Виктор Шибанов – Черная троица (страница 41)

– Кто такие? – снова грубо спросил стражник. На этот раз для большей убедительности за вопросом последовала стрела, вонзившаяся в снег прямо у ног Мартина.

– Мы миролюбивые путешественники! – крикнул граф.

– Ваше сиятельство, – шепнул Джосси, – старайтесь говорить простыми словами. Тогда вас лучше поймут.

Граф кивнул и продолжил:

– Мы пришли с миром! Идем с юга, сбились с пути. Мы друзья! Просим пустить нас на ночь.

Теперь с башни раздалось сразу несколько голосов. Слов было не разобрать, но, похоже, стражники о чем-то спорили. Путешественники нетерпеливо переминались внизу, чувствуя, как с каждой минутой становится все холоднее. Наконец сверху раздался уже знакомый голос. Однако теперь граф ничего не понял и выжидающе оглянулся на барда.

– Он требует, ваше сиятельство, чтобы мы по одному подошли ближе к воротам, – перевел Джосси. – Туда, где падает свет от факелов. И сняли капюшоны. Руки должны быть протянуты вперед ладонями.

– Я пойду первым. – Торн, скинув с головы капюшон плаща, решительно шагнул вперед.

Один за другим путешественники исполнили требование невидимых стражей, и вскоре все они стояли перед воротами с вытянутыми руками и обнаженными головами. Снова наверху послышались голоса охраны. Они негромко переговаривались между собой, вероятно, обсуждая пришельцев. Наконец Джосси, внимательно прислушивавшийся к разговорам, кивнул головой:

– Можно заходить, но тоже поодиночке.

Раздался скрип, и одна из створок ворот приоткрылась ровно настолько, чтобы в нее можно было протиснуться боком.

– Тебе, Овиль, придется остаться снаружи, – мрачным голосом изрек Торн.

– Это почему это? – испуганно спросил графский слуга.

– А ты в эту щель не пролезешь, – захохотал капитан, снова шагая вперед первым.

Несмотря на его предсказание, вскоре все путники, один за другим, вошли в крепость.

Вступив за ворота, Умберто на мгновение невольно зажмурился. Вся небольшая площадь за воротами была ярко освещена полудюжиной костров, разведенных прямо на земле. А в свете этих костров лекарь увидел не меньше двух десятков людей, выставивших в сторону путников копья с длинными древками и широкими наконечниками. Впрочем, в первые секунды Умберто усомнился – а люди ли перед ними? Невысокие, кряжистые фигуры этих существ были облачены в куртки и штаны из длинного меха. Лица же и головы замерших с оружием на изготовку воинов так сильно заросли бородой и длинными густыми волосами, что трудно было понять – где кончаются звериные шкуры и начинаются их собственные волосы. Однако, присмотревшись внимательнее, Умберто увидел, что лица у людей самые что ни на есть обыкновенные, разве что довольно широкие и скуластые. Невольно он поежился – уж очень местные жители походили на горцев, которые едва не погубили их всех в Мглистых горах.

Навстречу путникам выступил воин, державший в руках огромный, хотя и довольно грубо сработанный топор. Был он невероятно широк в плечах, даже шире Торна, но при этом на целую голову ниже капитана. Оглядев внимательно еще раз жмущихся друг к другу продрогших путников, он сурово приказал:

– А теперь еще раз! Кто такие, зачем пожаловали? Но на этот раз – правду!

– Меня зовут Мартин, – отодвинув Торна, шагнул вперед граф. – Я с товарищами прибыл с далекого юга, через ущелье в Мглистых горах. Мы направляемся к Мэру. Однако у нас почти закончилась еда, да и лошадей нам пришлось оставить. Я прошу дать нам приют на ночь. Мы готовы честно расплатиться за пищу и кров.

С этими словами граф достал золотую монету и протянул ее кряжистому воину. Тот, презрительно взглянув на пришельца, спросил:

– Скажи, это можно съесть? Или надеть вместо шкуры?

– Этого достаточно, чтобы нарядить все твое племя, – пробормотал Торн в сторону.

– Тише, – шепнул Умберто. – Похоже, они не знают, что такое деньги.

– Ты говоришь о странных вещах, пришелец, – продолжал предводитель стражи, перехватив топор поудобнее. – До Южных гор отсюда много рук дневных переходов. Вы сейчас дрожите от холода, как же вы могли зайти так далеко? Ни один торговец железом не отваживается забредать к нам в эту пору, накануне зимы.

– И живым нечего делать на Матери всех Гор, – добавил еще один одетый в шкуры воин. – Я думаю, это лазутчики Людей Снега, Варкар.

– Ты прав, – немного смутившись, согласился граф. – Действительно, пройти такой путь мы сами не смогли бы. Но дорога наша лежала через древний портал, – вспомнив совет менестреля говорить проще, он запнулся, подбирая слова. – Каменный путь древних, что соединяет эти земли с далеким югом, привел нас сюда.

– Теперь ты, возможно, говоришь правду, – довольно кивнул Варкар, бывший, судя по всему, командиром привратной стражи. – Старики говорят, что Каменный Столп соединяет Безмолвные Земли с южными. Хотя никто из них не знает как. Но ты не сказал, зачем вы сюда пришли.

– Это лазутчики, – упрямо повторил другой стражник. – Если ты не хочешь их убивать, я сам могу сделать это!

– Подожди, Каран, – остановил его предводитель. – Разве ты не видишь, что они совсем не похожи на наших врагов.

– Люди Снега хитры, и среди них много сильных колдунов, которые могут навести любой морок, – настаивал на своем Каран. – Ты же сам знаешь, что в последнее время они все чаще пытаются пробраться к нам в селение!

– И на наши земли тоже обрушились беды, – подхватил граф. – Наши мудрецы считают, что первоисточник их скрывается где-то здесь, вблизи… Вблизи Матери всех Гор, – вспомнил он, как Варкар назвал Мэру.

– Вашу судьбу решит вождь, – после некоторого размышления сказал командир стражников. – Вместе с Советом Мудрейших – они соберутся завтра утром.

– Но вы же не оставите нас здесь до утра? – взмолилась Клаудия.

– Конечно, нет, – расхохотался Варкар, – иначе утром вождь и Мудрейшие увидят сосульки, а не пришельцев. Видите вон тот дом? Можете переночевать там.

– Пусть оставят оружие. – Каран ткнул пальцем в Торна. – Смотри, какой у него меч.

– Хороший меч, – вкрадчивым тоном ответил капитан. – Хочешь испробовать его на своей волосатой шкуре?

– Замолчи! – приказал граф, схватив Торна за плечо. – Нам ни к чему ссоры!

– Ты прав, чужак, – ухмыльнулся Варкар. – Но ваши мечи нам не страшны. Так что можете оставить оружие при себе. Оно может вам пригодиться, если Снежное Племя опять попытается напасть на нас…

Умберто, пригнув голову, зашел вслед за своими товарищами внутрь приземистого длинного дома. После морозной стужи снаружи, тепло протопленного помещения подействовало на целителя как кружка доброго эля. Вместе с остальными он поспешил к широкому каменному очагу, выложенному у боковой стены. Судя по запаху, исходящему от очага, его явно топили торфом. И действительно, вдоль противоположной стенки рядами высились плотно уложенные высушенные брикеты.

Пока путники с радостью отогревали закоченевшие руки, несколько охранников заносили и раскладывали на длинном столе съестные припасы. До Умберто донеслись аппетитные запахи овечьего сыра, свежего хлеба и какой-то неведомой ему жареной дичи. Вслед за едой охранники принесли и бросили на пол с десяток грубо выделанных шкур с длинной шерстью.

– Благодарим за кров и пищу. – Граф с достоинством кивнул Варкару, который вошел вслед за стражей внутрь.

– Так велят наши обычаи, так завещали нам предки. Приют странникам… – степенно ответил предводитель стражи.

– …И смерть врагам! – перебил его Каран. – Судьбу вашу завтра решит Совет. Так что как бы этот ужин не оказался последним!

И слова, и тон его были столь зловещими, что путники встревоженно переглянулись. Даже Овиль, с наслаждением вгрызшийся в ломоть сыра, испуганно застыл с открытым ртом.

– Не нам выносить приговор, – одернул своего помощника Варкар.

– Могу ли я в благодарность за ваше гостеприимство исполнить одну балладу, что воспевает этот суровый край? – Бард провел по струнам своей лютни рукой.

Мелодичный перезвон странно прозвучал под низкими сводами. Услышав его, стражники оживились, однако Варкар решительно сказал:

– Песни ваши мы послушаем после завтрашнего Совета… Если Мудрейшие назовут вас друзьями… Оружие у вас мы забирать не будем, – он холодно взглянул на Карана, – чтобы, если вновь на нас нападут враги, вы не были бы беззащитны пред ними. Впрочем, две руки моих лучших людей будут охранять ваш покой снаружи.

С этими словами он вышел, а вслед за ним и другие стражники. Последним путников оставил Каран. Взгляд, которым он напоследок окинул пришельцев, ясно говорил о том, что, если Совет назовет их лазутчиками, он с радостью исполнит самый жестокий приговор.

– Значит, покой наш охраняют, – ухмыльнулся Торн, когда дверь со стуком закрылась. – Только прикажите, ваше сиятельство, и мы мигом…

– Поужинаете и ляжете спать. – Граф подошел к столу. – Этот приказ касается всех. Мы должны как следует отдохнуть перед завтрашним… Советом.

– А вернее сказать, судом, – вздохнул Умберто. – Эх, дочка, оставалась бы ты лучше с матерью…

После ужина, однако, несмотря ни на приказ Мартина ложиться спать, ни на то, что на сытый желудок в темном полумраке этого дома-тюрьмы всех клонило в сон, путники собрались в тесный кружок вокруг стола.

– Надо бежать. – Торн похлопал по рукояти своего меча. – Эти дикари оставили нам оружие, так им же будет хуже!