Виктор Сиголаев – На все четыре стороны (страница 26)

– А чем я вам так приглянулся? У меня что, пробор на голове красивый?

Женщина задумчиво посмотрела на свои руки, потом подняла глаза на меня.

– Дело не в проборе. Дело в опасности нарушения цепочки событий, с которыми связан лично ты. И, как ни странно, я! Дело в риске обрушения огромного массива усилий, затраченных, скажем так, группой людей, разрозненных друг от друга, но делающих одно общее дело…

– Какое дело? – тут же вцепился я, перебив Диану. – Ведь я же должен знать, раз так много от меня зависит?

– Как раз и нет.

– Что «нет»?

– Знать не должен.

– Почему?

Она улыбнулась.

– Послушайте, Виктор Анатольевич, вам сейчас, по моим подсчетам, лет пятьдесят, не меньше. И восемь лет вашей детской оболочке. Почему же вы, взрослый человек, позволяете своей малолетней составляющей превращать себя в почемучку?

Я помолчал.

Терпеть не могу, когда меня уличают в этом вынужденном инфантилизме. Между прочим, у меня в голове тоже фифти-фифти – одна часть сознания взрослая, а другая – детская. Ну и чего здесь такого?

Да уж.

Вы слышали? «Что здесь такого?» А, нет, ничего особенного…

– А сколько ВАМ лет, уважаемая Диана Сергеевна? – спросил я вкрадчиво, даже, если честно, и не рассчитывая на правдивый ответ. – Ведь если суммарно, наверняка гораздо больше, чем мне?

– Ну, тут ты угадал, – как-то неприятно усмехнулась женщина, – впрочем, это не столь важно.

– Почему? Очень даже важно. Мы будто бы на разных языках разговариваем. Так сколько? Раза в три больше, чем мне? Или в четыре? Что, неужели в пять раз? У вас было уже пять перерождений? Двести пятьдесят лет?

Диана вдруг весело и заливисто расхохоталась, как девчонка беззаботная. От души.

Я терпеливо ждал окончания сеанса «смехопанорамы», всем видом демонстрируя, что тем не менее настаиваю на получении ответа на поставленный мною вопрос.

– Уф-ф… Рассмешил…

– Чем это?

– Тем, что даже представить себе не можешь, насколько ты промахнулся.

– Промахнулся? Однако. Ну… и на сколько?

– А знаешь, почему ты меня ассоциируешь с принцессой Дианой?

– Хотелось бы узнать.

Женщина задумчиво погладила клеенку на столе. Потом попробовала пальчиком сопроводить замысловатый узор. Я как завороженный следил за движением холеного ногтя, раскрашенного в стиле модных тенденций маникюра образца две тысячи пятнадцатого года – филигранные золотые лепестки на матово-белом фоне, и каждый ноготок раскрашен по-своему.

– Тогда ответь мне на вопрос, – прервала она молчание и гипнотические манипуляции своим маникюром. – Как ты думаешь, в этой, именно в этой временной реальности существует ли вообще… Диана Фрэнсис Спенсер?

– В смысле?

– В смысле есть ли вообще дочь у английского графа Джона Спенсера? Или, может быть, у него сын родился? На этот раз…

Я в опупении уставился на эту невозможную женщину.

– Что вы этим хотите сказать?

– Ты правильно меня понял. Не надо делать такие страшные глаза, это не волшебство и не бред двух сумасшедших, несмотря на то что на мне медицинский халат. Ты меня еще в форме стюардессы не видел.

– А при чем тут стюардесса?

– Ни при чем. Просто доводилось бывать. И не только стюардессой…

– То есть… вы хотите сказать… что вы… Да ладно! А как же возраст? Вам, на глазок, где-то под тридцатник. А принцессе Диане сейчас… то есть… если она сейчас была бы… было бы где-то… четырнадцать или пятнадцать. В два раза меньше!

– Джентльмены, как правило, не упоминают возраста дам, с которыми им выпала честь общаться. Тем более так вульгарно – «тридцатник». Аутре́йджесли![5] Что за фамильярности! А впрочем… мне тридцать шесть. Тем не менее спасибо за комплемент. Минус шесть… мм… немало…

– Так ведь не бьется возраст!

– Поверь мне, все бьется как надо. И куда надо. А родиться чуть раньше или позже контрольной точки… вообще не проблема. Точнее будет сказать – переродиться…

– Чего?

– Ты такой смешной, когда глаза выпучиваешь. На Пиноккио похож. Так. Все. – Диана поднялась со стула. – У меня в машине девочка, которая сломала ключицу. Хоть я ей укол и сделала, но заморозка скоро отойдет, и будет много крика.

– А… Черешня… она тоже? Перерожденная?

– Нет, что ты. Она просто талантливая девочка. Но лет через сорок действительно может переродиться в свое детское спортивное тельце. Там видно будет, посмотрим на ее поведение.

– Чего-чего? Посмотрим?

– Виктор Анатольевич! Вы мне сейчас пытаетесь изобразить пантомиму из комедии абсурда «Тупой и еще тупее». Всего на свете не знает даже Бог. И вы не пытайтесь…

– Ап…

– К сожалению, сэр, мне пора. – Диана шагнула к выходу. – Не забывайте о нашем джентльменском соглашении, несмотря на то что я все-таки леди. Надеюсь, вы помните, о чем мы договаривались?

– Стойте! Я же изведусь от любопытства. Не успокоюсь! Хоть намекните, кто зарубил семью партизана Кондратьева?

Женщина замерла в дверях, потом медленно повернулась и пристально посмотрела на меня.

– А вы ведь и правда не угомонитесь. Пока дров не наломаете. Не из тех… – задумчиво произнесла она. – Только прошу, не делайте очевидных глупостей. И не пытайтесь меня обмануть. Потому что… себя обманете в первую очередь.

– Так кто он? Как узнать?

– Ваша бабушка поможет, – бросила Диана и закрыла за собою дверь.

Сунула, что называется, с барского плеча призрачный кончик нити. Тонкой и ненадежной, лишь бы отвязался, репей неугомонный.

Прилип, как… битумная крошка к резиновому протектору… фатального колеса.

Того самого.

А ведь я ее вспомнил!

«Москвич-433», фургон желтого цвета.

И рядом – девушка-великан в темно-зеленой спецовке. Глаза на пол-лица, перепуганные, серые. Нет – скорее даже… серо-голубые. Стальные.

Прямо как у английской принцессы.

Глава 16

Скунс на охоте

Что же это получается, люди добрые?

Не случайно, выходит, меня занесло в мое же собственное детство! И желтый коварный фургон совершенно преднамеренно и в исключительно нужное время сбил с ног лопухастого первоклашку на дороге возле школы. Полтора года назад.

Так-так-так!

Но ведь этот наезд был еще и в прежней жизни. Я его прекрасно помню! И случилось это ровно за сорок два года до фактического переноса моего взрослого сознания в это детское тело. Из две тысячи пятнадцатого в одна тысяча девятьсот семьдесят третий год. Получается, тетя Диана четыре десятка лет ждала, пока я не постарею? Зафиксировала, значит, это странное ДТП в какой-нибудь своей записной книжке и терпеливо выжидала мою персону, перерождаясь сама время от времени то так, то эдак? То в принцессу, то в стюардессу. Хрень какая-то несоразмерная. Как-то все это фантастично и маловероятно. Ну да, как будто все остальное происходящее со мной нормально и обыденно. Окстись!

А что, если в прошлой жизни, в мой первый заход, так сказать, в реальность бытия, вовсе и не было никакого наезда машины на первоклассника? И память о желтом фургоне и о чудесной принцессе-водителе – наведенная, искусственно созданная? Как символ, знак или какая-нибудь закодированная мнемограмма! Глюк, одним словом. Это многое расставило бы на свои места. Как минимум объяснило бы совпадение обстоятельств моего провала в детство с аналогичными казусами Борюсика и Полины. Помните таких? Они, получается, ведь тоже участники этого замысловатого проекта?

Были, пока я их не отправил… на все четыре стороны, как любит выражаться Диана.