Виктор Сиголаев – Фатальное колесо (страница 15)

Очень быстро самоуверенности поубавилось.

Меня стали учить падать… головой вниз. Инструктор просто поднимал меня за щиколотки кверху и разжимал ладони. Чтобы быть до конца справедливым, следует отметить, что первый раз он меня просто медленно опустил на ковер, коротко объясняя технику приземления. И предупредил, что если я не понял, то просто сломаю шею.

К счастью, я понял. Следовало исхитриться встретить грунт не макушкой, а затылком. А позвоночником изобразить дугу татарского лука. Козет так и сказал – именно «татарского» и исключительно «лука», сэнсэй монгольский.

Когда стало получаться, я с интересом обнаружил, что при идеальном выполнении я оказываюсь сразу на ногах. Мне понравилось…

Потом Сан-Саныч вернулся к падениям на спину и на бок, только с элементами как бы случайного касания противника ногой или рукой по любопытным точкам. Независимо от того, где стоит враг.

Это мне еще больше понравилось.

В конце концов я так раздухарился, что мы оба чудесным образом оказались глубоко дышащими на татами в положении сидя на заднице. Козет любовно поглаживал себя в области паха, а я – в районе затылка. До которого сегодня добрались уже во второй раз. Смею предположить, что, если бы инструктор дотянулся до меня в полную силу, глубоко дышать мне было бы затруднительно. По причине отлетевшей головы. Метров эдак на пятнадцать в сторону от бренного тела.

– Пойдет.

Это меня так похвалили. Заодно и извинились за подзатыльник. И то хлеб.

Тренировка продолжалась. Меня учили кувыркаться. По прямой, по дуге, назад, боком. Потом в прыжке, в прыжке через палку, в прыжке с ладоней инструктора, которые он делал лодочкой на уровне живота. Потом нужно был исхитриться сделать кувырок назад после толчка в грудь, от которого я отлетал мячиком. Иногда получалось два кувырка.

В конце концов я так накувыркался, что не мог уже двигаться по прямой. Коварные стены спортзала скользили куда-то в сторону. Тогда меня загнали в душ, дали отдышаться, и началась теория.

Глава 11

Отделался легким испугом

Милицейскую повестку я матери не отдал.

Решил, что это самый короткий и рациональный путь самостоятельного разруливания ситуации. Если что, прикинусь дурачком. Недотепой. Потерял, забыл, не понял – все что угодно, сориентируюсь.

Сейчас мне интересно было заняться прикладной зоологией. Понаблюдать, так сказать, за особью под названием «инспектор по делам несовершеннолетних» в естественной среде обитания.

Следил, короче.

Можно сказать, закреплял на практике знания, полученные от Козета и Ирины. Дело в том, что теоретическая часть сегодняшних занятий как раз была посвящена основам «наружки». И приходится признать, что нового я узнал действительно очень много. Теперь свербило откатать все это, что называется, «в поле». Да и не нравилась мне эта толстая инспекторша, сам не знаю почему.

Она вышла без двух минут шесть.

Мой рост, комплекция и сопливый возраст подходили для слежки ну просто идеально. Момента выхода объекта на вектор наблюдения я не мудрствуя лукаво просто дождался стоя через дорогу в кустах напротив опорного пункта. Добросовестно старался не отводить глаз от пошарпанной оцинкованной двери, пока не появился мой клиент.

Тетка, прищурившись от солнца, огляделась и в умеренном темпе зашагала по тротуару в сторону школы. Я слегка напрягся. Впрочем, маловероятно, что ее путь лежит в мое учебное заведение. Поздновато.

Выскользнув из кустов и всем видом демонстрируя праздную беспечность, я пристроился за двумя оживленно болтающими женщинами, которые двигались в том же направлении, только с противоположной стороны улицы.

Не сбавляя темпа, инспекторша миновала школьные ворота. Отлегло. С чего это я решил, что она направляется в школу? Черт! Отстаю – дамочки с моей стороны двигаются слишком медленно. Я скользнул в соседний двор и со всех ног проскочил на два дома вперед. Осторожно выглянул из-за угла: инспекторша бодро шагала в мою сторону. Хорошо.

Некоторое время я использовал эту незамысловатую тактику, пока дорога не уперлась в небольшую развилку возле сквера. Очередной раз высунув нос из кустов, я обнаружил, что объект переходит дорогу к парку. Я поспешно юркнул назад.

На лавочках сидели старушки. По аллее бегал какой-то карапуз, а его раскрасневшаяся мамаша, добродушно покрикивая, без особого усердия пыталась его догнать, толкая перед собой громоздкую коляску. Толстые голуби лениво уступали дорогу карапузу. И вдруг, громко хлопая крыльями, разом взлетели. С инспекторшей решили не связываться. Она, миновав малыша, разминулась с мамашей и неожиданно плюхнулась на свободную скамейку.

Уже подавшись вперед для очередной перебежки, я с легкой паникой тормознул и повторно спрятался в знакомые кусты. До скамейки было метров тридцать. Далековато.

Где тут можно замаскироваться поближе? Не сквер, а аквариум. Все как на ладони: кусты пострижены слишком низко, деревья необросшие, милых моему сердцу торговых палаток еще не придумали. Разве что с другой стороны парка? Там вроде бы приличной густоты кусты сирени около стоящей на отшибе трансформаторной будки. Куда проходящий мимо парень в кепке метнул горящий бычок. Вот тебе сейчас тетенька-милиционер задаст!

Обходить или не обходить?

Сидящая в уютном парке толстая женщина в милицейской форме выглядела довольно экзотично. Любитель покурить на ходу покосился на нее, свернул на газон, обходя, зашуршал листвой и вдруг… раздвинул кусты прямо за спиной инспекторши. Та даже ухом не повела. Продолжала обозревать прохожих с каким-то неприязненным высокомерием. Парень оперся задом на спинку лавочки с обратной стороны и засунул руки в карманы.

Инспекторша что-то говорила!

По крайне мере, губы ее шевелились. Ни слова не слышно! Чертовы голуби вернулись и орут здесь благим матом. Я метнул в них щепку. Грохоча крыльями, они поднялись в воздух. Парень покосился в мою сторону, снял кепку и стал ее отряхивать. Кивнул, пожал плечами, что-то спросил…

– …Завтрашнего дня. Иначе… – донеслось.

Черт, опять ничего не слышно. Эти троллейбусы «Шкода» ревут, как самосвалы. Давай, давай. Проезжай!

– …Распрощаешься. И не думай. Вот здесь.

Тетка нагнулась, потерла толстую ногу, оставив под лавкой скомканный листок бумаги. Потом, тяжело вздохнув, встала, отряхнула юбку на гигантской заднице и зашагала в сторону троллейбусной остановки. Парень ловко перепрыгнул через скамейку, уселся, и стал поправлять что-то на ноге, пытаясь дотянуться до записки.

Ничего себе! Конспирация, однако. Становится все интереснее и интереснее. Кто же ты такой, любитель покурить на ходу и тайный друг милиции?

Так. Рассмотрим повнимательней. Лет восемнадцати. Рост выше среднего. Лицо треугольное. Неприятное, скандальное какое-то. Глаза широко расставлены, чуть навыкате. Нос крупный, с горбинкой. Губы тонкие, как червяки. Двигаются постоянно в какой-то ухмылке-ужимке. Под мятой светло-серой кепкой – темные, слегка отросшие после стрижки под «ноль» волосы. Тенниска с завязками на груди, распущенными почти до конца по неписаной блатной моде, мятые серые штаны с намеком на клеш. Шлепанцы без задников, хотя сейчас уже осень. Персонаж!

Ну что, за ним? Я почувствовал какой-то охотничий азарт. Тетка все равно уже лезет в троллейбус.

За ним!

Этот район города среди шпаны называется «Дачи».

Грозный, надо сказать, район. Наш пляж, Мартышка, на его территории. Но, как мы знаем, это «демилитаризованная зона». Неписаный закон. Вход для всех – нет, не бесплатный: безопасный! А это, поверите ли, гораздо дороже.

Парень двигался разболтанной походкой расхлябанного боцмана. Колени его двигались не прямо, а под таким широким углом друг к другу, что все должны были догадаться о наличии огромного предмета между ними. По крайней мере, воображаемого. Руки в карманах штанов. Крутит головой постоянно. Ныряет в одноэтажки. Как раз этот массив пестрых домиков и будут сносить через пару лет под гостиничную застройку.

У входа на стадион клубится народ. Футбол сегодня.

Парень резко свернул направо. Здесь улочка не такая людная. Справа – здание спортзала, примыкающего к стадиону, слева – домики, за которыми чуть вдали виднеется подъемный кран: новостройка. Через год наша семья получит там новенькую квартиру, ядовито пахнущую линолеумом и алебастром. И мы переедем на Дачи, распрощавшись с бандитской Матюхой. Вообще, Дачи и Матюха – районы-союзники. У нас напряженное перемирие. Дружим против Стрелки и «майданов».

Да-да! У нас есть свой Майдан на Корабельной стороне. Площадь вокруг клуба «Корабел». А обитатели близлежащего района – «майданы». У нас четыре боевых района в городе. Боевых – потому что чужаков туда не пускают. Бьют по возможности.

Есть мирные районы – Камыши, Летчики, Дергачи, Абрикосовка и так далее. Там ходить можно с относительной безопасностью. Подрастают Остряки – достаточно злобный в будущем район, который уничтожит Матюху. Точнее – ассимилирует. Но на данном этапе мы «держим шишку». Вместе с Дачами, по которым сейчас шикарно вышагивает стриженый в кепке.

«Улица Костомаровская», – вспоминаю я.

В дальнем конце здания спортзала – отдельный вход и пристройка. Там – секция дзюдо, где я занимался… Где я буду заниматься года через три. Парень как раз в эту пристройку и сворачивает. Останавливается в дверях, озирается, натыкается глазами на мою фигуру и замирает. Потом исчезает в дверном проеме.