Виктор Сиголаев – Пятое колесо в телеге (страница 54)
– Выучил?
Вот она достала!
Сатанинская училка с дьявольской нудотой в душе. И щурится на меня так, будто я ей целый мир вернуть должен. Ох, как хочется послать подальше эту… «Галю ж мою, Галю»! Но… это внедрение, сынок. Суровые будни разведчика.
– Пока нет. Не выучил. Но в процессе.
– Час тебе даю!
А ведь ее уже не просто послать хочется. В пешее асексуальное путешествие. Уже начинаю испытывать острое желание…
Отставить, поручик!
Гусары дам не лупят. Порют разве что, но это в крайних случаях. Угораздило же меня сегодня на плантациях встретить это адово отродье в числе первых.
– Успею, – покладисто промямлил я и сменил тему: – Надрезов где? Мне надо отчитаться ему, что успел до часу вернуться.
– Он в город уехал. Фасулаки за старшего.
– Чего?
Вы поглядите на него – в город!
Ах ты, гиена… от комсомола. Зачем же мне тогда сроки устанавливал, свободу мою личную ограничивал? Зная при том, что сам к этому времени свалит! Вот все они такие… функционеры хреновы – нас, рядовых ленинцев, и за людей не считают!
– Ты про час понял? – поинтересовалась Галина отмороженным голосом.
Я вздохнул и закатил глаза. К небесам.
Там светило солнышко и мелькали беззаботные птички. А рядом гомонило студенческое братство, высушенное от жажды и липкое от виноградного сока. Вон Тошка у гигантского контейнера, рукой мне машет, а чуть дальше – грозный полубосс Фасулаки, подозрительно косится в нашу сторону: никак бездельники у него завелись в бригаде коммунистического труда? Непорядок!
Вдали над зелеными рядами летают гроздья винограда – то в одну сторону, то в другую. Нет, не думайте, что это у меня галлюцинации от жары. Это наши студенты от невыносимой скуки сельхозбудней устроили глюкозную перестрелку. Да-да! Виноградом в качестве боевых зарядов. Ценным и необычайно вкусным продуктом, ради которого любой эскимос душу продаст со всеми потрохами. А эти балбесы вон чего вытворяют! Эх, знал бы тот эскимос, как чудесно впечатывается тяжеленая гроздь южного муската в спину улепетывающего противника. Только брызги в разные стороны!
Короче… жизнь кругом кипит и бьет ключом! А передо мной тут замороженная мумия по имени Галя, стоит и изводит дурными вопросами честного человека – когда же он чертову молитву выучит. В обоих смыслах «чертову»! Или что у них там – заповеди сатаны? Блин, как я мог до такого докатиться?
– Послушай, Галя, – вкрадчиво начал я «Арию заморского гостя». – Тут такая ситуация… Короче, мне очень нужно с тобой поговорить. Серьезно поговорить. Отойдем?
Галина растерянно заморгала.
Что, сбой алгоритма начинается у мадам, пардон, мадемуазель киборгини? Я тебя разморожу, сосулька ты… «неистовая»!
– П-поговорить? О чем?
– О тебе, – нагло заявил я. – Видишь, вон там, около лесопосадки рама от трактора? Давай там присядем.
И, не дожидаясь согласия, зашагал прочь от студенческого гвалта.
Знаете, что мучительней всего для женщины? Абсолютно для любой женщины, практически без исключений. Недосказанность! Недорасставленность точек над буквами «и», особенно если они украинские или, скажем, английские. Не женщины, разумеется, а буквы. Про английских женщин не знаю, а вот наши вдогонку с украинскими ну просто органически не переваривают пустоты. Где бы то ни было – хоть в мозгах, хоть в кошельке. И когда в разговоре или, ежели подходить глобальнее, в отношениях ты оставляешь лакуну двусмысленности, они все сделают для того, чтобы пустоту эту наполнить смыслами.
Эх, красиво сказал!
А если не выеживаться – оборви разговор на самом интересном месте и повернись к собеседнице спиной. Сам посмотришь, что получится. Если не схлопочешь по затылку чем-нибудь тупым и тяжелым, тогда женщина наполовину уже твоя. О, сорри! Не женщина… пока. Для начала – ее рассудок. Ее чувства, интерес, неистребимое любопытство, ломающее стены и… порой даже и кости.
Мои косточки пока целы.
А значит, и Галина никуда не денется, почапает за мной как миленькая.
Демонстративно не оборачиваясь, я вразвалку продефилировал до начала густого подлеска, плюхнулся задом на железяку и гостеприимно смахнул мусор рядом с собой, не забыв при этом глубоко и почти с надрывом вздохнуть. Это тоже должно означать, что разговор предстоит действительно чрезвычайно серьезный.
Кажется, сработало.
Галина молча присела рядом. Насторожилась.
– Мне нужно знать, – сказал я, – зачем тебе, такой умной и красивой девушке, молодой, все это надо?
– Что это?
– Ну, все эти игры с чертом-дьяволом?
Галина помолчала.
Кто сказал, что она прямо так сразу и начнет со мной откровенничать? Сперва необходимо нащупать брешь в ее обороне и пробить защиту. Это мне вполне по силам, момент, главное, не упустить.
– А тебе? – неожиданно спросила она. – Тебе зачем это надо?
– Я первый спросил! – включил я «детский сад, штаны на лямках». – Первый, верный, револьверный.
– Первый спросил, первый и отвечай, – отрезала Галина. – Или разговор окончен.
– Хорошо. Как скажешь. Отвечаю. Со мной все просто: деньги нужны, – выложил я заранее приготовленный аргумент. – В долги залез, понимаешь, а Цима дал возможность подзаработать.
– Только деньги?
– А что еще?
– У нас много чего есть.
– Например? – реально заинтересовался я.
– Например, связи. Мы очень многое можем. Взять хотя бы Цимакина. Ты думаешь, он сам в технарь поступил? С его церковно-приходским уровнем?
А ведь и верно.
Я вспомнил по прежней жизни, что Цима всегда как-то умудрялся относительно безболезненно проскакивать все сессии в конце семестров, тогда как люди, выглядевшие во сто крат умнее, запросто слетали с дистанции из-за «неудов» и «незачетов». Со студентами в советское время никто особо не церемонился, за уши не тащили. А этот…
– У вас что, есть кто-то среди преподов?
Галина посуровела:
– Это не твое дело! И, между прочим, не мое. К тому же я сама не знаю, кто у нас и где есть, и знать этого не хочу!
– А чего ты хочешь? – тут же зацепился я. – Что тебя больше всего привлекает в этом дьявольском деле? Понимаешь, хочу разобраться, чтобы понять все свои выгоды. Червонцы «с рогами» – это, конечно, замечательно, и связи – дело хорошее, но как-то мелковато все это. Идея-то в чем?
– В свободе, – неожиданно ответила Галина.
Просто и понятно.
А вот это уже что-то. Похоже на реальный кончик нити, за которую много чего можно вымотать, ежели тянуть осторожно. Главное – не вспугнуть жирного рябчика, прости, Галина, это не про твою комплекцию, хотя… фитнес бы тебе тоже не помешал.
– Я тоже всю жизнь мечтал о свободе, – коварно загрустил я. – Кругом же рамки, запреты! Ни скажи чего лишнего, ни послушай, чего хочешь. «Голоса» и те глушат в транзисторе! Где правду-то искать?
– У нас. В нашей церкви. Там все можно! Запретов нет, – повелась Галина на мою нехитрую провокацию. – Наш Хозяин считает человека высшим существом. Каждого! И главное правило для каждого – эгоизм. Да-да! Все должно крутиться вокруг тебя и ради твоего удовольствия. Потому что живем мы один раз! И больше шансов у нас не будет.
– Точно! – подлил я масла в огонь. – Вот это мне нравится, вот это я понимаю! Только «Я» с большой буквы, и никого не признавать!
– Никого не признавать и ни перед кем не смиряться! «Кто изрек «ты должен», есть мой смертельный враг», – так написано в нашей библии. Все условности – зло, свобода – добро. Жить надо здесь и сейчас. Ты сам себе повелитель! «Благословенны сильные, ибо будут они вершить судьбу мира».
Да-да, где-то я это все… когда-то слышал.
А девчулю понесло, однако. И, кстати, эта фразочка про «благословенных сильных» указывает некоторым образом на косвенную связь Галины с моей неадекватной подругой Ольгой, той, которая Жрицей обзывалась. И которая по совместительству сестренка нашего лопоухого комсомольца. Знал бы, светоч, что у него в семье творится, – удавился бы на кумаче.
– Врут у нас кругом, – задал я новую тему. – По телику говорят одно, на кухнях сплетничают другое, а о чем думает каждый на самом деле – одному черту известно!
Галина поморщилась.
А, это я про «черта» завернул уж очень в вольной интерпретации.
– Поэтому и врут, что каждый человек для них, как винтик, как песчинка, – все же приняла она мой пас. – А сами наверху жируют! У них и квартиры, и дачи государственные, у каждого по персональной служебной «Чайке», и по «Волге» в собственных гаражах! Представляешь? И это я еще не говорю про всякие льготы – больницы, магазины, санатории разные!