Виктор Сиголаев – Пятое колесо в телеге (страница 51)
Сбить с толку! Нужно сломать привычный алгоритм, в границах которого этот тип личности чувствует себя как рыба в воде.
Для этого… нужен трэш!
К примеру, самый избитый «мыльный» штамп:
– Я очень хочу найти своего отца! – выпалил я, дабы не затягивать тревожную паузу. – Помогите мне, Татьяна Егоровна. Прошу вас!
Пошла «Санта-Барбара»!
В нашем случае – кондовая отечественная версия по варианту «Цирк зажигает огни».
– Какого отца?
Черного, блин.
– Я вам сейчас все объясню, – вкрадчиво произнес я, аккуратно вытягивая из ее пальцев свой студенческий билет. – Беда у меня случилась! Понимаете, я вчера дома наводил порядок в своем книжном шкафу (педанту это должно понравиться) и совершенно случайно узнал, что папа мой… Караваев Анатолий… мне вовсе и не родной!
Последнее произнес почти шепотом и с выразительным выпучиваением глаз. Хотел всхлипнуть со слезой, но вовремя остановился – психастеники очень чувствительны к фальши.
Женщина вежливо покачала головой, типа «ну, надо же, а от меня-то шо вам надо, любезный?». Не прониклась. Впрочем, ожидаемо. Пока не страшно, просто нужно больше… ада!
– Я нашел… мм… Диплом (это чтобы совместить прежнюю версию со свежим враньем), точнее… копию диплома своего якобы отца. И оказалось, что он учился не в нашем городе, а… во Владивостоке! И как раз в то время, когда я родился, представляете?
Она пожала плечами:
– Ну, так бывает… Витя. Приехал твой папа сюда на каникулы, встретился с твоей мамой, полюбили друг друга…
Ага, уже включается в создание сценария, рассуждает. Это хорошо.
– Да нет же! Вы не поняли. Не могли они встретиться. Никак! Вернее, мама встретилась все же, но… не с ним!
– Как же так?
– А так! Мне всегда рассказывали, что мать тогда проходила практику в госпитале, а папа… мой бывший папа… лежал там с воспалением легких. С осложнением! Целых полгода. Мама за ним ухаживала и полюбила (рыдай от зависти, донна Роза). А еще через полгода – родился я (шестимесячный, что ли… да ладно, прокатит). Это произошло тогда, когда отец был в санатории, восстанавливался после болезни. Он никак не мог учиться в это время на пятом курсе в мореходке! Во Владивостоке!! Они все мне врали!!!
О! Теперь можно и всхлипнуть.
– Наверное… есть какое-то объяснение. Ты спросил у… своего отца?
Зацепила-таки «сопливая» тема любопытную женскую натуру.
– Не просто спросил. Я потребовал объяснений!
– А он?
– А он… меня ударил!
Я тыкнул пальцем в ссадину на своем подбородке. Женщина всплеснула руками и ахнула.
– …Так ударил, что я пролетел через всю комнату, и затылком еще… Потрогайте!
Должна потрогать. Такие, как она, всегда все проверяют собственными руками. А у меня на затылке – шишка от кастета. Все же выросла!
Потрогала.
– Так тебе же… в больницу надо! И в милицию…
– Не стоит, – великодушно изобразил я благородного дона из мыльной саги. – Он же воспитал меня. Был добр. Почти всегда. Обычно даже пальцем не трогал. Вчера только… как дьявол в него вселился.
– Что же такое делается?
Это поп-культура, уважаемая. Бессмысленная и беспощадная. Ну да скоро сами узнаете: «Унгазун гарундже-е, унгазу-ун гарн-дже».
– Мама все объяснила потом, когда уговаривала меня домой вернуться…
– А ты что, из дома убежал?!
– У меня не было другого выхода. – Я почувствовал, что в этом месте слегка пережимаю, и слегка убавил пафоса. – Разобраться мне надо, прежде чем вернусь обратно.
– В чем разобраться?
– Отец… мой ненастоящий отец… Анатолий, он впадает в исступление со всем, что связано… с дьяволом!
Вот это поворотик!
Как раз в «мыльном» стиле – с фолк-бэком на заднем плане: «Унгазу-ун гарн-дже…»
– Что ты такое говоришь?
– Да! В том-то все и дело. – Я опять стал выразительно выкатывать глаза. – Мама объяснила, что мой настоящий… кхм… биологический отец действительно был в госпитале, лечился, потом в санатории встретил… другую женщину и бросил маму! Еще беременную!!
– Гад какой!
На долю секунды в памяти мелькнула Ахеджакова. Тоже психастеник?
– Да! Гад. А год назад он, как выясняется, здесь появился! В городе. Вы представляете? На катере, размалеванном под пиратскую шхуну и с названием… «Сатана». Как специально! Вот мой… отчим и бесится от всего дьявольского. Целый год уже.
Притянуто, конечно.
К примеру, откуда я знаю, что самец-папа вернулся сюда именно «год назад»? Но ведь когда-то и мы, не сомневаясь ни на йоту, верили Розе Гарсиа в исполнении Вероники Кастро. Как можно не доверять искренности мексиканских страстей?
А тут… на тебе – свои Педро с Гомесами. Да еще и на яхте! Должна поверить.
– «Сатана»? Снова он буквы перерисовал?
Я замер.
– Какие буквы? Кто «он»?
– Да Доценко этот полусумасшедший! Есть такой… су-до-вла-делец, – прозвучало как ругательство. – Зарегистрирован в нашей инспекции с разъездным катером вельботного типа водоизмещением… кажется, в полторы тонны. Судно называется… «Сахара»! А Доценко постоянно буквы на нем исправляет, перемалевывает в «Сатану». Безобразие какое! Ловим его и штрафуем регулярно.
И здесь «художества»? Тоже любим пошалить с кистью? Похоже. Ну, что, дон Дьябло, попался? Куда тебе, чертяке козлоногому, против мамонта отечественной бюрократии?
– Послушайте, Татьяна Егоровна! Так ведь этот Доценко… это же как раз мой настоящий папа́ и есть! Я ведь именно его и разыскиваю! И сюда к вам именно за этим и пришел. Вы же… спасаете меня!
Ой, как фальши-иво! Фу-фу-фу.
Да, впрочем, уже без разницы.
– Где? Где я могу его найти? Адрес!
«Имя, сест-га. Имя!»
– Подожди немного, Витя. Я загляну в журнал.
И исчезла в глубинах архива, бросив напоследок на меня озадаченный взгляд. Что-то ее тревожит, но что именно – она пока еще не поняла.
А ведь поймет!
Время уже работает против меня – психастеники очень осторожны и недоверчивы. Какое-то время мой яркий фантик, натянутый на безобразное вранье, пока еще будет слепить глаз, но это уже вопрос пары-тройки минут.
Давай же, тетя Таня! Не подведи.
Проникнись красотой драматического сюжета – с обманутым сыном, коварным отцом и драчливым отчимом. И мамой, которая в конечном итоге оказалась крайней… в этой абсолютно неправдоподобной истории. Как когда-то терпила-Изаура…
– Доценко Дмитрий Иванович, – прочитала женщина в журнале, появляясь из-за стеллажей. – Яличный переулок, пять.
Яличный? Вообще не знаю, где это.