Виктор Стрелков – Резус-фактор (страница 48)
– А чего ты тогда к мужикам не подошла?
– Это мародёры с Могильника. Они либо расстреляют нас, либо изнасилуют… – Она закрыла глаза и медленно вздохнула. – В любой последовательности. Но перед этим обязательно ограбят.
– Я-то думала…
– О чём? Думаешь, что если ты баба, то тебе поможет любой мужик? Не-е-е, девочка, очнись! Это Зона, здесь брат брата убьёт, чтобы выжить!
– Но ты же…
– Я в Зоне недавно, – Ёлка отвернулась. – Да и есть в тебе что-то… – она замолчала ненадолго. – Что-то, ради чего можно умереть.
– Во мне болезнь, – отрешённым голосом произнесла Милка. – Ради неё не стоит умирать.
– Я не про твою болезнь. Я про тебя в целом!
– Знаешь, я не такая… – Возражение Милы прервала хрустнувшая ветка.
Ёлка резко пригнула подругу к земле и замерла сама. Вторая ветка хрустнула чуть дальше. Это позволило девушке поднять голову и посмотреть в сторону, откуда слышались звуки. Взгляд выхватил серый комбинезон с коричневыми пятнами, мелькнувший между деревьев.
«Наёмники? Они-то какого хрена сюда сунулись? Всю жизнь сидели на западе, за болотами», – обдумывала увиденное Ёлка.
– Аня, – тихо на ушко позвала её Мила.
– Чего? – практически одними губами спросила та.
– Мне надо…
– Минуту потерпишь?
– Ага.
Спустя несколько минут девушки тихо отступили в глубь леса и продолжили путь.
Сгущающиеся сумерки только помогали идущим девушкам. Солнце, наверное, уже спустилось к горизонту, хотя об этом можно было лишь догадываться, потому что небо закрыли грозовые тучи. Редкие порывы ветра заставляли Ёлку замедлять шаг. Но в этот раз она не только пригнулась, но и осторожно спряталась за ближайшим деревом. Милка, увидев манёвр подруги, сразу присела на корточки и замерла. Несмотря на недовольство тем, что пришлось очередной раз остановиться, она, доверяя более опытной Ёлке, не стала задавать ненужных вопросов.
Как оказалось, предосторожность подруги была не лишней. За невысоким холмиком вдоль края оврага притаились люди в серых комбинезонах с коричневыми пятнами маскировки. Ёлка, матеря про себя этих наёмников, жестами указала Миледи, куда та должна вместе с ней двигаться. Получив утвердительный кивок головы, она дала подруге отмашку.
Пригнувшись, девушки выбежали из леса и почти сразу нырнули в высокую сухую траву. Они отдышались, встали и пошли по краю поля, защищённые от чужих глаз сухостоем. Шаг за шагом девчата оставляли позади радиоактивные холмы Могильника. Но вдруг Ёлка снова остановилась и пригнулась. Холодок пробежал по вспотевшей спине, потому что она почувствовала, что за ней кто-то наблюдает. Так пристально можно наблюдать только через оптический прицел. Только кто это? Какие у него намерения?
– Молчи, – успела сказать Ёлка и сделала подсечку подруге.
Милка тихо ойкнула и рухнула под ноги Ёлке, которая тут же упала рядом, накрыв девушку. По округе разнёсся эхом странный хлопок. Она выждала ещё мгновенье и повернулась на спину.
– Снайпер! Где-то засел снайпер, – сказала Ёлка, торопливо проверяя пистолет, взятый у мёртвого бандита, и отдавая его Милке.
Та молча приняла оружие и, щёлкнув предохранителем, убрала во внутренний карман куртки.
Ёлка, понимая, что вечно лежать в сухой траве нельзя, принялась выбирать место нового укрытия. Для этого она достала из рюкзака зеркальце и, подняв его над головой, осмотрелась. Чуть дальше, в сухостое, она заметила сложенные штабелем бетонные сваи и решила занять позицию там. И даже спрятавшийся в том месте человек, которого она чувствовала, не изменил её решения. Ёлка раздвинула пистолетом траву и принялась ждать, когда тот решит выглянуть. Вскоре человек не выдержал и высунулся из своего укрытия. За ним оттуда же вышли ещё двое наёмников. Ёлка, лёжа на животе, убрала зеркальце и мысленно попросила их не двигаться. Затем резко сгруппировалась и встала на колено. Дислокация оказалась идеальной для стрельбы, девушка, скрытая травой и вечерними сумерками, видела силуэты всех троих и, поведя стволом, поймала на мушку первую цель. Серия парных выстрелов, и вот он – вскрик последнего убитого наёмника. Ёлка тут же снова быстро спряталась в сухостое. Мила, не моргая, смотрела на подругу. Для неё всё происходящее было за гранью понимания.
Где-то совсем близко, чуть левее укрытия девушек, раздался одиночный выстрел из ружья.
– За мной! Бежишь за мной!
И девушки, пригибаясь, устремились к сложенным в стопку сваям. Позади громыхнул ещё один выстрел, и показалось, что пуля просвистела прямо над головами. Потом ещё один, но они уже скрылись за бетонной защитой. Быстро восстановив дыхание, Ёлка выглянула из-за нового укрытия. Привычная к выстрелам, она спокойно всматривалась вдаль, выискивая снайпера.
– Ща побежим снова, – не глядя на подругу, сказала она.
– Да, конечно… – глотая воздух, ответила Милка. – Я почти готова…
Ёлка проверила количество патронов в магазине, поправила лямки рюкзака и склонилась над ухом тяжело дышавшей девушки:
– Бежишь первой, вон до того дерева. Там сразу падаешь на землю. Ясно?
Милка утвердительно кивнула.
– Пошла!
Девушка бросилась прочь от стопки свай. Пробежав нужное расстояние, Мила упала как подкошенная. Выстрела не прозвучало. Либо стрелок не видел этого манёвра, либо у него была другая цель. Ёлке выбирать не приходилось: там, под деревом, лежала её подруга, которую нужно вывести из-под обстрела. Поэтому девушка оттолкнулась от бетонных свай и побежала. Она не слышала выстрел, только почувствовала, как бок пронзило горячей иглой, от боли подкосились ноги, и Ёлка распласталась на влажной земле рядом с напарницей. Милка не сразу поняла, почему подруга всё ещё лежит и не двигается. Девушка дёрнула несколько раз Ёлку за рукав, но та не подавала признаков жизни. Тогда Милена сильнее толкнула её в плечо и в ответ получила протяжный стон. Осознание того, что подруга ранена, пришло, когда девушка испачкалась в крови, пытаясь перевернуть Ёлку на спину.
Милка села рядом на колени, чтобы достать аптечку из рюкзака, когда сбоку прозвучал мужской голос с иностранным акцентом:
– Эй! А ну, не двигайся!
Два наёмника в серых комбинезонах, прятавшиеся всего в пяти метрах от дерева, за ржавым остовом грузовика, покинули укрытие и двинулись к девушкам, держа их на прицеле автоматов.
Милка бросила взгляд в их сторону и, не обращая внимания на угрозы, продолжила оказывать помощь подруге, а стрелки уже подобрались вплотную.
– Эй, ты! – один из наёмников одёрнул девушку.
– Что?! – крикнула в ответ Милка, вскочив с земли. – Попали? Довольны? За что вы её?..
– Она нам не нужна, – спокойно ответил один из них.
Глядя в его тёмные зрачки на фоне ярких белков, Миледи отчётливо уловила, будто на электронном табло прочла, приказ: «давай, стреляй!». Уроки подруги не прошли даром. Она не очень уверенным, но быстрым движением вынула пистолет из внутреннего кармана. Почти на автомате передёрнула затвор, взведя курок. А затем аккуратно положила на левую ладонь руку с пистолетом и надёжно зафиксировала запястье. Чётко видя совмещённые мушку и целик на конце ствола, выдохнула. Осталось совсем чуть-чуть, пару миллиметров свободного хода спускового крючка, и прогремит выстрел. Но вот эти-то последние микроны вдруг показались такими сложными, такими трудными, что выстрелить оказалось невозможно. Будто спусковой крючок ожил и теперь изо всех сил сопротивлялся. Мгновения потянулись тягуче, как растаявшая смола, и Мила видела, как ужас и ожидание выстрела на лице наёмника сменяются наглым торжеством, а губы растягиваются в довольной усмешке.
Вдруг противник расплылся, смазался, потерял очертания. За какие-то сотые доли секунды перед глазами Миледи промелькнули: Белый, доктор, консервная банка, парень из клиники, страшный диагноз, чёрный джип, тюбик помады, лежащий в кармане… И палец Милены согнулся. Стреляла она уже не в человека. Она стреляла в свою жизнь, во всё то, что уничтожило её покой и благополучие. И давила на спуск пистолета до тех пор, пока затвор не лязгнул, отойдя в крайнее заднее положение, выбросив гильзу последнего патрона.
Шатаясь, вздрагивая всем своим крепким телом при каждом попадании, наёмник отступал, делая последние в жизни шаги. Потом он пропал в высокой сухой траве. А Милка услышала за спиной короткое: «Курва!», и боль пронзила затылок множеством острых иголок, которые отключили её сознание.
Второй наёмник склонился над девушкой, матеря её на своём родном языке и размахивая дробовиком. К счастью для Милки, подъехал внедорожник, и появившийся из него командир оттащил разбушевавшегося подчинённого в сторону.
– Stop! Stoppé! – заломив ему руки, кричал французский наёмник. – Слон! Спокойно, я сказать тебе! Она должна быть целая, живая!
– Но, Карл, она Фила убила! – Вырвался тот из цепких рук командира.
– Я понял тебя, Слон. Хочешь, добей вторую!
– Ок… – Наёмник с ненавистью плюнул на Милку и пошёл к стонущей Ёлке.
Он поставил на девушку ногу, достал из отдельного кармана патрон. Зарядив его в дробовик, Слон почти в упор выстрелил. Ёлка дёрнулась несколько раз и замерла. Убирая ногу, верзила толкнул её, проверяя – может, ещё жива? Но тело девушки тряпичной куклой перевернулось на спину. Довольный собой наёмник поспешил к машине.
– И чё ждем? – голос старика, заглушаемый порывами ветра и хлещущими каплями дождя, обратился к Джокеру.