Виктор Ступников – Духолов (страница 32)
— Тифон, ты чего как ошпаренный? — рявкнул Шрам и вдруг осёкся, заметив меня. — Опять этот щенок! — взревел он, и голос его разнёсся на полулицы. — Да я тебе сейчас капусту порублю. За мной, Тифон!
— Есть! — рявкнул только что убегающий, а теперь, по всей видимости, догоняющий.
Двое разъярённых мужиков с ножами припустили по крыше в мою сторону с такой прытью и яростью, что черепица под их сапогами начала трескаться. Паниковать я не стал. В прошлой жизни знакомый охотник доходчиво объяснил мне простую вещь про разъярённого кабана. Когда секач прёт на тебя в лоб, не нужно встречать его грудью. Нужно просто уйти с траектории, и пусть несётся дальше. Ситуация, конечно, не один в один, но мысль хорошая.
Я развернулся и пошёл по скату прочь. Двое здоровяков рванули следом, как два сорвавшихся с привязи бульдога. Черепица хрустела под их сапогами, сыпалась вниз битыми плитками. Шрам ещё и успевал ругаться так, что уши в трубочку сворачивались. Не первый день бандитизмом занимается, сразу видно.
Так эти двое и гнались за мной, тяжёлые, злые, но очень упрямые. А ещё совершенно не созданные для долгого бега по крышам. Но я не расслаблялся.
Даже имея преимущество в ловкости, просто убегать от них, затея так себе. Если не повезёт, рано или поздно меня загонят в тупик или к слишком большому провалу между крышами.
Нужно их притормозить а потом вывести к Тарасу. Пусть сам с ними разбирается. Ему за это, так-то, жалование положено.
С такими мыслями я на ходу окинул крыши взглядом. Шагах в двадцати передо мной, над приземистой печной трубой, виднелось мутное облачко, мелкое, серое и противное. Система тут же выступила перед глазами короткой строчкой.
«Дух Внезапного Чиха. (Редкость: Эхо). Семейство: Пыльные. Повадки: гнездится на чердаках, кормится трухой и пылью. При контакте вызывает неудержимое чихание».
То, что нужно.
На полном ходу я достал из кармана пустую дубовую дощечку и выдернул из ножен нож. В несколько уверенных движений, едва не задев пальцы и едва не навернувшись с крыши, ведь полностью сосредоточился на деле, я вырезал на обратной стороне дощечки руну Тропа.
Пробегая мимо трубы, я бросил дощечку под ноги преследователям так, чтобы она легла руной кверху. Серое облачко над трубой дёрнулось, словно прислушиваясь, и медленно потекло вдоль крыши к свежей, только что вырезанной руне. Преследователи же не успели разглядеть маленького, но вредного духа, и Внезапный Чих вылетел прямо им в лица.
Шрам резко сбавить ход и встал на месте. Лицо у него скуксилось, нос сморщился, и он выдал такой чих, что качнулся всем телом к самому краю ската, едва не свалившись вниз. Тифон чихнул следом, согнувшись пополам и отскакивая назад, ошалело озираясь и не понимая, что это сейчас было.
— А-пчхи! Да что за духи, разбери… а-пчхи! — спотыкаясь и выкрикивая отборные ругательства сквозь чих, преследователи размахивали руками, утирая текущие сопли рукавами, но с упорством двух носорогов продолжали бежать за мной дальше.
Я же вёл их прямиком к перекрёстку, откуда уже слышался знакомый лязг и тяжёлое пыхтение Тараса откуда-то снизу. Вот только своим пыхтением десятник привлёк не только моё внимание, но и бандитов. Шрам остановился, утёр нос тыльной стороной ладони и придержал напарника за руку.
— Тифон, отбой. Там стража. Уходим через старую голубятню, разделимся внизу.
— Понял, — бросил второй.
Оба резко свернули вправо и нырнули в огромную тёмную чердачную пристройку соседнего дома. Чёрный зев поглотил обоих разом.
Я резко затормозил на коньке и задумался.
Лезть за ними внутрь, в эту темень, было бы чистым безумием. Двое амбалов с ножами в знакомой им берлоге просто выпотрошат меня, как птицу на вертеле. Но и ждать снаружи тоже без толку: сейчас они спустятся по внутренней лестнице, выйдут снизу, разделятся и растекутся по переулкам.
Гнаться за кем-то одним по всем Щепкам, тоже идея сомнительная. Это сейчас их двое, а кто знает, может, у них есть и прикрытие на случай отхода. Не хотелось бы терять инициативу и рисковать получить стрелу в колено, если забегу не туда.
И тут перед глазами развернулась Система. Каллиграфия на этот раз была деловая, сухая, как строка из рапорта.
Я медленно расплылся в улыбке. Спасибо, системушка, это очень любезно, и своевременно.
— Похоже, эти двое только что забрались в гости к очень неприветливому духу, — ухмыльнулся я.
Тем временем изнутри надстройки донёсся грохот. Бандиты в темноте налетели на что-то тяжёлое, затем что-то брякнуло, покатилось и разбилось. После чего грохот тут же сменился криком.
Причём не тем криком, каким бранятся, налетев в потёмках на сундук, а тем, каким зовут на помощь, когда зовущий уже не уверен, что помощь придёт. К крику примешался хрип, долгий, рваный, с присвистом на вдохе. Так дышит человек, которому воздух стали выдавать порциями.
Я представил себе Духа Затхлого Удушья, и быстро прочитал описание в справочнике Системы. И правда, агрессивный подвид! Заставляет жертву рефлекторно запрокидывать голову и хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. И не отпускает, пока не уйдут с его территории.
Тем временем поджигатели не стояли на месте. Дверца на нижнем ярусе надстройки вылетела наружу с треском, будто её выбили плечом изнутри. Видимо, так оно и было.
Шрам и Тифон вывалились в переулок, не смотря под ноги. Сейчас они вообще никуда не смотрели. Головы задраны к небу, руки рвут вороты рубах, и оба тянут, тянут в себя воздух с тем самым тонким присвистом, который я слышал сверху.
А прямо под ними, из-за угла, выбежал Тарас.
Запыхавшийся, красный, с арбалетом наперевес, давно потерявший след поджигателя и явно злой на весь мир, он остановился и уставился на двух хрипящих мужиков, ничего не понимая.
Я свистнул с конька. Коротко, в два пальца, как подзывают собаку.
— Господин Десятник, это про них я рассказывал! Принимайте посылку!
Тарас задрал голову, нашёл меня взглядом, и уже открыл рот чтобы ответить, но в этот момент его рефлексы сделали своё дело быстрее мыслей. Тарас коротко, без замаха, ударил ближнего сапогом под колено, второму прихватил поперёк спины древком арбалета и повалил на брусчатку.
Бандиты не сопротивлялись и вообще, кажется, не заметили Тараса. Стоило им выкатиться из надстройки, прочь из зоны, где висело Удушье, как воздух к ним вернулся. Теперь они оба валялись в грязи, хрипели, кашляли и были откровенно счастливы уже от одного того, что снова могут дышать.
Тарас придавил Шрама коленом, выкрутил ему руки за спину и обернулся ко мне, открыв рот для вопроса.
— Вяжите их, вяжите, — поторопил я. — А я скоро!
После чего сделал глубокий вдох и полез в окно.
Внутри надстройки стоял спёртый, давящий полумрак. Пахло прелым деревом и чем-то затхлым, отчего сразу захотелось вдохнуть ещё поглубже. Удушье висело в дальнем углу, под балками, и я увидел её сразу.
Тёмно-серый сгусток, плотный, как застоявшийся в погребе дым. Он медленно поворачивался вокруг себя, и от него во все стороны тянулись тонкие тёмные нити, шарящие по воздуху. Так дух помечал свою территорию.
После двух мужиков сгусток обмяк, отяжелел, нити шевелились вяло. Сытая и ленивая тварюшка.
— Вот ты какой, — выдохнул я и осторожно, на полувздохе, шагнул ближе.
Перед глазами проступил золотистый текст.
Я достал из кармана дубовый Якорь, прижал его к балке у самого Духа, вырезал на обратной стороне деревяшки короткую руну Тропы остриём ножа.
Дерево потеплело под пальцами. Дух нехотя качнулся, потянулся к свежей руне тонкой нитью, помедлила, словно прикидывая, стоит ли вообще шевелиться, и пошёл на снижение. Подловив момент, я развернул дощечку стороной с Колодцем, и тварюшка втянулась внутрь с тихим сытым вздохом.
Якорь налился тяжестью и тёмным теплом. Я ещё на мгновение задержал дыхание, спрятал дощечку во внутренний карман и быстро выбрался обратно на воздух.
Внизу Тарас уже затягивал последний узел на запястьях Шрама, Тифон же валялся уже связанным. Я спустился по водостоку и спрыгнул в переулок.
Десятник стоял, выпятив грудь и попирая сапогом связанного бандита, с таким видом, будто в одиночку взял штурмом крепость. К переулку из-за угла уже подбегали Бран с гвардейцами и Эвелина, чуть отстав. Стоит отдать девушке должное, поспевать за мужиками в сапожках на таких каблуках, по мне так то ещё достижение.
Эвелина оглядела двух связанных головорезов, хрипящих и грязных. Потом запыхавшегося Тараса. Потом меня, неторопливо отряхивающего с куртки прилипшую труху и остатки глины.
— Ваша работа, Десятник? — спросила она с лёгкой усмешкой, и по глазам было видно, что она всё понимает.
Я сделал полшага назад и едва заметно кивнул Тарасу.
— Так точно, госпожа! — рявкнул Тарас, краснея от гордости. — Гнал их по крышам, взял в клещи, обезвредил в рукопашной!
Эвелина тихо фыркнула. Взгляд её скользнул по мне, отметил, кто кому уступил славу и зачем, после чего она достала из-под плаща увесистый кошель и кинула его мне. Я поймал не глядя.