Виктор Стогнев – Джонни и «Зов предков» (страница 12)

Девоньки поделились радостью — почти готова их общага. Заброшенный дом отремонтировали специально под это благое дело. Джону стало стыдно — мог бы и поработать для девчонок-то. Разговорившись, он понял, что стыдиться ему, как обычно, нечего — общага для девушек только почти готова, а офицерский клуб и сержантское общежитие уже и полностью. Даже свет и воду дали. Дело, конечно, нужное, даже необходимое. Но вроде бы сделал дело — маршируй смело, переходи к боевой подготовке. Однако, судя по производственному травматизму, дел оставалось непочатый край. Хотя, справедливости ради, нужно заметить, что не все травмы были совсем уж производственными.

Возглавил почётный список ударенный сержант — пострадал от рентгену. Последним, что успел сделать Дэн до своей командировки, стала установка и подключение рентген-агрегата. Джон осмотрел его с интересом и опаской. Аппарат подключали те же люди, что и телефонные провода. Очень хотелось опробовать, но никакой подходящей кандидатуры в испытатели в голову не приходило — всех было жалко. И как раз является сержант, успевший удариться повторно и неоднократно уже в столовке. Сдав Дэна под арест, он поспешил за Джоном, но тот видимо увлёкся завтраком. Не обнаружив его в столовой, сержант нагрянул с инспекцией на кухню, больше, по его мнению, Джону прятаться было негде.

А Харпёр, уже привыкнув к жизни без битья, высвободившееся от побоев время использовал для самообразования — изучал инструкцию по кухне. Интересно ему было, за что же он так долго страдал и были ли для того юридические основания. Вот дошёл он до параграфа «…посторонним, а так же всем прочим в повседневной одежде строжайше запрещается…», и тут как тут посторонний, да ещё и с хамскими вопросами и с наглой мордой. Чуткую, жалостливую душу Харпёра просто достали голодные попрошайки, кроме Джона, конечно. В руку Томаса сам собой лёг удобной ручкой увесистый черпак, и вечный дежурный, не вдаваясь в знаки различая и мотивы вторжения, приступил к выдаче доппайка.

Отоваренный сержант явился за медпомощью, был узнан Джоном и направлен его наущением на флюорографию — типа сестричке не понравился цвет его лица, особенно под глазками. Джонни скромненько из кабинки управления дал испытателю последние инструкции — куда встать, к чему прислониться, сказал: «не дышите» и опустил рубильник. Говорить «дышите» было уже не зачем, да и некому, фактически, а рентген-агрегат загорелся. К счастью, огнетушители в санчасти были исправны, быстро ликвидировав возгорание, Джон волоком вернул сражённого рентгеном сержанта на исходную позицию в приёмной, типа, он только что пришёл. Как с пожара весь в пене прибежал и упал на последнем издыхании. Ну, такую свою официальную версию озвучил Джонни дежурной сестричке.

— Как сержантам-то не везёт, Господи! — жалостливо и непонятно воскликнула сестричка.

Джон попросил с этого места поподробнее. Оказалось, что сержант, доставленный в санчасть без сознания, был другой, он так и лежит. Голова у него кружится и тошнит беднягу. И он такой не один, с ним ещё трое потерпевших, но их сегодня отпустят. На них действительно кто-то напал в развалинах — избили и обобрали. У сержанта пропали деньги, часы и пистолет.

— Совсем совести у людей нет! — воскликнула девчушка.

— Ага, — задумчиво кивнул Джон, — совесть у него пропала раньше.

Джонни направился взглянуть на страдальца чисто из интересу, и его чуткость получила заслуженную награду. В комнатке временного стационара, кроме травмированного, обнаружился Карл, боец с КПП. Пришёл навестить раненного товарища.

Жандарм

Джон встрече обрадовался, Карл удивился, но оба не подали вида. Джонни буркнул, что пора свиданку закруглять и, вообще, делом надо заниматься.

— Вот ты, пойдём, поможешь, — обратился он к Карлу, уходя.

Карл изобразил вынужденную покладистость и пошёл следом. В фотолаборатории Джон усадил нового приятеля за рабочий стол. Со словами: «А мы кофейку сейчас», налил воды в прибор для стерилизации инструментов и нажал на клавишу пуска. Заметив недоумение Карла, Джон объяснил, что до фотолаборатории здесь была обычная процедурная, только её перенесли, а стерилизатор не перенесёшь, потому что розетки запрещены, чтобы персонал на себя ток не мотал. Вот и стерилизуют тут всякое, ещё и за кипятком постоянно лазят, достали, блин.

— Да ты не думай чего, всё стерильно, фирма гарантирует, — попытался Джон снять напряжение каламбуром, доставая банку растворимого кофе, одолженную Харпёром из офицерского довольствия.

— Ага, а ничего, что там вон то плавает? — опасливо спросил Карл, указывая на медицинский инструмент.

— Ну, ты даёшь! Они ведь железные! Получай, — протянул Джон приятелю кружку. Достал из стола кулёчек сахару, — угощайся.

— Спасибо. А ты? — Карл его немного стеснялся.

— Кружка одна, давай по очереди.

— Тогда ты первый!

— Ладно. А ты, раз рот свободен, расскажи, как твоего сержанта угораздило.

— Да напали и всё. Что тут рассказывать? А ты что тут делаешь?

— Приятель попросил подменить, надо ему, — уклончиво ответил Джон, прихлебнув из кружки.

— Правда, настоящее кофе?

— Правда, можешь поверить. На слово, — усмехнулся Джон.

— Да ладно тебе, не жадничай!

— А ты не ври. «Просто напали», — передразнил его Джон.

— Как ты кого-то просто подменяешь! Меня бы кто-нибудь так попросил, блин!

— И не вру я, вовсе, Дэн бы меня точно попросил, если б успел. Арестовали его.

— Фотографа? Штатского?! — не поверил Карл.

— А на нём не написано. Дэн с моим направлением попал, случайно. Так что я его здесь подменяю…

— А он тебя на губе?! Ха-ха-ха! — развеселился Карл.

— Уф, тебе кофе сделать? — Джон допил из кружки, — тогда не трави мне тут про Дэна. Давай про сержанта.

— Не — сперва про Дэна. А ты кофе-то наливай, раз обещал… Ага, спасибо. Как тебе удалось такое провернуть?

— Случайно, конечно. Я б специально и не взялся, наверное, не понимаю ж тут ни хрена. Рентген-аппарат вон поломался, а как его чинить?

— А ты сам бы поменялся с кем-нибудь, кто понимает?

— Хм, с тобой, что ли?

— Не. Братишка младший со мной служит, вот он головастый, только убьют его в жандармерии.

— Где?!

— Джон, у тебя точно папа полицейский? — насторожился Карл.

— У мамы моей спроси, — не стал врать Джонни.

— Ха-ха-ха! Жандармерия у нас полевая, за военным порядком следим.

— На губе тоже ваши?

— Конечно.

— Дэну помочь можно?

— Можно. Если братика пристроим в лабораторию.

— Ладно, Карл. Только два условия. Во — первых, Дэн через неделю должен быть здесь, живой. Иначе тебе трындец. После братика, его первого ухайдакаю, — по-дружески душевно предупредил Джон.

— Я почему-то тебе верю. Сказать почему? Твой отец не полицейский и уж точно не капитан Ха-на.

— А я никогда и не настаивал. Однако вот моя солдатская книжка, — пожал плечами Джон.

— Да хоть десять, блин! Ни один полицейский никогда не станет выручать кого-нибудь просто так. Что взять со штатского? А ты и с меня ничего не потребовал. Но главное, ты не наркоман.

— А у копов все детки укурки? — усмехнулся Джон.

— У капитана Ха-на сынок, по очень достоверным слухам… папка ему, говорят, даже права сделать постеснялся. Так он берёт чью-нибудь машину покататься, человек, не разобравшись, сразу бежит заявлять. А людям задерживать придурка, потом извиняться, отпускать, конечно, а самим на биржу труда из-за папы его…

— Нормально! Я, значит, на любой тачке могу рассекать!

— Блин, точно. Ты, похоже, многое можешь. Не всякого бы капитан Ха-на лично на сборный пункт провожал. В розыске?

— Да кому я нужен? Ладно, насчёт Дэна ты понял? За нарушение формы одежды больше недели не дают, я это точно знаю.

— Да, понял я, договорились. Придётся рискнуть, братишке ж так и так не жить!

— Да в чём дело-то, Карл?

— В именах наших. Я, вообще-то, Чарли. А он Пол.

— И что?

— Мама нас Карлом и Паулем звала, как бабушка назвала. Она из Этарха родом, вот. Однокашник его раззвонил, так заедают парня.

— А ты?!

— А меня тоже. Только давай Пауля ещё до обеда сюда перетащим?

— Давай. Но сначала ты мне честно расскажешь, что вы такое в развалинах делаете, и из-за чего вас отоварили.

— Да сам же всё увидишь, раз ты вместо Пауля… ну, ладно-ладно, только кофе ещё угостишь?

— Запросто, начинай.

Карл начал издалека. С любви к Родине. Собрались люди за её здоровье выпить, да кто-то выпивку уволок. Десять ящиков вискаря!