Виктор Стогнев – Экзамен (страница 50)
«— Голая»! — Сделало вывод сознание из тактильных ощущений, Жекина натура отозвалась, — вау!!!
Схватил за плечики, поцеловал, прошептал, — Юля!
Она полувопросительно отозвалась, — Жека!
Сочтя формальности исчерпанными, руки приступили к детальному ощупыванию, начав, естественно с нежных девичьих грудок. Юля томно потянулась, Жека по инерции принялся целовать в шейку. Она потянула с него майку, — ты чего сразу не разделся?
— Вот я ещё по казарме без трусов не бегал! — смогли возразить остатки разумности. Она запустила пальчики именно в трусы, легко сжала, прошептала, — снимай!
От её прикосновения остатки разумности грохнулись в обморок. Просто немного стянуть казалось проявлением небрежного отношения к девушке, и с детства ещё бесило ощущение сползающих трусов с ослабевшей резинкой. Стащить их полностью оказалось не так просто. Жека упёрся лбом в изголовье вплотную с головкой Юли. Подтянул ноги в коленях по обеим сторонам от неё, приподнял зад и потащил трусы. Перенёс вес сначала на правую ногу, вытащил из трусов левую, а когда переносил вес на левое колено, в ячейке стало заметно светлее.
Со стороны по идее закрытой крышки светили фонариком. Кто-то сказал вполголоса, — само собой ананас. Вылезай.
Юля чуть толкнула его ладошками в плечи, прошептала, — спалились!
Жека пришёл к тому же выводу. Чмокнул её в щёчку, шепнул, — извини.
Пополз наружу голой задницей вперёд, трусы болтались на правой коленке и страшно раздражали. Едва вылез, из ячейки вылетела майка.
«— Вот так!?» — возмутилось его самолюбие, вздумалось девушку немного потроллить, он сказал в ячейку, — не моя.
Вылетела ещё одна майка, показались тонкие пальчики, отлепили жвачку, крышка закрылась. Жека про себя усмехнулся, — «кто-то будет делать зарядку топлесс».
Обратил взор к человеку с фонариком, узнал медика, буркнул, — фонарь-то погаси.
Док отвёл от него луч, Жека принялся натягивать трусы, майку.
— Как, по-твоему, мне спать совсем не надо? — вежливо спросил медицинский работник.
— А хрен тебя знает, чего тебя носит по ночам, — грубовато ответил Жека, нагнувшись за майкой Юли.
— Дежурство у меня. Система доложила, что не сработали две ячейки, пришлось идти, проверять, — виноватым тоном объяснил док.
— А! — сказал Жека, — а почему всё время ты дежуришь? Некому больше?
— Пока некому, — вздохнул доктор, — жду нового напарника, обещают, что скоро.
— Это… — улыбнулся Жека, — а почему «ананас»?
— Да старый сменщик был русский, рассказал как-то анекдот, там по-русски в конце фраза «а на нас смотрели две голые жопы», — печально вздохнул медик, — вот и называем такие случаи «ананас».
Медик повернулся к выходу из прохода, — ну давай уже по койкам.
Подошли к лестнице в Жекину ячейку, Жека спросил, — а куда сменщик делся, уволился?
— Кадет заколол после экзамена, — буркнул док. — Ты у себя жвачку отлепить не забудь. Спокойной ночи.
Жека растерянно смотрел в его сутулую спину, сжимая Юлину майку в руках. Мужика стало жаль. Решил для себя в любом случае его не убивать и полез в свою ячейку. Отлепил эту дурацкую резинку, выкинул, закрыл крышку и, положив Юлину майку под щёку, вырубился.
За день на юную психику навалилось слишком многое, Жека провалился в сон без сновидений. Утром он, выпрыгнув в проход, сразу направился к Юлиной ячейке. Своим дефиле с её майкой в руке он произвёл фурор. В конце пути вежливо постучал в крышку, — Юля, вот твоя маечка.
Крышка чуть приоткрылась, в щель высунулась девичья рука. Жека предупредительно взял её за запястье, вложил майку в ладонь. Пальчики сжались, скрылись в щели с добычей. Из ячейки сдавленно пискнули, — спасибо.
Жека под восхищёнными взглядами кадетов пошёл обратно. Значимости небрежной демонстрации трофея и вещественного доказательства не оценил только Джонни. Отдирая жвачку от ступни, он злобно шипел, — ещё кого увижу с этой дрянью, засуну ему в … ухо!
Глава 5
Авторитет Жеки и первого звена в целом взлетел до небес и не падал, оспаривать его желающих более не находилось. Быстро наладились отношения со всеми кадетами. Особенно тёплыми они сложились у Ленки и Олафа. Даже стало известно, что звать его Гансом, и называли его Жека и Джонни только по имени.
Хотя авторитет сомнениям не подвергался, лидерство совсем другое дело, второе звено дружно тяжело дышали в затылки этим «возомнившим о себе американцам» или того хуже — «обнаглевшим русским». И те, и другие не расслаблялись, отдавая все силы учёбе и тренировкам.
Англичанки перестали «ходить рядом», всё равно за этими психами не угонишься, да и пропала угроза хамских приставаний. Пусть бойцы первого звена выбрали лимиты на дуэли, вторые держали свои попытки в запасе. Хоть и предпочитают они в силу природных кондиций простой, по правилам школы безлимитный, мордобой, изначально чисто теоретическая, ставшая вдруг наглядно практической возможность оказаться проткнутыми насмерть страшным железом охлаждала самые пылкие натуры.
Жека с Джулией ещё пару раз целовались на лестнице, да забросили — им нравилось просто бывать вместе, встречаться взглядами, касаться ладонями. Жеке снова стала сниться справедливость во всевозможных воплощениях от обязательного разбора фатальных ошибок до теоретического курса Дитриха на французском.
На его уроках кадеты всё реже пользовались переводчиком и подсказчиками, живое обсуждение стало основной формой занятий. С первыми заметными успехами ребят в изучении французского Пьер настоял на «космическом формате» общения, они по-французски, он по-русски, и тоже стал прогрессировать.
С бойцами третьего звена окончательно помирились, хотя и не ругались особенно. Парней было откровенно жаль, сержант Валера не уделял им ни минуты больше, чем это обусловлено контрактом. Пьер, как и другие сержанты, почти ничем помочь не мог — никто не возьмёт на себя в пространстве ответственность за «чужого кадета».
Только в каюте практики, благо, что первых и третьих стало ровно десять, оба звена вместе занимались на симуляторе. Жека, Джонни и Ленка избивали третьих, изображая из себя взрослых злодеев, а третьи с Пьером во главе в стопитсотый раз проваливали виртуальный экзамен. Кому-то везло «остаться в живых» с Пьером, но никому не везло два раза подряд, и всё чаще не везло даже Пьеру. Первые, обучая, тоже обучались.
На самой настоящей практике в пространстве кадеты, наконец-то, оседлали боевые «осы». Повторили весь курс, пройденный на «гончих» и перешли к боевым тренировкам. Выражались они обычно в сведении личных счётов Пьера и Клауса, в чём оба их звена принимали самое деятельное участие. Мощность плазменных орудий фиксировалась на минимуме с максимальным интервалом в очереди, самое страшное, что грозило в случае такого попадания, — отказ одного из двигателей. Это некритично даже для атмосферных аппаратов, зато заметно добавляло остроты тренировочным схваткам.
Тем более что вторые далеко не третьи, и Клаус как пилот не уступал Пьеру, плюс численное превосходство — четыре машины против одиннадцати… хотя обычно оно нивелировалось через пять минут боя, сержанты оставались вдвоём. Как в дуэли на шпагах, они установили себе лимит в одну минуту, а в это время кадеты азартно обсуждали в эфире, что у них получилось на этот раз.
Однако космос сам по себе дорогая штука, особенно не разгуляешься, даже в ячейки симулятора очередь, другое дело у Луи — вот где раздолье! Тренируйся, пока ноги держат, и руки не отваливаются. Бегать и петь тоже стали немного чаще, после каждого поражения в учебной схватке кадеты отправляются в бесконечный забег, песня не смолкает, начинается снова и снова. А в центре зала звенят шпаги. Луи жестом отправляет неудачников бегать и вызывает счастливчиков, — Блюм, против Стара. Лён, проткни Ярика. В позицию! Начали!
Когда учёба потеряла новизну, и даже шпаги покрылись налётом обыденности, Пьер поведал о баллах успешности. Они начисляются за часы просмотренных эпизодов, занятий на симуляторе, за пройденные уровни в лаборатории Сузуки, за каждого «сбитого» на практике в пространстве, даже за убитых на дуэлях… Жеке и Джону дали по триста, а Ленке за лидера звена пятьсот.
Ребята изначально стали первыми условно, просто по выбору сержанта, дальнейшее положение звена зависит лишь от их успехов. Сержанты ошибаются очень редко, кадеты обычно подтверждают их выбор. Однако оставаться первыми труднее, чем стать. Для всех остальных их результаты рубеж, который нужно преодолеть, у них же нет понятия «достаточно».
Вот чтобы дать ребятам цель, задачу, Пьер рассказал о том, какие их ждут контракты после возвращения с экзаменов. Сначала предложат подписать договоры, и только после этого уголовные дела отправят на повторное рассмотрение. Это в переводе с юридического языка на человеческий означало, что они или согласятся на все условия, или их признают неисправимыми и приведут приговоры в исполнение.
Условия совсем нестрашные, вполне справедливые, кадеты просто обязуются оплатить своё обучение. С маленьким уточнением: сдавшие экзамен кадеты оплачивают обучение всех, включая не сдавших. Стоимость курса пятьдесят тысяч кредиток. На экзаменах обычно выживает один из восьми. Пилот малых платформ в среднем по разовому контракту зарабатывает от двух до пяти тысяч. Поначалу они редко будут получать больше трёх, но пусть им станет везти, сколько контрактов они должны будут закрыть, чтобы только рассчитаться за обучение?