Виктор Стогнев – Джонни и «Зов предков» (страница 37)
— Ну, допустим. А дальше? Война с целым кланом? Ты представляешь себе, что это такое? — лейтенант суров.
— Господин лейтенант, — вздохнул Джон, — раньше нужно было представлять, а сейчас уже не зачем — всё и так увидим.
Джон зашёл к Люси поболтать, но она была явно не в духе, разговор не клеился.
Он ей передал привет от Эрхуфа, Люси кивнула, — ему тоже приветик.
Джон спросил, как дела в Джудии? Говорит, что не знает, давно там не была.
Джонни улыбнулся, — как малыш?
Люси сухо, — хорошо.
— Познакомишь? — Джон серьёзно.
— Конечно, — ответила Люси, не отвлекаясь от канцелярской работы.
— Так я зайду? — спросил Джон с надеждой.
— Буду рада, — равнодушно пропела Люси ровным тоном.
— Ты прости меня, — решился сказать Джон.
— Хорошо, прощу, — проговорила рассеянно, и всё. Как об стенку! Джон, посопев, развернулся и вышел, не оглядываясь. А зря — он не видел, каким взглядом проводила его Люси. Когда он ушёл, она долго смотрела на закрытую дверь опустевшими глазам, с её щеки скатилась первая слеза…
Джонни неспешно прогулялся до КПП, ему внезапно захотелось побыть одному. Не то, что он себя жалел или хандрил. Джонни испытывал странное, новое чувство — и грусть, и ещё что-то, наверное, нежность. Чувство новое, но как будто забытое данным давно, и вот оно вернулось из поры счастливого детства. Джонни и обрадовался ему, и удивился — он был уверен, что жизнь давно выжгла в его душе подобные чувства и воспоминания. Оказывается, он — сентиментальный подонок, кто бы мог подумать! Джонни повеселел от этой мысли и зашагал бодрее.
Ребята на КПП ему искренне обрадовались. Давно не виделись, и слава Богу — их совсем не тянуло повидаться с Джоном в развалинах. А на КПП другое, даже милое дело. Зелёный этот достал вообще, никакой жизни с его уставщиной. Он и так был не сахар, а после лазарета стал просто какой-то контуженный, блин! Но парни знают, что сержант избегает встречаться с Джонни, так им интересно — Джон на минутку заскочил, или желает кофе с ребятами испить? Он охотно принял приглашение, пил кофе и с удовольствием слушал последние жандармские сплетни.
Наконец, с попутки спрыгнули бойцы его отряда. Ребята присоединились к компании, оживлённо болтали с приятелями — большинство молодых жандармов знакомы со школы. Знают родителей друг друга, сестёр, братьев. Ребята спрашивали, как у них дела, передавали приветы. Джон скрипнул зубами. — Парни, нам тут нужно кое-кого подождать, мы за вас часок подежурим?
— Конечно, хоть до конца смены! — весело загомонили постовые.
Смешно, конечно, но Джон впервые стоял в наряде на КПП, не до того ему было. Всегда находились дела и важней, и интересней. Простояв полчаса, Джон решил, что потерял он немного, средненькое удовольствие. Будь он поэтом или писателем, тогда, конечно, самое оно, а для него время до подъезда «следователей» растянулось, как старая резинка на солдатских трусах. Но дождался их «проша» и обрадовался, как родным — вытащил ствол и демонстративно передёрнул затвор. Муха навёл на машину станкач, Чижик положил на бруствер из мешков с песком ручник, Слон с пистолетами занял позицию сзади и сбоку от автомобиля.
Парочка в машине оживлённо закрутила головами, козлобородый уставился в окно на Джона. Он, радушно улыбаясь, поманил мужчину ладошкой. Тот чуть замок не сломал, так ему захотелось наружу — стало совершенно ясно, что промедление может привести к печальным последствиям, вон господина Та-ню такие же пацаны из пулемёта расстреляли. Наконец у него получилось справиться с замком, он вышел и, безуспешно пытаясь сохранить достоинство, на негнущихся ногах приблизился к Джонни. Он молча протянул руку, козлобородый, вновь запутавшись во внутреннем кармане пиджака, как вырвал пухлый конверт. Джон принял конвертик и не глядя, через плечо перебросил его Чижику, — проверь!
— Десять тысяч, капрал, — крикнул пацан с небольшой задержкой.
— Ночная смена начинается в двадцать два, но раньше двенадцати лучше не приезжайте — здесь бывает людно, — проговорил Джон, — до вечера… э… ещё пять тысяч?
— Само собой, — «следователь» попытался изобразить улыбку, — как и договаривались. До вечера?
— До вечера, — благодушно ответил Джон. Мужик, развернулся и втянув голову в плечи прошёл к машине, изо всех сил стараясь не сорваться на бег. Дошёл, хлопнула дверца, и машина рванула с места с пробуксовкой в отчаянном развороте.
Немного отъехав, козлобородый с шумом выдохнул и влепил длинному подзатыльник, — нафиг бабки отдавать? Возьмём щенка и расспросим?? Сами всё сделаем, Жоржи??? Уф, хорочшо, что я тебя не послушал, взял эти сраные деньги!
— Ага, а теперь их пацаны на всех попилят, — обиженно пробасил худой, — я ж хотел, чтоб только нам, Алекс!
— Рули давай! — злился козлобородый, — блин, а пацанов придётся у босса просить, тут много ребят нужно… и с гранатами, пулемёты у них.
— Не гони, хватит обычных молотилок, — снисходительно ответил опытный Жоржи, — да и то — пугнуть. Это они с нами были герои, а как парней увидят, обделаются.
Джон со своими бойцами пожелали парням спокойного дежурства и на попутке поехали на гауптвахту навестить старину Зо-на. На саму губу машины шли редко, а попутчиков, даже жандармов, брали ещё реже, поэтому ребятам пришлось изрядно прогуляться от трассы, но в компании им было не скучно. Смеялись над бородатым, как у него ножки подламывались. Джонни пообещал, что ночью будет ещё веселее.
Лейтенанта Зо-на застали при исполнении и не в настроении, гонял по плацу жандармов, лишённых фантазии. Но Джонни и парням обрадовался, и сразу начал брюзжать, что совсем стало на губе тоскливо, самые юморные ребята не вылезают из развалин. Хоть навещают изредка, но могли бы заходить и почаще. В общем, отпустил он бедолаг отдыхать, а сам сходил за травматическим оружием. Начал с разминки — со Слона. Когда ему хватило, за гематомами вышел Чижик, но и он выдержал недолго. Муха держался молодцом, оттого и кличка такая у парня, даже заслужил похвалу лейтенанта, когда, чуть скособочившись и прихрамывая, уступил место Джону.
Джонни себе не льстил, собрался, успокоился, прочувствовал кожей оба пистолета, ощутил их вес. Поиграв мышцами, настроился. И когда Зо-на пошёл на него, он вдруг поймал его ритм, хотя никакого ритма там и быть не могло. Но в полностью опустевшем сознании Джона нечто задало его танец. Он не стрелял в ответ, в полной уверенности в своей неуязвимости, и что каждый его выстрел будет точным. Джонни, как издеваясь, двинулся навстречу лейтенанту.
— Стреляй! — не выдержал Зо-на, — стреляй, щенок, твою мать!
— Мать? Да пожалуйста! — Джонни принялся избивать офицера точными выстрелами… по ляжкам, как новобранца. Зо-на держался, скрипя зубами, но не выдержав, рухнул на колено. Всё — он мишень, но офицер продолжил стрельбу. Джонни двумя выстрелами «отсушил» ему плечи, предплечья, руки Зо-на повисли плетьми. А с лица не сходило выражение злого азарта. Наконец, он как очнулся и захохотал во всё горло, запрокинув голову.
— Вот уж не думал, что доживу до такого! — воскликнул он. — Малыш, в тебя молния ударила?
— Нет, дури обширялся, — чуть не ляпнул Джон, но прикусил язык. Спокойно переспросил, — с чего вы взяли?
— Приходилось слышать про подобные чудеса, — Зо-на счастливо улыбался, — но видеть не приходилось. Спасибо, Джонни!
— За что же? — не сообразил Джон.
— Да, я ж подобное испытывал лет десять назад, — усмехнулся лейтенант, — прямо как в молодость вернулся… когда был, как они, — кивнул он на ребят. Бойцы, не стесняясь, таращились с открытыми ртами.
— Ай да порошок! — смекнул Джон. Себе он по-прежнему не льстил, всё своё он взял у Зо-на, но препарат действительно преумножает возможности.
— Ну, что застыл? Помоги подняться, стрелок, — заворчал начальник гауптвахты, — на сегодня игры закончены, пойдём обедать.
Обед накрыли в комнате отдыха, лейтенант радушно потчевал молодых жандармов. Джон счёл момент подходящим и закинул удочки насчёт филиала губы в развалинах. Дескать, там постоянная многоуровневая охрана, и, вообще, через развалины бегать психов не найдётся. Полно тяжёлой и опасной работы для арестантов, и возить их не нужно, пешком дойдут. И главное — бойцы отряда всегда готовы составить компанию в его упражнениях.
— Если ты про себя, я — пас! — лейтенант шутливо отгородился ладонями, но было видно, что предложение ему по душе.
— И, само собой, офицерская доля в трофеях вдобавок к жалованию, — сделал Джон «контрольный выстрел».
— М? — приподнял бровь Зо-на.
— Немного, — сокрушённо признался Джон, — пока пятьсот.
— Ха-ха-ха! — внезапно расхохотался лейтенант, — Да-на прав — вы там в ноль оборзели! Сегодня же с ним переговорю, думаю, он не будет против. А вместе мы округ продавим, они там уже и не знают, как нас ещё наградить, чтоб мы с ними не забыли поделиться.
Джон не преминул воспользоваться хорошим настроением лейтенанта и выпросил его джип. Джонни следовало поторапливаться, по программе инъекции делались всё чаще. Курс начинался с одного укола в три дня и уже дошёл до двух в день. Всё это он, конечно, Зо-на не объяснял, просто сославшись на дела в отряде. Начальник, видимо считая уже Джона своим, легко разрешил покататься на своей машине.
По пути заскочили в штаб жандармерии, Джонни договорился с командиром о доступе в оружейку и об «аренде» автофургона на ночь. Решив текущие вопросы, вернулись на базу, где Джон получил новую дозу, и его неожиданно повело. Он едва сумел дойти до койки и, засыпая в падении, услышал голос Эрхуфа, уже не понимая смысла слов: