Виктор Сиголаев – На все четыре стороны (страница 54)
Мне надо всего-то на три десятка метров спуститься вниз, там скала перестает быть отвесной и появляются удобные склоны, трещины и уступы… еще метров на шестьдесят до основания. О-о! Как же это высоко! Тридцать – это же дом одиннадцатиэтажный!!! И я только на полпути, еще этажей пять осталось. Всего-то малюсенькая хрущевочка! Ни-изенькая такая. Ы-ы, когда же я спущусь наконец?
Голоса сверху становятся глухими и еле слышными.
– Давай сам карабкайся за ным! Ось же друга мотузка йе. Борзо вниз! Придуши там цьйого цуценя!
Спускаться там наверху собрались? Сумасшедшие люди. Без знаний, без подготовки. И что на это скажут законы физики? И закон подлости?
Еще метров пять я выиграл. В пояснице ломило с непривычки, ноги свинцом налились, но я упорно подтравливал канат сквозь ободранные пальцы.
– Ни. Ни! Боязно мэни! Як же я втремаюся? Нэ можу, Михалыч!
Свист кнута.
– А-а-а!
– Вниз давай, юда[18]. Шайсе!
– Не трэ́ба! А-а-а! Иду, иду. Нэ бый!
– Быстро! Борзо. Борзо, шляк бы тэбэ трафив!..[19] Шнеля, с-шайсе!!!
Мне осталось совсем мало. Я уже вижу уступ, где могу надежно зацепиться, нужно еще каких-то три метра…
Далекий свист кнута, и…
– А-а-а-а!!! – нечеловеческий вопль сверху, приближающийся ко мне с крейсерской скоростью локомотива.
Мимо пролетело что-то темное, растрепанное, отчаянно ревущее от смертельного ужаса. Глухой удар – и… опять в мире наступила тишина. Только равнодушное перестукивание множества каменных булыжников, сосредоточенно прыгающих по крутым уступам все дальше и дальше вниз, к самому основанию скалы. За компанию с Матвеем, надо думать.
Или с тем, что от него осталось.
Такие вот бывают… полеты наяву.
Я в изнеможении дотянулся до ближайшего пологого выступа и втиснулся в первую попавшуюся трещину, с трудом восстанавливая надорванное дыхание.
И вовсе даже в горах не холодно… без шапки.
Слышишь, мама?
Глава 34
«Позвони мне, позвони…»
Мне всего-то нужен телефон.
Так мало! Просто телефонная будка или хотя бы козырек на стенке дома. Да, блин, вообще никаких приспособлений не надо! Пусть будет только серая гребаная коробка с диском и с коричневой, мать ее, эбонитовой трубкой на проводе! В этом поселке вообще есть что-нибудь общественно доступное?
Лабиринт узких и кривых улочек, среди которых нет ни одной горизонтальной: то вверх, то вниз; веселенькие одноэтажные домики самых разнообразных мастей да размалеванные заборчики с элементами стихийно-курортного деревянного зодчества. Кругом намеки на праздник, отдых и веселье, пускай даже слегка примороженные по случаю зимы, на что указывает обилие пустых пансионатов в глубине буйно заросших скверов. И кругом кипарисы. Везде! Самое последнее, что мне нужно в данную минуту. Ох уж эти курортники! Как там у Стругацких: «Терпеть не могу, когда люди веселятся добросовестно».
Я попал сюда не веселиться! Мне всего лишь надо позвонить.
Счет идет на минуты – слишком долго я карабкался по скале в ледяном полумраке! Если Полищук доберется до города быстрее моего звонка – Ирине не выжить, я это отлично понимаю. Он будет сейчас заметать следы, и… на месте его соратницы, богомолки бабы Дуни, я бы тоже не расслаблялся.
Я метался по Форосу в надежде хоть откуда-нибудь связаться со своими.
После чудесного спасения в горах и находясь, разумеется, в соответствующем шоковом состоянии, я совершил тактическую ошибку, фатальную – продолжил свое движение дальше вниз через труднопроходимую лесную зону в сторону прибрежного поселка. С перепугу, надо полагать. Инстинктивно стремился уйти как можно дальше от собственного, так сказать, персонального убийцы. Несостоявшегося, к счастью, на этот раз. И подальше от трупа неразумного верзилы Моти, так и не ставшего альпинистом. Мне бы, наоборот, обойти утес стороной и найти пологий подъем обратно в гору, пусть это и было бы по времени чуть дольше. Не страшно, Полищук не стал бы меня дожидаться у церквушки, свинтил бы уже. Зато в темноте за серпантином наверняка уже орудует наша засадная группа во главе с Сан-Санычем. А у них и рация есть, и транспорт где-то лапником завален. Поднял бы всех на уши, и все бы оперативно среагировали так, как надо для спасения Ирины.
Так нет же. Вниз. К морю. К мерцающим огонькам человеческого жилья, словно забытое в лесу испуганное домашнее животное.
Ну и чего добился?
Где в этом курортном беспределе администрация? Милиция где, больницы, школы? Как же тяжело современному юзеру что-то искать в незнакомом городе без интернета и навигатора. И главное, людей практически нет на улицах по зимнему времени! Спросить не у кого.
Кто-то мелькнул за поворотом.
– Эй-эй! Мужчина! Гражданин! Товарищ, эй!
Пухленький толстячок в сиреневой «болонье» удивленно оглянулся на мои вопли.
– Чего тебе, мальчик? – спросил он неожиданно густым басом. – Ты чего весь рваный такой? Беспризорник, что ли?
– Милиция! Мне срочно нужна милиция, дяденька!
– На Школьной милиция, в сторону моря. А тебя что, ограбили?
– На Школьной? – Мне показалось, что надо мной издеваются. – Милиция на Школьной?! А школа не на улице Милицейской, часом? Тут вообще в этом селе школа есть?
– Почему это «в селе»? – обиделся толстячок. – Это город у нас. И школа, естественно, есть. На улице…
– Больничной? – перебил я его нетерпеливо.
– Не-а… Не угадал. На улице Терлецкого. Во-он там.
– А куда ближе? В школу или в милицию? Или все же… в больницу?
– Так до школы ближе, само собой. Тут она, прямо за посадками. Надо только через спуск Форосский, потом через Космонавтов. Да видно ее отсюда! Школу-то.
Вообще-то с этого бугра весь поселок как на ладони. Темновато только.
Чуть раньше я еще при свете уходящего дня имел возможность разглядеть эту курортную идиллию. Тогда, когда целую вечность карабкался вниз по негостеприимным зубьям Красной скалы. По щелям, расселинам да водотокам. Пока вокруг меня вдруг неожиданно не появился лес, упрямо прущий в гору меж громадных каменных исполинов, разбросанных под скалой. Вид тогда на поселок был вообще… суперживописным. Как 3D-карта в компьютерной программе. Жаль только, что буфер кэш-памяти в моей разболевшейся голове был исчезающе мал. Не запечатлелось изображение!
Не сохранилось.
– Вон тот, что ли, дом? Без света? – уточнил я у прохожего. – А в школе бывает кто-нибудь ночью?
– С чего бы это?
– Ну, там… охрана. Секьюрити.
Дядька вытаращился на меня, как на снежного человека. Точнее, на его детеныша, зачатого в ущельях Байдарской долины.
– Кого-кого? Сек… кьюк… Тьфу! Какая на хрен охрана? В школе?!
Ну да. Чегой-то я. С ума, что ли, сошел? Школа и охрана, где такое видано… в нормальных странах? Чего там охранять? Глобусы?
– А милиция находится дальше? За школой?
– Н-ну… да, почти.
– Спасибо, – бросил я, не дослушав дядьку до конца. Некогда.
И вновь стал куролесить по слегка освещенным изогнутым улочкам. Вовремя вспомнил, что практически во всех приморских городках административные узлы почти всегда размещаются около набережной. К морю!
Как там Полищук?
Главное – на чем убийца может вернуться в город?
Тот автобус, который привез нас, на конечной остановке стоит минут пятнадцать, не больше. Потом идет обратно. Наши скачки с кнутами продолжались гораздо дольше. По крайней мере, мне так показалось. Следующий рейсовый бедолага только через три часа, последний по расписанию. По моим прикидкам, еще даже не подошел к церкви. И сесть на него зловредный дед с черной старухой не смогут – парни из нашего ночного дозора не дадут. По крайней мере, кому-кому, а Козету фальшивый инструктор идеологического фронта более чем знаком. Тормознет злодея по-любому, к гадалке не ходи. Отыграется за зачеты.
Альтернативный вариант возвращения – попутные машины. Если будет ловить на остановке – это хорошо. Потому что безнадежно. Нужно возвращаться к Байдарским воротам. Это всего полтора километра по серпантину или метров пятьсот через лес, напрямки. На Байдарах есть ресторан «Шалаш», и часто на стоянке тусуются советские «бомбилы» со счетчиками. Или же стоят машины состоятельных советских людей, предпочитающих откушать в кабачке. Родом они, как правило, с близлежащих поселков. Богатых, надо сказать, населенных пунктов. Поэтому люди там большей частью на колесах.
При самом удачном раскладе, чтобы добраться до города, нужно полтора часа. С учетом брожения по лесу и топтания на стоянке под рестораном.
Черт. Если так, Ирины уже нет в живых. Или Полищук добивает ее именно в эту минуту. Проклятье! Где же тут телефон? Море чернело уже где-то совсем близко, судя по запаху и недалекому рокоту волн. Вот и Школьная улица.
Есть опорник!
– Тебе чего, мальчик? – Не очень молодой старлей в помятой милицейской форме с портупеей доброжелательно рассматривал малолетнего ночного посетителя. – Потерялся?
От милиционера явственно попахивало коньячком. Дорогим, надо сказать. И это на дежурстве! Невиданное дело в Стране Советов. А у меня, собственно, есть варианты, у кого еще помощи попросить?