержал улыбку. Обиделась, всё таки! И правда, егоза с шилом в одном месте, как и говорил Велес.

Тем временем внутренний голос под рёбрами уважительно поаплодировал. Несмотря на эмоции, у девчонки чистая купеческая хватка Высшего Дома. Своё она не упустит, уважаю.

Я молча скинул сумку с плеча, распустил ремешок и запустил руку на самое дно. Пальцы нащупали тяжелый, набитый монетами бархат. Вытянув кошель, я протянул его аристократке.

Эвелина забрала серебро быстрым, отточенным движением.

— Удачи с Тотемом, подмастерье.

— Взаимно, госпожа, — я вскинул два пальца к виску.

Мы зашагали к воротам. Бран тяжело дышал, бревно на его плече чуть покачивалось в такт шагам, но здоровяк пёр вперёд с упорством локомотива. Проблема с материалом была решена чисто, и теперь оставалось только пустить в ход пилу Брана и резцы Велеса.

Уже на самом выходе с территории складов я вытер набежавший на лоб пот и случайно поднял голову.

Над нами нависало двухэтажное здание конторы. В широком окне второго этажа, за мутноватым стеклом, застыла высокая фигура. Мужчина средних лет в дорогом тёмном сюртуке. На высоком воротнике тускло поблёскивал вышитый серебряной нитью ворон. Я видел его впервые, но догадаться было не сложно.

Глава Дома не смотрел на суету грузчиков или на свою племянницу. Его тяжёлый, немигающий взгляд был прикован прямо ко мне.

Задумчиво протерев подбородок, мужчина чуть повернул голову и проводил глазами уходящее на плече моего напарника бревно — тот самый материал, отсутствие которого должно было гарантированно раздавить лавку Велеса. После чего, дядя Эвелины медленно развернулся, и вышел из поля зрения.

— Пу-пу-пу…

Холодок скользнул между лопаток и осел где-то в животе, а зубы сами собой плотно сжались. Похоже, изящная игра в поддавки закончилась и теперь нас начнут давить по-настоящему.

Глава 16

— Чего застыл? Случилось чего? — прогудел Бран, перехватил бревно, тяжело выдохнул и скосил на меня глаза.

Я моргнул, отрывая взгляд от мутного стекла на втором этаже, и покачал головой. Холодок между лопатками медленно рассасывался, сменяясь липкой испариной.

— Нет, дружище, ничего особенного. Просто задумался. Вороны нам эту выходку так не оставят. Стоит поторопиться, пока они не передумали и не отобрали деревяшку обратно.

Напарник сглотнул, перехватил лиственницу покрепче и заметно прибавил шагу. Сапоги застучали по брусчатке быстрее.

Мы двинулись к воротам под хмурыми взглядами гвардейцев. До них похоже дошло, что их пытались развести, и в каком-то роде у нас это даже получилось.

У самого выхода со складов я приметил знакомую четвёрку. Вчерашние грузчики с перемазанными пылью лицами как раз закидывали пудовые мешки в телегу, щедро дополняя процесс жалобами на жару и сорванные спины.

— Здорово, работяги! — окликнул я их, поравнявшись с повозкой.

Старший из них утёр грязной тряпицей мокрый лоб, признал меня и расплылся в щербатой улыбке.

— О, это ты, пацан. Живой после вчерашнего?

Остальные тут же побросали мешки, найдя для этого удобный повод, и с интересом уставившись на нас. Точнее, на Брана. Широкоплечий детина с целым бревном на плече производил впечатление.

— Слышь, парень, — старший шагнул к моему напарнику, игнорируя меня. — Айда к нам в бригаду! Уж с таким-то здоровяком мы заживем! Норму в два счёта закрывать будем.

Бран выпрямил спину. Дерево на его плече даже не качнулось.

— У меня уже есть работа, — гордо ответил он. — Я своих не бросаю.

— Да ты подумай! — встрял тощий грузчик. — У нас условия шикарные! Плата звонкая, перерывы…

Я не удержался и фыркнул, чувствуя на губах ехидную ухмылку.

— Вчера вечером в трактире вы мне совсем другие песни пели про ваши шикарные условия. И про штрафы, и про спины.

Грузчики переглянулись, поняли, что пойманы на горячем, и старший примирительно поднял грязные ладони. Спорить они не стали. Уважительно кивнули Брану, признавая чужую преданность. Мы по очереди пожали их жёсткие, мозолистые руки и двинулись прочь с территории складов.

Солнце припекало макушку. Жаркий воздух Района Щепок пах навозом и пережаренным маслом.

— А мы таки выщипали у Вороны перо! — довольно прогудел Бран, когда мы свернули на широкую улицу.

Я похлопал ладонью по кожаному боку своей сумки, где теперь не было серебра.

— Выщипали. Но она в ответ тюкнула клювом и свистнула наши блестяшки.

Бран раскатисто заржал. Я тоже улыбнулся, шагая в такт его тяжёлой поступи. Какое-то время мы шли легко, перебрасываясь шутками, но к середине пути веселье напарника сошло на нет.

Его дыхание сбилось, превратившись в сиплые, короткие рывки. Пот заливал глаза, широкая грудная клетка ходила ходуном. Кованые сапоги чиркали по земле, не поднимаясь высоко.

— Слушай, Лука, — прохрипел Бран, останавливаясь и переминаясь с ноги на ногу. Мышцы на его шее вздулись буграми. — Давай через переулки срежем. Нет, всё же эта штука для меня великовата, я сам скоро как дерево под землю уйду и корни пущу, под этой тяжестью.

— Сворачиваем, — сразу согласился я. — Нам тут направо, через дворы выйдем к Косому Рынку. Держись, здоровяк.

Мы свернули в узкую щель между глухими стенами двухэтажных домов. На разгорячённое лицо легла приятная прохлада. Я стёр испарину со лба тыльной стороной ладони и сбавил шаг, подстраиваясь под тяжелую поступь напарника. Как вдруг…

— Погоди-ка! — тихо бросил я Брану, и остановился сам.

Впереди, там, где переулок делал резкий изгиб, от стены отделились три фигуры и встали прямо на нашем пути, перегородив проход от кирпича до кирпича.

— Знакомые кожаные жилетки с вышитой гончей на вороте, — хмыкнул я, присматриваясь.

Трое парней лет двадцати, все крупные, плечистые. Посередине как и в прошлый раз стоял их лидер. Тот самый, что получил от Брана порцию грязи из лужи. Слева от него переминался тощий, справа нервно дёргал ремень сумки третий.

— Ну что, щенок, — лидер Ищеек скривил губы в ухмылке, закладывая большие пальцы за ремень. — Вот ты и добегался. Конец тебе.

Бран за моей спиной шумно втянул воздух через нос и качнулся в сторону. Массивная колода железной лиственницы соскользнула с его плеча и рухнула вниз.

Удар вышел такой страшной силы, что аж брусчатка под моими сапогами завибрировала. Глухой деревянный лязг ударил по ушам, а из стыков между камнями брызнула многолетняя серая пыль.

Бран шагнул вперёд, заслоняя меня своим широким корпусом. Мышцы под промокшей рубахой бугрились, он медленно повёл плечами, разминая затёкшие суставы. Пальцы здоровяка сложились в тяжёлые кулаки.

— Сейчас я вам концы-то пообрубаю, — глухо прогудел он. — Это ведь вы на нас того прохиндея выслали?

Один из Ищеек отшатнулся на шаг, другой сглотнул и покосился на стену, явно прикидывая пути к отступлению. Лидер Ищеек торопливо вскинул обе руки ладонями вперёд.

— Э, полегче, дуболом! — главарь отступил, упираясь спиной в кирпичную кладку. — Мы не драться пришли! Кулаками махать любой идиот может. Мы теперь по-умному работаем.

Я выглянул из-за плеча напарника. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. Бандиты, отказывающиеся от драки в тёмном переулке, всё равно что птицы, игнорирующие рассыпанное зерно. Значит, они уже сыты.

— И что же умного умеет делать Гильдия Ищеек? — я скрестил руки на груди, сохраняя ровный тон.

Главарь снова растянул губы, возвращая себе самодовольный вид.

— А мы, малец, сегодня утречком заглянули в Магистрат, — главарь опустил руки и стряхнул невидимую пылинку с кожаной жилетки. — И подали официальную бумагу. Жалобу, по всей форме.

Мои челюсти плотно сомкнулись. Не Ищейки, а настоящие Крысы!

— В бумаге той написано, — главарь с наслаждением растягивал слова. — Что подмастерье резчика Велеса промышляет ловлей духов на чужих территориях. Забирает чужой хлеб. Лицензии Ловчего не имеет. Следовательно, налог магистрату не платит. Закон нарушает!