Виктор Шкловский – Собрание сочинений. Том 3. Ремесло (страница 30)

И вдруг умел расстаться с ним, Как я с Онегиным моим.

Из пушкинских вещей наиболее близок к «Онегину» «Домик в Коломне». Не стану подробно анализировать этого произведения. Отмечу одно. Оно почти целиком занято описанием приема, каким написано. Это поэма о поэме. Это почти чистая беспредметная фактурная вещь. «Сюжет», если взять это слово в смысле фабулы, играет в ней еще меньшую роль, чем в «Евгении Онегине».

Если в «Евгении Онегине» основной ряд рассказа дан как эталон, мерило для отклонений, потому что нельзя отклоняться «ни от чего», то в «Домике в Коломне» сюжет дан как пародия.

Пушкин очень удачно пропародировал своих будущих критиков до Достоевского и Гершензона включительно, вставив в беспредметную вещь водевильный сюжетик, который является насмешкой над обычным восприятием художественного произведения с той точки зрения «что случилось».

Да нет ли хоть у нас нравоученья? – Нет… иль есть: минуточку терпенья. Вот вам мораль: по мненью моему, Кухарку даром нанимать опасно, Кто ж родился мужчиною, тому Рядиться в юбку странно и напрасно. Когда-нибудь придется же ему Брить бороду себе, что несогласно С природой дамской… Больше ничего Не выжмешь из рассказа моего.

Из «Евгения Онегина» выжали больше. В самом деле, это интересный вопрос, всерьез ли написан «Евгений Онегин». Грубо говоря, плакал ли над Татьяной «Пушкин» или он шутил? Русская литература с Достоевским во главе уверяет, что плакал.

Между тем «Евгений Онегин» полон пародийными приемами. Если сюжет не сломан в нем так, как в «Тристраме Шенди», то это, скорее всего, объясняется тем, что «Евгений Онегин» не роман просто, а роман в стихах, – «дьявольская разница», как говорил сам Пушкин.

Еще Аристотель рекомендовал в произведениях обрабатывать главным образом те части, где мало действия. Как будто количество работы, вложенное в произведение, есть величина определенная, во всяком случае конечная. Если мы усиливаем одну сторону произведения, то тем самым ослабляем другую. Сложное строфическое сложение «Евгения Онегина», с переломом в двух последних строках, связанных с собою парной рифмой и заключающих в себе или суммирование строфы, или, чаще, ее пародийное разрешение типа:

Там некогда гулял и я, Но вреден север для меня, —

сняли несколько ударения с пародирования самого сюжета.

Чрезвычайно пародичен словарь «Евгения Онегина». Здесь мы встречаемся с целым рядом варваризмов, искусственно введенных и народно подчеркнутых.

Сперва Madame за ним ходила, Потом Monsieur ее сменил, Ребенок был резов, но мил. Monsieur L’ Abbé, француз убогий и т. д. Но панталоны, фрак, жилет, Всех этих слов на русском нет, А вижу я, винюсь пред вами, Что уж и так мой бедный слог Пестреть гораздо меньше б мог Иноплеменными словами, Хоть и заглядывал я встарь В Академический словарь.

Очевидно, Пушкин здесь упоминанием Академического словаря, с примечанием вряд ли не пародийным (с выпиской из Карамзина), еще подчеркивает экзотичность иностранных слов в тексте своего произведения.

Вообще пушкинские примечания к Евгению Онегину пародийны. На фразу Онегина:

Но и Дидло мне надоел —

Пушкин дает следующее примечание: «5) Черты охлажденного чувства, достойные Чайльд-Гарольда, танцы Дидло исполнены живости воображения и прелести необыкновенной. Один из наших романтических писателей находил в них гораздо более поэзии, чем во всей французской литературе». Обращаю внимание на пародичность строения фразы. Самое имя Татьяна взято Пушкиным как экзотическое. Если в «Полтаве» он заменил историческое имя дочери Кочубея Матрены условно-романтическим Мария, то имя Татьяна в свое время, во время Пушкина, звучало как вызов, а не как стилизация.

Ее сестра звалась Татьяна… Впервые именем таким Страницы нежные романа Мы своевольно освятим. ………………………….. Но с ним, я знаю, неразлучно Воспоминанье старины Иль девичьей!

К этому месту Пушкин дал комментарий: «Сладкозвучнейшие греческие имена, каковы, например, Агафон, Филат, Федора, Фекла и проч., употребляются у нас только между простолюдинами». Имя Агафон тоже недаром приведено Пушкиным, он использовал его:

И голосок ее звучит Нежней свирельного напева: Как ваше имя? Смотрит он И отвечает: Агафон.

Ввиду того что только что приведенное место менее традиционно, менее цитатно, так сказать, для нас, чем места с именем Татьяны, то в нем более сохранилось ощущение странности имени, может быть его комичности. Пародийны очень часто рифмы «Евгения Онегина».

Очень часто рифмуются имена собственные: Назон, Грим, Шаховской, Клеопатра, Царьград, Ювенал, Феокрит, Смит, Каверин, Княжнин, Терпсихора, Венера, Флора, Эльвина, Бентам, Диана, Аполлон, Альбион, Салгир (все примеры взяты из первой главы).

Иногда рифма подчеркнуто банальна.

Мечты. Мечты. Где ваша сладость? Где вечная к ней рифма младость?

Или:

И вот уже трещат морозы И серебрятся вдоль полей… (Читатель ждет уж рифмы розы; На, вот возьми ее скорей).

Сравнения, вообще довольно редкие у Пушкина, пародийны здесь тоже.

Иногда они даются в мотивировке речи одного из действующих лиц:

Как эта глупая луна На этом глупом небосклоне.