Любившие люди – факиры и феи,
Ссоры смешные и непонятные
Воспринимали, как гибель Помпеи.
Где это всё, почему же, как ящерица,
Холодны и мерзки милые рты?!
Не знает никто, ведь в вазе не старятся
Из мёртвой бумаги живые цветы.
«Так необычного хотелось…»
Так необычного хотелось,
Всё ж было шарпано, оплёвано…
Но март по капельке, несмело,
Уже зеркальность льда проклёвывал.
Он утверждал свою возможность,
И невозможность утверждал,
И всё, что сковывала ложность,
Освобождал, освобождал.
И тот, кто необычным бредил,
Вдруг томик пёстрый отложил,
С рассказами, в которых Бредбери
Необычайностью – душил.
Открыл окно, чтоб освежиться,
Он испугался в первый раз —
Необычайное приснится
И сделает заикой вас.
А март по капле, осторожно,
Свою возможность утверждал,
И всё, что сковывала ложность,
Освобождал, освобождал.
«На танцы бегают мальчишки…»
На танцы бегают мальчишки,
За них тревожусь от души,
Они, как новенькие книжки,
Не знаешь только – хороши ль?!
Они ещё проходят классы,
Девчонок запросто меняют
Не потому, что ловеласы,
Они себя в них проверяют.
И этим кое-кто гордится,
Я по себе всё это знаю,
Но только это – не годится,
Девчонки тоже проверяют…
1958
«Из чего же девчонки сделаны…»
Из чего же девчонки сделаны?
Видно, этого не пойму,
Видно, это понять не велено
И не сказано – почему?..
Может, ими мы ошаманены?
Присмотритесь, как странно одеты.
И причём все какие-то мамины —
Вдруг они не с нашей планеты?!
Я боюсь своего открытия,
Когда вижу, как их обижают,
Когда вижу, как к ним, в общежитие,
Парни пьяные приезжают.
Ну а вдруг такое случится:
Поздней ночью, когда все спят,
Непонятной волшебной птицей
Бросят нас и все улетят!
Это страшно, воочию вижу,
Как повянет мой шар земной. —
Я тебя никогда не обижу,
Только ты будь всегда со мной.
«Ранним утром двери отворю…»
Сыну Мише
