Виктор Ступников – Духолов (страница 11)

— Мастер Велес, — начал я, — у нас тут…

Велес поднял ладонь коротким жестом, который означал «потом». Поставил свёрток на рабочий стол, сам пошёл к двери и аккуратно задвинул засов. После этого подошёл к окну и опустил холщовую штору, какую обычно опускал только на ночь.

Я переглянулся с Браном. Бран перестал улыбаться.

— Мастер, — спросил я ровно, — всё в порядке?

Велес сел на свой высокий табурет у стола. Опёрся локтями. Помолчал. Потом потёр ладонью лицо снизу вверх — жест уставшего человека, который собирается с мыслями перед тем, как сказать вслух то, что давно сидит в голове.

— Наша лавка, парни, — медленно сказал Велес. — В плачевном состоянии.

Бран издал какой-то звук. Не вопрос, а что-то похожее на «эм?». Я молчал.

— У меня долги перед Магистратом, — продолжал Велес, глядя в стол. — Старые. Накопились за зиму, когда был неурожай на материал и заказов почти не было. Я тянул, перезанимал, обещал. Дотянул до того, что в Магистрате на меня смотрят уже не как на мастера, а как на статью в реестре. Если до конца месяца я не закрою сумму, лавку опечатают. Инструмент уйдёт за долги, вывеску снимут. Меня самого в работный дом… скорее всего, не сошлют, староват уже. А вот вас обоих запросто.

Бран сглотнул. У Брана было простое, открытое лицо, и на нём отчётливо проступила взрослая, нехорошая тревога.

Я молчал. В голове у меня в этот момент шёл быстрый, привычный подсчёт — сколько у бабки Званы отложено на жизнь, на сколько хватит этой заначки при моём заработке подмастерья, и как этот расчёт меняется, если меня из этой лавки выкинут на улицу. Расчёт получался плохой.

— Но, — сказал Велес и поднял глаза. — У нас есть заказ. Один. Который закроет всё разом.

Велес положил ладони на серый свёрток и развязал бечевку. Ткань разошлась двумя половинками, как занавес, и под ней оказалась кость.

Я невольно подался вперёд.

Кость была длинная, в локоть с лишним, изогнутой плавной дугой, какая бывает у крупных рёбер. Цвет был белый, но не обычный белый кости, выцветшей на солнце, а тёплый, изнутри светящийся белый, какой бывает у хорошего фарфора, когда сквозь него просвечивает свеча. По поверхности шли тончайшие серебристые прожилки, почти прозрачные, складывающиеся в узор, который явно был не нарисован, а вырос изнутри. Я мысленно потянулся к кости тем же лёгким касанием, каким час назад трогал крашеный булыжник, и сразу отдёрнулся.

Кость отозвалась.

Не громко, не агрессивно. Она отозвалась глубоким, ровным, чистым гулом. Именно так гудит на затухании хорошо отлитый колокол.

Я сразу понял, что вижу действительно ценный материал. С такого материала, если правильно вырезать Колодец и правильно посадить дух, можно сделать вещь, которая будет работать сто лет.

— Красивая, — тихо сказал Бран. — Мастер, это…

— Это рог, — сказал Велес. — Не спрашивайте, чей. Я сам не до конца уверен. Мне его выдали с заказом и сказали не задавать вопросов. Я задавать не буду, и вы не будете.

— А заказчик кто? — спросил я.

Велес поднял на меня глаза, и я в первый раз за всё своё короткое знакомство с мастером увидел в этих глазах настоящий страх. Он знал, во что ввязался, и знал, что отступать поздно.

— Глава Дома Воронов, — сказал Велес. — Из Внутреннего Города.

В лавке стало очень тихо. Я никогда прежде не слышал ни про какой Дом Воронов, но по тому, как у Брана отнялся язык и как у самого Велеса на скуле дёрнулась жилка, я понял всё, что нужно было понять.

— Заказ — Тотем, — продолжал Велес ровно. — Из этой кости. Идеальный. За работу платят столько, что хватит закрыть долги, выкупить лавку из-под Магистрата и ещё останется. Если сделаем хорошо.

— А если плохо? — спросил Бран.

Велес посмотрел на здоровяка долгим взглядом.

— А если плохо, — сказал мастер так же ровно — Нас не просто закроют, ещё и скормят его гончим. У Главы Дома Воронов с этим просто. У него вообще со всем просто.

Бран тихо охнул.

Я смотрел на кость. Кость гудела на одной ноте. Как будто ей было всё равно, чьи долги она сейчас закроет и чьи души под утро будут на её совести.

— Сколько у нас времени? — спросил я.

— Неделя, — сказал Велес. — И время уже пошло.

Неделя. Я мысленно положил её на весы, где с другой стороны уже лежали семь месяцев Милы. Целая неделя из этих месяцев уходила на чужую кость, и я отдавал её без колебаний, потому что считать умел: без лавки не будет ни инструмента, ни знаний Велеса, ни денег на всё то, чего потребует лечение. Опечатают лавку и мой единственный шанс успеть сгорит вместе с вывеской. Выходило, что Тотем для Воронов я буду резать в том числе для сестры.

Я снял сумку с плеча, аккуратно поставил её на пол у стены. Закатал рукава. Бран рядом со мной молча сделал то же самое, и было видно, что здоровяк собран и серьёзен. Оказывается, он и таким умел быть, когда надо.

— Почему мы не можем отложить до завтра? — заныл Бран.

— Потому что по-хорошему на изготовление этого тотема нужен месяц. Но здесь нам не дали времени. Тотем нужен еще вчера. За работу, парни, — сказал Велес и встал из-за стола. — Ночь будет долгой.

Глава 5

Кость Велес унес к себе в коморку и тщательно спрятал. Было у него там одно местечко, которое он никому не показывал. Но я знал что оно там есть.

Велес расчистил верстак одним движением локтя. По широкой дуге сгрёб в сторону остатки сухих трав, отодвинул кувшин, смахнул стружку и довольно крякнул.

На освободившееся место он положил толстый лист серой бумаги, развернул его, разгладил ладонями. Бумага была старая, заломленная по сгибам, в пятнах от пальцев в саже и от донышка кружки. Однако чертёж на ней был выведен чётко, тонкими линиями — рука его в трезвом состоянии знала своё дело лучше, чем в любом другом.

Я подошёл ближе и наклонился над листом.

Чертёж был сложный. Это вам не игрушечная плошка с одним Якорем, какую я мог вырезать с закрытыми глазами, и не оберег для Прохора в одну руну. На бумаге был вычерчен Тотем.

Высотой в три моих ладони, составной, собранный из отдельных секций — башенка из положенных друг на друга колец. Каждое кольцо несло свой узор рун, а узоры переплетались тонкими линиями переходов, складываясь в общую вязь. И сверху из него торчала кость.

— Дом Воронов держит склады, — заговорил Велес, водя по чертежу обкусанным ногтем. — Большие. На границе Внутреннего Города, у самой стены. И там у них беда. Хмарь сквозь стену сочится тонко, но постоянно, и в этой Хмари заводится дрянь. Мыши-мутанты, которые жрут не зерно, а само дерево, прямо с балками. Плесень, которая по сырому камню расползается за ночь на сажень. Обычный Тотем такое не держит, нужен составной, под три задачи разом.

— Три задачи… значит, нам нужно будет три духа, — сказал я.

— Соображаешь, — Велес ткнул ногтем в нижнее кольцо чертежа. — Вот сюда — Дух Подвальной Сухости, чтобы сырость не шла и плесень дохла. Сюда, — ноготь поднялся на кольцо выше, — Дух Скрипучего Колеса. Грызунов отпугивает, мыши его на дух не переносят, разбегаются за квартал.

— А третий?.. — подойдя поближе, прогудел Бран.

— А сюда, наверх, в венец… — ноготь Велеса замер на самом верхнем, самом сложном кольце. — Нужен дух посерьёзнее. Тут пограничный слой, на стыке с Хмарью. Нужен такой, что саму Хмарь будет держать, а не последствия.

Я смотрел на верхнее кольцо. Узор там был плотнее, линии сходились гуще, и в самом центре стоял знак, которого я раньше не встречал — что-то среднее между Колодцем и Тропой, но с лишним завитком.

— И что за дух туда нужен? — спросил я.

— До этого ещё дойдём, — Велес выпрямился и потёр поясницу. — Сначала про работу по порядку. Слушайте оба, повторять не буду.

Он загнул толстый палец.

— Первое — болванка. Кость пойдёт только на верхний венец, её мало и она дорогая, на ней ошибиться нельзя. А вся основа, все нижние кольца будут из железной лиственницы. Дерево это тяжёлое, тонет в воде, и твёрдое, как камень. Его пилить — это тебе не сосну строгать. Работа как минимум на двоих, и работа долгая. А у нас на всё запас в неделю!

Он загнул второй палец.

— Второе. Духи. Три штуки, я сказал. Двух поймать дело плёвое для любого Ловчего, оба в городе водятся. Третьего… — он чуть запнулся, — третьего будем думать. Но ловить придётся тебе, Лука. Тут я тебе не помощник, глаза не те уже и руки трясутся.

Третий палец.

— И третье. Сама резьба. Многослойная. Сперва черновая обдирка, потом тонкая резьба рун по каждому кольцу, потом лакировка, потом пропитка маной слой за слоем, и сушка между слоями. Это не за вечер. Вся неделя, каждый божий день, от рассвета до ночи. И сборка в самом конце, когда все кольца готовы и все духи на руках.

Велес опустил руку и обвёл нас взглядом.

— Понятно объясняю?

— Понятно, — кивнул я.

Бран рядом со мной сосредоточенно кивал, и видно было, как он честно пытается удержать в голове всё разом — болванку, три кольца, три духа, лакировку. Лоб у него собрался складками от усердия.

Велес повернулся к нему, и лицо мастера смягчилось. Он подошёл к Брану, задрал голову, потому что Бран был выше его на голову с лишним и хлопнул по плечу. Плечо было такое, что ладонь Велеса на нём смотрелась детской.

— А вот, медведь, ровно зачем я тебя в лавку и взял, — сказал Велес. — Думаешь, для красоты? Нет. Железную лиственницу таскать. Пилить эту дубину пополам. Держать болванку, когда она под резцом гулять начнёт, а она начнёт, духи в ней будут ворочаться и вырываться. Я с Лукой вдвоём над такой бы надорвались — он лёгкий, я старый. А ты эту колоду один на плече донесёшь и не крякнешь.