Виктор Стогнев – Чу-zone. Костик сынок мэра (страница 48)

Виталий закончил и, передав листы следователю, сказал:

– Мне бы в туалет.

– Идите, – разрешил Николай Александрович, указав ладонью на покрашенную белой краской дверь.

За ней действительно обнаружился туалет, и Виталик с удовольствием сбросил конденсат в унитаз. Пока он писал, следователь вызвал конвой. Николай Александрович, разглядывая писанину Виталика, молвил:

– А у вас хороший почерк. Ну, до завтра.

– До свиданья, – сказал Виталя, и его повели обратно в палату.

Далее жизнь пошла по уже известной колее. Пусть намного приятнее она не стала, потеряв новизну, обстоятельства уже хотя бы не шокировали. В палате так же воняло, матерились санитарки и орали больные. Только на ужин дали жареную камбалу и макароны.

Большую часть ночи Витале удалось проспать, разбудили его лишь под утро вопли мужика с червями – твари, видимо, тоже проснулись и устроили себе ранний завтрак.

Угрозы физического насилия на него не действовали, он всех и каждого крыл матом и явно выпрашивал четвертования с предварительной варкой в масле. После рассвета пришли санитарки и добавили разнообразия.

Больные больше бессвязно орали, бабки матерились и делали свою всегдашнюю работу. Конвойные на всё бесстрастно смотрели и держали автоматы наготове.

Наконец, ходячих проводили на оправку, и вскоре пришёл доктор. Он тоже почти ничего нового не говорил, только увеличил клизмы пациентам, потерявшим память.

Доктор сказал, что у мужиков совесть наверняка есть, и его врачебный долг её обнаружить. Просто прячется очень глубоко, наверное, в жопах, так ей там станет неуютно и она проснётся.

Мужики кисло улыбнулись, а Саша назвал весёлого молодого человека фашистом.

– А вам ведь ещё не назначали промывание желудка! – воскликнул врач. – Что вы скажете, когда назначат?

Саша подумал, что и так что-то разговорился, и промолчал. А после врачебного обхода конвойные ходячих больных повели в столовую на завтрак. И сразу из столовой Виталика проводили в знакомый уже кабинет.

Конвойный ушёл, закрыв двери, а Виталий поздоровался со следователем и присел у стола на стульчик. Николай Александрович снова выдал чистые листы и ручку, а сам спать не стал, принялся читать, что Виталик написал ранее.

Он прочитал два листа и, подняв умные глаза в очках на Виталика, сказал серьёзным тоном:

– Да у вас хороший слог. Обязательно продолжайте писать. Если будете себя правильно вести, у вас для этого вскоре появится масса времени.

– Спасибо, Николай Александрович, – почтительно ответил Виталий и продолжил записи.

Он работал до полудня, и следователь вызвал конвой. Виталика проводили на обед в столовку и вернули в кабинет, где его ждали чистые листы. Николай Александрович, наверное, тоже где-то обедал и, немного почитав писанину Виталика, задремал. А Виталий писал.

В конце служебного дня у следователя традиционно сработал будильник. Виталий сходил в туалет, и конвойный отвёл его в палату. Далее обычная жизнь, наполненная вонью, червями и матерными воплями, только на ужин дали солянку.

Прошла ночь, похожая на вчерашнюю, началось уже знакомое утро. В тюрьме вообще редко происходит что-то новое, и магическая в этом смысле такая же, как остальные.

Ходячих больных конвой отвёл на завтрак в столовку. Из столовой Виталика снова повели в кабинет следователя, и он думал, что это скоро закончится. У него осталось писать, примерно, до обеда, пусть и описывал он всё очень подробно.

Он традиционно поздоровался с Николаем Александровичем, уселся на стул и приступил к работе, а следователь с интересом читал готовые листы и иногда повторял, что Виталику определённо надо писать книги. Слог у него хороший, а если фантазия слабовата, в тюрьме ему вывалят уйму материала.

В полдень конвойный отвёл Виталика в столовку и с обеда привёл обратно. В кабинете Виталик увидел следователя Николая Александровича Реброва, своего адвоката Андрея Владимировича Каца и Сьюзи. Все в деловых костюмах, гости сидели у стола на стульчиках, как в столовке.

– Здравствуйте, – проговорил Виталик.

– Здравствуйте, – молвил адвокат.

– Привет, Виталя, неплохо выглядишь, – сказала Сьюзи.

– Проходите, присаживайтесь, – сказал следователь. Когда Виталий уселся на свой обычный стул, продолжил. – Теперь при вашем адвокате можно провести допрос, но мне осталось лишь вручить вам официальное обвинение, – он вынул из папки какие-то листы и протянул их Виталику. – Ознакомьтесь и напишите «с обвинением согласен полностью», «согласен частично» или «не согласен».

Виталик добросовестно всё прочитал. Ничего нового он о себе не узнал и спокойно написал, что согласен полностью и подписался. Следователь же заговорил снова:

– Теперь остался лишь суд, он и вынесет вам приговор. В вашем деле отмечено ваше раскаяние и готовность помогать следствию, вы можете рассчитывать на снисхождение. Тяжесть содеянного велика и на многое не надейтесь, но уже сейчас есть возможность облегчить вашу судьбу. Первый вариант, вы отправитесь долечиваться в старую палату, а потом будете дожидаться суда в обычной камере…

– Хочу вам, Виталик, напомнить, что вы сдали своих подельников и кинули их на деньги, – вставил адвокат. – Боюсь, что даже магия вам не поможет, среди заключённых тоже есть маги.

– А какой второй вариант? – сипло спросил Виталик.

Неожиданно заговорила Сьюзи:

– У меня для тебя хорошие новости. Костик сам прибыл в Чудоевск, у леди Джины нет к тебе претензий.

Виталик расплылся в улыбке.

– Но ты же при мне взял из кассы клуба сто тысяч долларов, – напомнила Сьюзи. – И старая недостача триста тысяч евро…

– Я всё верну! – прохрипел Виталий.

– Само собой, – сказала Сьюзи. – Я покупаю твою квартиру за полтора миллиона долларов.

Андрей Владимирович положил на стол папку с некими документами, открыл её и молвил:

– Подписывайте, Виталий Игоревич, бумаги. Разница в ваучерах сегодня же поступит на ваш счёт в казначействе Чудоевска, они платят четыре процента годовых. Когда вы отсидите свой четвертак, купите две такие квартиры.

– И вас прямо отсюда переведут в нормальную палату, где вы и будете находиться до суда, – пообещал Николай Андреевич. – А после суда останетесь на весь срок здесь в обслуживании, – он благожелательно улыбнулся. – Тут вас точно никто пальцем не тронет. Будете писать книжки.

Последний аргумент склонил Виталика, он решительно встал и подписал документы.

– Вот и умница, – сказала Сьюзи, вставая. – Не скучай тут, я буду тебя иногда навещать.

Она и Андрей Владимирович вышли, а за Виталием вскоре пришёл конвой. Его и вправду отвели в другую палату, где он познакомился с нормальными мужиками с нормальными сотрясениями или ушибами головного мозга.

Никаких червей, вони и стонов! По ночам все спали, на оправку в туалет или кушать в столовую всех водили конвойные! Как мало, оказывается, для счастья человеку надо.

Виталик поправился, и через неделю его отвезли в суд. Присутствовал его адвокат Андрей Владимирович и даже дал судье какие-то бумаги. Вроде, характеристика с места работы и благоприятные отзывы из тюремной больницы.

С учётом всех обстоятельств по совокупности всех эпизодов с частичным поглощением судья присудил ему двадцать три года лишения свободы с отбытием в тюремной больнице, хотя гособвинитель и требовал тридцатку строгача.

Виталю привезли обратно в тюрьму, в ту же больничку, только переселили из палаты больных в камеру обслуги, хотя разницы он почти не заметил. Его подвели к кровати «смотрящего», мужика около пятидесяти лет. Сиделец отличался худобой и обилием татуировок. Он сказал Витале:

– Я тут задумал писать воспоминания. А говорят, что ты хорошо пишешь. Значит, я буду вспоминать, а ты записывать. Пока садись и слушай.

Виталик покладисто присел на коечку и изобразил внимание. Он быстро сообразил, что мужику скорее нужны свободные уши, хотя и писать всё-таки пришлось – дядька обладал магическими способностями. «Смотрящий» потребовал показывать, что у Виталика получилось, и долго читал.

– Нормально, – одобрил старший. – Слушай дальше.

Творчество совсем не избавило от обычных работ, Виталик получал утром кусок коридора и старательно отмывал пол и стены. Его больше всего раздражали всякие, кто шарахался по помытому.

Но это были, или конвойные, или оперы, или следователи – на них пасть лучше не открывать. Как и обещала, Сьюзи пришла на свидание, показала чек, что на сберегательный счёт Виталика в казначействе положила миллион чудиков.

Не дала и больше не приходила. Старые страхи забывались, надежды стали казаться смешными. Эмоции смазал режим дня, время остановилось, кажется, на долгие годы…

Глава 18

– Кокаин Лены, я ей только помогаю его продать, – честно сказал Костик.

– Ещё лучше! – воскликнул Григорий. – Мама моего внука! Столько от этого кокаина бед! Я вообще выступал за то, чтоб пристрелить тебя, а теперь даже не знаю!

– Как пристрелить?! – опешил Костя.

– Из пистолета, – охотно пояснил папа.

– Ну, разве какой-то студент важнее целого декана? – спросил вдруг дядя Игорь.

– А причём тут декан? – не понял Константин. – Наш, вроде, заболел.

– Угу, – кивнул дядя Серёжа. – Получил пулю в голову, сильно заболел и быстро умер.

– По достоверным сведениям эта педерастина не только вовсю употреблял, но и через кокаин заводил отношения со студентами, – угрюмо сообщил дядя Игорь. – Подсаживал козёл смазливых пацанов на эту дурь и склонял к близости!