Виктор Стрелков – Резус-фактор (страница 27)

Когда взъерошенная голова Скипа показалась из дыры в потолке, командир коснулся пальцем своей скулы. В ответ подчиненный, не задумываясь, вытащил из-за воротника наушник рации и вставил его в ухо.

Затем Гриф жестом указал остальным на выход. Пока те крадучись исчезали за дверью, командир жестами попросил Скипа последить за мирно спящим парнем.

На улице моросил мелкий, словно туманная взвесь, дождь.

– Чего хотел, командир? – спросил Рус вышедшего на крыльцо Грифа.

– У нас в последнее время не было возможности поговорить без свидетелей.

– Боишься парня?

– Не доверяю.

– Я тоже ему не верю, – в наушниках прозвучал голос Скипа.

– Но мы не смогли пока ещё поймать его на лжи. – Рус развёл руки в стороны. – А тебе, молодой, для начала надо научиться держать эмоции в узде! – обратился он уже к Скипу, на что тот в ответ виновато крякнул.

– Я не думаю, что он лжёт. Скорее, не договаривает, – продолжил начатый разговор Клинч, внимательно осматривая в бинокль простирающееся до горизонта поле.

– И о чём он может умалчивать, как думаешь? – уточнил Рус.

– Возможно, он не дальний родственник Егеря, – опередил Руса Гриф, рассматривая землю под ногами, – а самый что ни на есть ближайший.

– Вряд ли… – Клинч убрал бинокль и посмотрел на товарищей. – Для отца Егеря он слишком молод, для сына слишком взрослый. И… насколько я помню, Егерь никуда с Пади не уходил. Как и парень – отсюда.

– Хочешь сказать, Клинч, что мальчик – здешнее воплощение нашего Егеря? – Рус наклонил голову, чтобы заглянуть в глаза товарищу.

– Нет, не думаю, Рус. Хотя конечно, схожесть пацана с Егерем просматривается, но… – Клинч замялся, подбирая более точное определение, – он будто вне времени… какой-то не настоящий… не до конца живой… Словно клон, что ли…

– …Если он клон, то тут такие арты задействованы! – Гриф закатил глаза, стараясь придать весомость своим словам. – Ведь аномальные клоны больше суток не существуют.

– Да, в нём много странного, – Рус утвердительно закивал. – Вот скажите мне, откуда ему известны такие подробности нашей жизни, которыми с самим собой не поделишься?

– Он Древний… – не задумываясь, высказал мысль Клинч и сам же её испугался, прикусив губу.

– Тогда уж потомок Древних… – на удивление спокойно добавил Гриф, показывая, что он тоже ломал голову над этим вопросом.

– Почему же он такую тайну вокруг себя создаёт? – просипел голос Скипа в наушниках. – Почему не сказал сразу – так, мол, и так, я Древний?

– А ты на секунду представь, что будет, если в Пади узнают, кто он! – ответил Гриф.

– Ну да…

– Вот только для Древнего, – Рус замялся на секунду, – хлюпенький он очень…

– Ага, согласно легенде они были… – Клинч поднял взгляд, – чуток повыше нас.

– Я тут подумал… – Рус выдержал паузу. – Егерь никогда ничего просто так не делал. Вдруг этот пацан окажется надеждой нашего мира?..

– …Или причиной его полного уничтожения, – с грустью заключил Гриф. – Уж больно настырно он убеждает нас, что Армада не спасёт наш мир…

– Что ж, доживём – увидим. – Рус вздёрнул брови. – Два дня осталось, ведь так, командир?

– Проснулся, – прошипел в наушниках голос Скипа.

– Да, – коротко и сухо произнёс Гриф, давая понять всем, что разговор окончен, и первым направился в дом.

Запёкшаяся в носу кровь и липкая солёная слюна мешали дышать. Джокер попытался приподнять лежавшую на деревянном полу голову, чтобы сплюнуть, но боль обожгла плечо. Поэтому он просто вытолкнул языком изо рта сгустки крови и глотнул душный воздух, пропитанный сладковатым дымом конопли, кислым запахом пота и туалетным амбре. Попав в лёгкие, он тут же начал рваться наружу. Джокер закашлялся. Тело ответило острой болью, что было неудивительно после столь «славной» остановки. Глаза слипались, в голове гудело, да и вообще ощущения показались паршивыми. Зачем он здесь? Джокер пошевелил руками, потом ногами и понял, что связан. В этот момент до него донёсся чей-то грубый голос:

– Э, ты кудой собрался? Пасаны, чмырь очухался!

Джокер, пересиливая боль, повернул голову. Он лежал на полу, в небольшом закутке, отделённом от основной части комнаты наспех сколоченной из досок стенкой. Сквозь щели между досками пробивался тусклый свет лампочки, которая едва справлялась с поселившимся в помещении мраком. За слуховым окном, находящимся под самым потолком – темень. Значит, ночь ещё не закончилась. Неожиданно пол задрожал, разнося чьи-то гулкие шаги. Послышалась возня за дверью, кто-то вошёл в закуток и приблизился к лежавшему на полу Лёхе.

– Ща позырим… Кто такой? Откуда взялся? Куда ехал? Что в Зоне забыл? Какого чёрта наших давить начал?

Обращались, похоже, к нему. Лёха попытался разглядеть говорившего, но тот встал, закрыв собой свет, поэтому был виден только его расплывчатый силуэт.

– Лёха я… Джокер… – почти шёпотом ответил лежащий парень. Голова жутко болела. Он закрыл глаза. Хотелось спать…

– Джокер? – переспросили его, и повисла пауза.

Парень не стал отвечать, просто отвернулся к стене. Опять затопали ноги по доскам пола. Хлопнула дверь, и клацнул навесной замок. Пленник расслабил ноющие мышцы, чтобы отдохнуть и хоть как-то восстановить нарушенное в конечностях кровообращение.

– Где тут Джокер? – через несколько минут голос, в котором слышались знакомые интонации «братков», разбудил пленника. Человек стоял далеко, но говорил громко: – Это Джокер? Да ты гонишь! – голос ненадолго затих. Парень уже смирился с судьбой, но тот же мужик спросил: – Серьёзно? А у него джокер на груди набит? Ну так харэ-вымя-мять, по-бырому глянь уже!

Загремел ключ в замке. Скрипнув, открылась дверь. Сильные руки схватили пленника и в два рывка поставили на колени. Затем дёрнули за рубашку, и часть пуговиц при этом разлетелась в разные стороны. Без церемоний приподняли майку, чем разнообразили палитру болевых ощущений Джокера.

– Эй, Шалый, кажися, наш пацан.

– Прыщ…

– Что?

– Освободи слегка парю!

– Но, Шалый?..

– Прыщ, не тупи! Делай, як он сказал… – негромко скомандовал другой браток, стоящий в дверном проёме.

Острый нож разрезал верёвки. Джокер с трудом зашевелил руками и ногами, затем, превозмогая боль во всём теле, поднялся. Разглядеть всех говоривших не удавалось, зрение продолжало вести свою туманную игру. Сделав два шага, он начал заваливаться набок, но крепкие руки подхватили и не дали упасть.

– Слышь, Шалый, если я тебе не нужен… – начал человек, удержавший Джокера от падения на пол импровизированного карцера.

– Не, Крап, – прервали его, – уже нет. Хотя, мож, чифирку?

– Меня туристы в поход пригласили…

– Эти братья? Понял… Лады, бывай! Ну, а ты чего затихарился? – низкий, с хрипотцой, голос задал вопрос уже Лёхе, и потому он, сжимая челюсти, шагнул вперёд. – Прыщ, ну помоги братишке! Напои, накорми…

– Сами-то кто будете? – едва выдавил Джокер севшим от сухости во рту голосом и снова закашлялся, прикрывая рот распухшим кулаком.

Он давно понял, что попал к бандитам. Но этот вопрос не так сильно занимал парня, потому что вернулась его навязчивая идея – спасти Милку от Айболита. Желание действовать немедленно затмило всё, начиная с шума в голове и заканчивая любопытными взглядами присутствующих. Да и сложившаяся ситуация воспринималась как очередной этап трудностей в поисках девушки.

– За старшего тут я, – ответил ему плечистый мужик в тёмном комбинезоне, стоявший возле двери. – Шалым кличут.

– Приятного… – сказал Джокер, чтобы не показаться хамом, и сглотнул кровавую слюну. – Тебе привет от Захара…

– Захара? Какого Захара? Уж не того ли, что в «Берлоге» шаманит? – поинтересовался Шалый.

– Того самого, – еле ворочая языком, ответил Джокер. – Дядька он мне…

– Так тож другое дело! – приветственно раскинув руки, Шалый подошёл ближе. – Пойдём, присядешь с нами, по сто грамм…

– Не… Мне дальше надо, – покачиваясь, заявил Джокер. Голова потихоньку прекращала гудеть. Похоже, мысль о Миле действовала на него, как отрезвляющее лекарство.

– Ты, братишка, сначала башку подлечи. После такой карусели ты, вихляя, только до первого оврага дойдешь, а там скопытишься. Мы своих не бросаем – помогём, чем смогём.

Джокеру вдруг показалось, что он всё ещё без сознания, и это всё ему снится. Где это видано, что бандюги Зоны помогают незнакомому человеку, хоть и «своему» по их понятиям! Кому рассказать – не поверят. Или они потом заломят такую цену, что проще будет себе пулю в лоб пустить?

Парня провели в другую комнату, светлую, тёплую, прокуренную, усадили за стол, поставили перед ним стакан, бутылку и миску варёной картошки с зеленью на закуску. Он выпил половину налитого в гранёный стакан пойла одним махом, не поморщившись. Потирая шишку на лбу, поднял взгляд и осмотрелся. Сквозь потрескавшуюся и отваливающуюся со стены штукатурку виднелись саманные кирпичи. Кое-как заколоченные старыми досками окна создавали призрачное чувство защищённости. В сигаретном дыму, под потолком, на голых проводах висела пыльная лампочка. Она скупо освещала убогое убранство комнаты, в центре которой на грязном полу стоял выщербленный и покрытый вырезанными надписями длинный деревянный стол. У дальней стены, на еле живом диване расположились представители бандитского сообщества Зоны. Заметив, что гость смотрит на них, они оживились. Некоторое время изучали парня, а потом один из них спросил: