Виктор Стогнев – Экзамен (страница 49)

Так, ещё раз — почему не обсуждаются? Допустим, потому что всё давным-давно порешали, и действуют по накатанной схеме. Тогда должны быть прецеденты! Жека набрал поиск миров, уже вышедших из-под защиты Хартии. Присвистнул — ничего себе сколько! Выделил первый, вчитался. Ух-ты, как интересно! Срок действия Хартии здесь почему-то называется «карантинным». А запись-то не обновлялась почти сто лет! Что-что? Какая передача СЕМу? Нет, но тут так и написано, — «передача СЕМу для дальнейшего развития и адаптации». Более того «согласно заключённому ранее соглашению»! Как он называется-то? «Канди», смешное название. Запись обрывается на факте передачи, что с ним стало дальше? Наберём запрос. Упс! А нет сейчас мира с таким названием! Но планета должна оставаться, как бы посмотреть? Вчитался внимательнее, ага, планета называется иначе — «Кан». Редкий случай, но бывает, так что сейчас на этой планете? А сейчас там мир «Дилборг», получил название по имени какого-то великого их политикана. Это неважно, интересно, что он уже не ассоциированный, а полноправный мир СЕМа с населением в полтора ярда! Более двадцати мегаполисов, развитое то, да сё, и почему-то особенно упоминается животноводство.

Жека ухмыльнулся, — «кто составлял эти базы»?

Посмотрел данные по другим мирам из списка. Везде одно в разных вариациях, вернее, вариаций всего две: просто успешное «восстание», поддержанное межпланетными гуманитарными организациями, или восстание, более или менее успешная попытка его подавить, гражданская война, интервенция СЕМа. Во втором варианте, видимо, действительно приходится организовывать мятеж, из-за эффективности власти обычный налёт может слишком дорого стоить. Ну а далее известной дорожкой прогресса — взрывной рост населения, рынков, экономики…

Зачем же восстания, перевороты? Жека вспомнил родителей — они погибли, защищая свой мир. Только такие люди могут освоить дикую планету, создать этот «свой мир», чтобы… чтобы в итоге за него погибнуть. Герои должны погибать, чтобы в их миры понаехала и расплодилась общественность, чтобы её же детям стало от неё тошно, чтобы учебка «ARMUS» не знала недостатка в кадетах…

«— Но это, конечно, лирика», — осадил Жека эмоции, — «вывод: если русские и американцы руки человечества, условно бьющая и загребущая, то СЕМ — задница… вернее, задница — это Бразильский альянс с исламистами, как раз две половинки, а СЕМ брюхо. Так, а с чем сравнить Индию и Китай? А они альтернатива! Основной путь в своеобразной специализации альянсов, а запасной — в универсализме. Китай более жёсткая структура, Индия более закрытая. Американцы с русскими наверняка за ними заинтересованно следят, возможно, даже прикрывают, поддерживают, пытаются расположить к себе».

Жека опять не сдержал усмешки, — «почёсывают»!

Картина, таким образом, получалась логичная, стройная, а люди… конкретным людям нужно просто по-человечески прожить свои конкретные жизни. Папа с мамой сделали это в высшей степени по-человечески, теперь его очередь делать выбор, принимать решения, а остальное зола… теория. Жека принялся морщить лоб, подбирая нужные слова — требуется свои домыслы грамотно изложить, а это не сочинение о летних скаутских походах написать.

На практике обычным порядком ни о чём не думалось, вернее, мысли непроизвольно съезжали на «после отбоя». С этим приходилось что-то делать, бороться как-то, вот на борьбу почти все силы и уходили. Просмотр фатальных ошибок, таким образом, прошёл совершенно бездумно, полёты в виртуале в тот раз сами по себе стали одной сплошной ошибкой, в результате сержант дал Жеке индивидуальное задание гробиться в задумчивости одному на симуляторе «биатлона» — те же гонки, только с расстрелом радиобуев.

В космосе задумчивость временно отступила, жить всё-таки хочется больше, чем размножаться. Пьер предложил «немного погоняться». Для облегчения задачи дал угловые координаты пяти контрольных точек относительно оси «магнитная ловушка — первый радиобуй» и плоскости «первый радиобуй — магнитная ловушка — второй радиобуй». Это, конечно же, зна-а-ачительно всё упростило, ребята всё разом подсчитали, прикинули что, да где, и очень старались всю дорогу от машины Пьера не отставать — он, зараза такая, вдобавок веселья ради отключил им пеленгаторы.

Немного уверенности внушала мысль, что сержант заинтересован в каждом своём кадете, но во вменяемости самого Пьера полной уверенности не было, это нервировало. Покатушки и в этот раз удались на славу, в раздевалку ребята вернулись радостно-возбуждённые. Однако к ужину эмоции улеглись, и к его завершению Жекой вновь овладели мысли о прекрасном.

Луи сегодня решили глаза больше не мозолить, тем более он ясно выразил желание не видеть до завтра Джонни, а какая они команда, если оставят друга одного? Пошли в игровую каюту все вместе, Пьер соскучился по пинг-понгу. Жека немного беспокоился, что вид Джулии станет его отвлекать, но, как ни странно, наоборот успокоился. Стало так уютно-спокойно просто от того, что она рядом, смотрит на него.

Жека сумел даже поймать кураж, вдвоём с Джоном они здорово гоняли Пьера, посмотреть на их игру собрались все условно отдыхающие кадеты. Сержант начал бурчать, что в принципе наигрались уже, к нему в пару попросилась Лена, раз его ушатали какие-то мальчишки. Увы, Пьеру мог помочь только Джонни, а он стоял с другой стороны стола и ни на что на свете не променял бы редкую возможность поизмываться над непосредственным начальством. Через пять минут Ленка согласилась с Пьером, что на сегодня хватит занимать стол, другие тоже хотят поиграть.

Пошли к бильярду, ребята из третьего звена собрались уже ретироваться, но Джон демократично занял очередь в общей игре на выбывание. Сержант вспомнил о неотложных делах, попрощался до завтра. Подошли англичанки, Жека запросто положил руку на талию Джулии. Затеяли общий трёп. Бойцы третьего английским владели коряво, однако оказалось, что по-русски они говорят вполне сносно. Объяснили это тем, что английский и так преподают почти во всех школах, а близкому к их родным языкам русскому учили тайком родители дома. Русскую тиранию в их мирах все очень не любят, осуждают и считают, что знание русского языка может оказаться в жизни весьма полезным — например, чтоб непонятливостью не злить лишний раз оккупантов.

Наконец, перезнакомились, разговорились, принялись рассказывать истории, первое звено по очереди выступали переводчиками. Разговоры велись в основном вокруг бильярда, но краем задевали обычную жизнь в СЕМе: школы, работы родителей, в каких заведениях отдыхали. Среди прочего Жека услышал несколько «мигрантских» анекдотов про аборигенов и с удивлением узнал в них известные с детства «чукотские» или «эскимосские» истории. Из чего следовал довольно неприятный вывод, как к ним относятся все эти выходцы из цивилизованных миров. Впрочем, не все — Жека покрепче прижал к себе Юлю.

— А что ж вашего сержанта тут никогда не видно? — по странной ассоциации спросил Джонни.

— И на практике его не встречали, — поддакнула Ленка.

— Вы его знаете, что ли? — удивился Ярик, новый лидер третьих.

— Знакомы немного, — без эмоций сказал Жека.

Ярик улыбнулся, — странно. Нам кажется, что ему всё пофиг. Мы его тоже редко видим, в космос водил раз, показывал «ос» в ангаре, и всё — дальше сами, по программе. Вот вам с Пьером и вторым с Клаусом повезло! Даже этим, — он говорил по-русски, кивнул на Энн, — повезло с их Машей…

Жека в душе возмутился «этим», но в целом с ним согласился — с ними повезло не только сержанту Марии. Ещё чуть прижал Юлю к себе, она положила голову ему на плечо, шепнула, — не забыл?

Жека помотал головой — такое забудешь!

Время раненным в заднюю лапу кенгуру с нарушениями вестибулярного аппарата зигзагом доскакало до отбоя и, видимо, решило умереть на финише, поползло еле-еле. Жека тайком вынул комочек Юлиной жвачки, сунул в рот, принялся незаметно разжёвывать. При чистке зубов осторожно прижимал комочек языком то к одной щеке, то к другой, чуть не проглотил при споласкивании, удивляясь, на что только не пускаются люди в погоне за сомнительными удовольствиями. В казарме разделся до белья, поднялся по лесенке к себе в ячейку и, как сказала Юля, прилепил жвачку на край, где прилегает крышка.

Улёгся на спину, уставился в потолок ячейки и принялся отсчитывать пять минут, — «и раз, и два, и тричетырепять, э… ше-е-есть, и семь, восемьдевять, девятнадцать, два-а-адцать…»

Наверное, это были самые длинные пять минут в его жизни. Он осторожно вылез на лестницу и впервые спокойно спустился. В казарме горело «ночное» освещение. Хорошо понимая, что никого не сможет разбудить, всё равно на цыпочках прокрался в конец их прохода. Потянул крышку нужной ячейки, и она подалась!

Во рту внезапно пересохло, в голове застучали барабаны, Жека решительно залез в люк.

— Прикрой крышку, — раздался шёпот с придыханием.

«— Не спит»! — обрадовался Жека и прикрыл крышку. В ячейке оказалось не сказать, что очень просторно, и хрупкая такая, изящная Юлина фигурка всё-таки занимала свою часть весьма замкнутого пространства. Стараясь не оттоптать что-нибудь нежное локтями или коленями, он целенаправленно двигался на звук её дыхания.