Виктор Сиголаев – Фатальное колесо (страница 50)

У нас в Крыму этот кустарник называют «вонючкой», хотя на самом деле это – благородный китайский айлант, излюбленный деликатес тутового шелкопряда, райское дерево. Трудно поверить, что когда-то этот выходец из Китая считался завидным приобретением для любого европейского аристократа. А теперь для Крыма айлант – злостный куст-сорняк «вонючка», издающий неприятный запах, если потереть его листья.

«И хорошее место для укрытия, – рассеянно думал я, привычно пачкая пальцы в едкой пахучей зелени. – Заметила или нет?»

Это я о зоркой старушке на лавочке, которая подозрительно рассматривала мальчишку-чужака, а теперь вытягивала морщинистую шею и крутила головой вокруг. Куда же он делся, бандит малолетний?

Да будут здоровы наши старушки советских времен!

Вящие поборники морали и непреложных ценностей. Прошедшие военное лихолетье и послевоенное необустройство. Я искренне их люблю, тех стариков семидесятых годов. Следующее поколение пожилых людей станет другим. Более равнодушным к… малолетним хулиганам. Не таким зорким и бдительным…

Я размышлял об эволюции поколений и задумчиво осматривал стенку кирпичной будки. Стена как стена. Три глухих стороны и одна с двойными воротами, выходящими на улицу. Звякать или скрежетать тут было абсолютно нечему. Разве что…

С задней части здания прямо в бетон отмостки был залит канализационный люк. Не совсем обычная крышка: просто вырезанный из толстого листа металла массивный кругляк. Вместо ручки – продолговатое ошкуренное отверстие для ладони.

Определенно звякало именно тут.

Гришко спускался в канализацию? А может быть – вылез оттуда? В тот вечер я заметил его темный силуэт именно в этом месте, потом раздался лязг. Закрывал крышку?

Ну да! Я отчетливо вспомнил, что меня встревожило. Тень не скрывалась в кустах, она там… появилась! Именно так. Ее не было, когда я терся около стены туристического полигона. Я дернулся, когда она выросла почти рядом как из-под земли.

Именно! Из-под земли.

Я дернул за крышку. Тяжеловато. Поднатужился и приподнял один край. Скрежетнув по бетону, слегка отодвинул его в сторону. Тот же самый звук!

– Ты чегой-то там делаешь? А? Ты посмотри! Борисыч! А ну поди, глянь! Малец тут какой-то ходил все, высматривал. Теперь тащит чегой-то! Слышь-ка! Ты где там?

Ну вот. Сработала живая сигнализация!

Я недолго думая протиснулся в открывшуюся щель, нащупал влажные скобы и быстро стал спускаться в сырую темноту.

Сверху послышался шорох и глухой неразборчивый мужской голос. Над люком кто-то склонился. В панике нащупав мокрое дно, я юркнул в какой-то темный боковой проем и затаился.

Сверху скрежетнула закрываемая крышка.

Тяжелый мрак будто бы навалился на плечи.

И снова мрак!

Это была не канализация.

По крайней мере, вони я не чувствовал. Затхлость, сырость, тяжелый земляной дух – были, а вот фекальных ароматов не ощущалось. И еще была абсолютно черная темнота. До жути. С недавних пор я как-то болезненно стал относиться к отсутствию света вокруг моей персоны.

Монокль!

Я ведь его так и не вернул на базу. К тому же и базы уже нет, на дне покоится. Отлично помню, что, когда надевал плавки, уже после моих морских путешествий, я привычно нащупал в потайном кармане твердый цилиндр. Теперь я его с трудом на ощупь выковыривал из самодельного тайника. Неудобно, черт! Нога упирается в твердое, не вижу куда выпрямить…

Ага! Есть.

Непривычно яркий, режущий глаз луч уперся в бетонный свод, с которого сочилась влажная слизь. Я инстинктивно зажмурился. Жаль, что здесь не регулируется яркость. Как на диодниках, например. Размечтался!

Я повел пучком света из стороны в сторону. Проем оказался довольно просторным, метра полтора высотой. От колодца ниша была скрыта бетонным простенком, который я непонятно как проскочил, скрываясь от грозного Борисыча. В другую сторону от колодца луч упирался в плавный изгиб.

Ниша оказалась проходом!

Покрутив еще фонариком, я отыскал на стенках колодца ржавые скобы, вспомнил, в каком месте была щель от крышки люка, и прикинул, что проход ведет точно под фундамент трансформаторной подстанции.

Я встал в полный рост. Даже пригибаться было не обязательно. Мысли вернуться назад даже не появилось. И не зоркая старушка с ужасным Борисычем были тому причиной. Вперед толкала злость и обида за своих боевых товарищей, которых, может быть, даже в эту минуту продолжают прессовать.

Я шагнул вперед. Проход после изгиба градусов так на девяносто раздваивался. Слева был поворот на лестницу, ведущую вверх, а прямо – изгиб продолжался, теряясь в темноте. Недолго думая я шагнул на лестницу. Ступени из монолитного бетона, по высоте чуть больше общепринятого стандарта. Довольно круто. Под ногами шуршала каменная крошка и какой-то мусор, похожий на прелые листья. По моим ощущениям, где-то на уровне первого этажа лестница заканчивалась небольшой площадкой с закрытой на висячий замок фанерной дверью.

Да уж! Непреодолимое препятствие.

Я прильнул ухом к окрашенной древесине. Мертвая тишина. Подергал замок. Старенький, но крепкий. Закрыт снаружи, с моей стороны. Подергал дверь. Безнадежно. Должна открываться внутрь, но петли замка не пускали. По всем моим расчетам дверь вела в какое-то заднее помещение трансформаторной подстанции. Та самая «секретная комната»?

Я с силой навалился на тонкую фанеру. Нет. Не выбить. Был бы я чуток постарше! Я попытался отжать нижний угол дверного полотна внутрь. Только малюсенькая щель – два пальца просунуть. Или заглянуть.

Я приник глазом, подсвечивая сверху фонариком и придерживая ногой отжатый угол. Какая-то длинная каморка без окон. Видна только правая стена и дальний угол, где горой навален какой-то хлам. Белеет что-то снизу.

Опустившись еще ниже, где щель пропускала аж три пальца, я изогнулся так, чтобы исхитриться рассмотреть интересующий меня предмет двумя глазами.

Рассмотрел и… ошарашенно отпрянул от двери, болезненно плюхнувшись на задницу.

Из-под кучи тряпья, валявшегося в углу каморки, виднелась белая человеческая нога. Правая. Женская. Очень толстая. С задранной выше бедра форменной милицейской юбкой и обутая в некогда лакированный ботинок общевойскового артикула.

Ну ни хрена себе!

Глава 39

Очередное дикое безумство

В принципе можно было бы и возвращаться.

Труп инспекторши – убийственная (извиняюсь за черный каламбур) улика против покойного (тьфу-тьфу-тьфу) Гришко. Расклад меняется диаметрально. Чаша весов, на которую взгромоздилась моя легковесная команда, получает бонус в виде железобетонного аргумента. Можно уже и пободаться против скептически настроенных обитателей комфортных кресел.

Да только…

Спускаясь по лестнице к темному изгибу прохода, я задумался. Не могла объемная милиционерша попасть в каморку тем же путем, как перемещался я. Даже если втиснется в люк и выдержат ее гнилые скобы, в нишу перед проходом – ну никак! Я – запросто. Гришко – с трудом. Она – абсолютно невозможно!

Значит, в помещение, ставшее ее склепом-могильником, она попала через легальный вход в будку. С улицы, через ворота. Как и Лариса Викторовна в свое время. И в этой «засекреченной комнате» Гришко ее убивает… брр… как же жутко здесь, под землей… а сам, сделав свое черное дело, выбирается через люк в кусты за будку, где я его и замечаю. И…

И-и… что-то дальше просится в качестве логического продолжения, но я отвлекаюсь на правое ответвление прохода и неожиданно для самого себя шагаю в темноту.

Как говорил известный персонаж – подумаю об этом завтра.

Что у нас тут?

Изгиб наконец-то выпрямился и шагов через пятьдесят превратился в… перекресток. Неожиданно. Я остановился, внимательно рассматривая образовавшуюся развилку. Пространство слегка раздвинулось: проход стал шире и выше. Снизу – земляной пол. Немного сыроватый, но жидкой грязи не видно. Под ногами хрустит осыпавшаяся каменная крошка, прессованная пыль и битый щебень. Кладка стен выполнена из старинного бутового камня со следами обтесывания, в швах – покрытый мхом известковый раствор. Над головой – что-то вроде арочного свода. На уровне моего подбородка вдоль стены тянется небольшой каменный выступ, который можно расценить, наверное, даже как декоративный. Или – специально подо что-то приспособленный. К примеру, для кабельных путей или трубопровода.

Серьезный коридорчик!

Может быть, назад? Специалисты тут будут гораздо уместнее. Я вспомнил горькую иронию, с которой Сан-Саныч рассказывал мне о перипетиях последних суток. Когда обрюзгшие и политически правильно подкованные кабинетные клерки учили его, оперативного волкодава, охранять беззащитное советское стадо. Прямо как у нас, в двадцать первом веке!

Я упрямо стиснул зубы и шагнул направо. Буду придерживаться правила «правой руки». Потому что мы правы! И потому что всегда можно вернуться назад, к исходной точке… по левой руке…

По мере продвижения вперед я вдруг заметил, что появился небольшой уклон вниз. Я куда-то спускался. Почувствовалось еле заметное движение воздуха мне навстречу – неровное, похожее на сонное дыхание гигантского зверя. Запах был соответствующим. По пути встретилось два ответвления в левую сторону. Оба надежно залиты бетонными заглушками. Довольно свежими по сравнению с древней каменной кладкой. После второго запечатанного прохода вдоль левой стены потянулся узкий и не очень глубокий желоб прямоугольной формы, местами перегороженный ржавыми стальными полосами. Возможно, кабельный канал? Может быть, эти подземелья в свое время активно использовались дяденьками-военными? Причем неизвестно какого государства. И в какой войне.