Своим явленьем.
Он наверняка
Сбежал, стервец, из цирка и не хочет
Возврата на арену.
Попугай,
Но если купол неба – лучший кров,
Тогда зачем изволил напугать
Своей окраской наших воробьёв?
Лети к себе в далёкие края
За сине море и за море сини.
Ты не похож совсем на воробья
И не заискивай пред стаей воробьиной.
Как хорошо, что в форточку успел —
Но этого «плебеи» не простят.
И лишь за то, что ты красив, пострел,
Ещё не раз при встрече отомстят.
Так что давай,
Не унижай красу,
Лети к своим тропическим морям.
Не то я завтра в цирк тебя снесу —
Забыть свободу,
На смех воробьям.
«Что за чудо живые заячки…»
Что за чудо живые заячки!
Как бы снова их встретить мне? —
Думал я, лёжа в белой маечке,
О тех зайцах, что снились мне.
А по комнате запах оладий
Утро синее ворошит,
А по комнате новым платьем
Мама тихо-тихо шуршит.
Только я ведь не сплю и тоже
Жду домой отца из тайги —
Хлеб от зайцев куда дороже,
Чем оладьи и пироги.
Я сижу на отцовских коленях.
Разговоры о жизни в лесу.
Хвалит наши приготовленья,
А я заячий хлеб грызу.
Мы с отцом смеёмся согласно,
Мы с отцом уедем в тайгу.
Хлеб от зайцев – это прекрасно,
Только маме мы – ни гу-гу.
А потом я вырос и понял
(И как будто родился вновь) —
Что не заячий хлеб тревожил,
А отца моего любовь.
Цветы
Семейные люди, отставьте заботы,
Красивая женщина, слёзы утри,
Мужчина, уставший после работы,
Давайте присядем, поговорим.
Вы помните юность, живыми цветами,
До вскрика наполнившими тишину:
Запахом чуда и теми глазами,
Которые славили вашу жену.
Не надо таиться, память не стынет.
Да там уж деревья, где были кусты,
И в вазе теперь с небесною синью
Спокойно живут неживые цветы.
Зачем их храните? Дешевле… не вянут?!
А муж не такой, не такая жена,
Дети и те нелюбимыми стали,
А с вами ведь тоже дружила весна.
Были вы – бедные, всё же – богатые, 
