Виктор Шкловский – Собрание сочинений. Том 3. Ремесло (страница 53)
Гоголь во втором «Портрете» предупреждал не только свое время, но и себя. Но он не мог использовать свое предостережение. Его время не могло быть временем реализма, потому что реализм был направлен против смысла эпохи. Гоголь должен был уходить в мистику, для того чтобы найти выход другой, чем тот, который давал ему его реалистический глаз.
Полевой утверждал, что сюжет «Ревизора» и «Мертвых душ» одинаков. На это ему возражал Чернышевский:
Но заметьте, однако же, что Полевой начинает с существенных сторон вопроса и достигает даже некоторой меткости упреков, замечая, что «Мертвые души» – сколок с «Ревизора», – это не придет в голову никому из понимающих разницу между существенным содержанием «Ревизора» и «Мертвых душ»: пафос одного произведения составляет взяточничество, различные беспорядки и т. д., одним словом, преимущественно официальная сторона жизни, пафос другого – частная жизнь, психологическое изображение различных типов пустоты или одичалости. Но Полевой, не замечая существенного различия, смотрел на сюжеты обоих произведений с чисто внешней точки зрения.
Он сделал ошибку, анализируя сюжетную схему вне ее функциональной роли.
Два варианта «Портрета» – это два произведения с разными художественными методами, на них можно понять разницу между романтической и реалистической манерой Гоголя.
Первый «Портрет» работает традиционно-художественными образами, в нем есть, как в романтизме Николая Полевого, «розы, сделанные из старых тряпок».
Во втором варианте Гоголь использовал первый вариант так, как Шекспир использовал средневековые новеллы для создания драмы, он перенаправил вещь, обострил ее, передал через нее основную трагедию своего времени.
Эпоха Гоголя была противоречива, и люди этой эпохи не могли существовать не трагически.
Николай Кукольник последние годы своей жизни тратил все свое время на пропаганду донецкого каменного угля, т. е. он подымал чрезвычайно важные вопросы, но подымал так, что сам оказался всего только продавцом топлива для квартир.
Класс, который он представлял, – русская буржуазия – была неполноценна.
Гоголь понимал больше Кукольника, и он понимал, что значит птица-тройка в эпоху железных дорог.
Гоголь рождал птицу-тройку в «Записках сумасшедшего» и делал эту тройку символом России. Он не мог реалистически написать вторую часть «Мертвых душ», потому что его художественный метод перерос мировоззрение его класса и противоречил ему.
Тема «Портрета» – одна из основных тем литератур тех годов. Люди эпохи Гоголя, равно и живописцы, и литераторы, погибли. Дело начато было снова людьми, иначе мыслящими, и поэтому эпоха Гоголя так странно двойственна: ее писатель – Гоголь, ее критики – Белинский и Чернышевский.
Сюжет у Достоевского
Статья эта – одна из глав моей книги о сюжете. Но так как глава эта напечатана не в книге, то, может быть, она покажется несколько трудной. Я не могу, однако, начинать каждый раз изложением всего прежде сделанного, так как иначе получится сказка «Теремок», в которой каждое вновь вступающее действующее лицо выслушивает всю историю сначала.
Получается схема:
а + (а + а1) + [а + (а + а1) + а2], т. е. арифметическая прогрессия без приведения подобных членов.
Кстати, об этих сказках.
Как видите, их композиция построена на «ступенчатом повторении». Мотивировка этого повторения – необходимость сообщить все прежде происшедшее новому лицу. Цель этого повторения эстетическая – то есть я не знаю, какая цель.
Но цель есть, так как при изменении мотивировки прием повторения остается все тем же.
Другим типом сюжета является сюжет кольцевой.
Кольцевой сюжет отличается от ступенчатого другой организацией затруднения.
Привожу простейшие приемы кольцевых сюжетов.
Приведу два сюжета, построенных на одном материале, их сходство мне кажется показательным.
Первый рассказ
Покупатель спросил на рынке у продавца, сколько стоит вещь; он ответил: «Две косых». Покупатель разрывает тысячу наискосок и платит. Происходит спор. Суд присуждает в пользу покупателя.
Второй рассказ
Матрос спросил на рынке у продавца, сколько стоит вещь. Тот сказал: «Пять кусков». Матрос разрывает тысячу на пять кусков и дает продавцу. Спор. Суд присуждает в пользу матроса.
Эти рассказы слышаны мною один в Николаеве, другой в Петербурге.
С какой организацией матерьяла мы здесь имеем дело?
1) Старое название предмета.
2) Новое название предмета.
3) Разрешение.
В сказках суды встречаются довольно часто. Обычно также загадывание загадок. Вот первый попавшийся пример.
Пан спрашивает двух крестьян: Что всего жирней на свете? Один отвечает «боров», другой – «земля».
Правым считается второй. Здесь мы имеем:
1) Прямое значение слова (жирный = сальный).
2) Необычное употребление слова – троп (жирный = плодородный).
3) Развязка.
Все читавшие сказки знают, что подобного матерьяла можно приводить множество, до бесконечности. При подобном «споре» верным оказывается метафорическое утверждение – думаю, что для неожиданности развязки.
Еще примеры:
1) Орест убил убийцу отца.
2) Орест убил свою мать.
3) Разрешение: Эринии получают отступное.
Или:
1) Татьяна любит Онегина.
2) Татьяна – жена генерала.
3) Развязка. Татьяна будет верна генералу.
Онегин удивлен.
В основу «кольцевого построения» обычно кладется «задача», «вопрос», «выбор» (хотя бы выбор, кто убийца?).
«Ступенчатое построение» основано на неполном повторении, «кольцевое» – на неожиданности «уравнения» двух неравных величин.
Кольцевое построение в чистом виде встречается только в анекдотах. Обычно оно перемежается с ступенчатым.
В сказках обычен кольцевой тип, но сказочная обрядность (например, троичность эпизодов) есть явления ступенчатого строения композиции.
Кольцевое строение стремится замкнуться; у него есть тенденция к быстроте. Кольцо это упруго.
Матерьял, развертывающий сюжет (например, бытовые описания, психологические анализы), тормозит действие. Наивный читатель чувствует это и часто их пропускает.
Развертывающий матерьял находится под давлением сюжета, как колесо, после того как шина, надетая на него нагретой, охлаждается, ощущает давление стали.
Таким образом, мы видим, что бытовой матерьял в описании может быть использован для создания торможения действия.
Как один из частных случаев торможения упомяну еще роман с несколькими интригами, перебивающими друг друга.
Так как во время течения романа обычно успевает разрешиться несколько сюжетных колец (несколько катастроф в романе), то перерыв действия и замена развития одной интриги рассказом о развитии другой происходит обычно в момент наибольшего давления кольца.
Обращаюсь к другой стороне вопроса.
В романах возможны три случая отношения действия и действователя, т. е. три случая связи характера героя с его поступками.
1) Действие не связано с действователем. В простейшем случае герой бесхарактерен – смотри: сказка.
В авантюрных романах тоже очень часто герой – только нитка, связывающая эпизод.
Толстой упрекал в этом же Шекспира. В связи с мнением Толстого приведу следующее происшествие, случившееся в редакции «Жизни искусства».
Просили написать либретто к «Королю Лиру». Написали. Напечатали.