Виктор Шибанов – Черная троица (страница 25)
Однако за поворотом, который скрывал от них толстый вековой дуб, путников ждало отнюдь не стадо коров. Прямо на обочине два практически полностью лишенных плоти скелета схватили за ноги какого-то бедолагу. Тот одной рукой отчаянно цеплялся за корень дерева, пытаясь другой дотянуться до рукояти валявшегося рядом меча. Рядом белела груда костей, бывших, видимо, недавно еще одним скелетом.
– Высшие силы! – раздался пронзительный вскрик над ухом Умберто, а вслед за ним глухой стук. Обернувшись, лекарь увидел, что помощник келаря лежит без чувств. Почти не задумываясь, Умберто прочел молитву Святого Упокоения. Скелеты, охваченные серебристым огнем, рухнули на землю.
– Благодарю тебя, бесстрашный путник, столь вовремя явившийся, чтобы спасти меня от сих омерзительных существ, – неожиданно высокопарно проговорил спасенный незнакомец, поднимаясь с земли и отряхивая грязь со своего плаща.
Это оказался довольно высокий стройный мужчина средних лет. Высокий стиль его речи объяснялся очень просто. По цветастому одеянию и длинным волосам Умберто понял, что перед ним странствующий менестрель. Это подтверждала и потрепанная лютня, валявшаяся на обочине дороги неподалеку.
– Позволь же представиться, о великодушный мой спаситель! – Подобрав меч и лютню, менестрель направился к телеге.
Договорить он не успел – придорожные кусты затрещали, и еще десяток мертвецов выбрались на дорогу, медленно окружая путников. Как видно, при жизни они добывали себе хлеб лихим ремеслом, то есть разбоем. В отличие от всех оживших покойников, коих пришлось увидеть лекарю за последние несколько дней, эти были вооружены – костяшки пальцев сжимали иззубренные мечи и проржавевшие сабли.
– Я беру тех, что слева, ты остальных, – забросив лютню на телегу, крикнул менестрель, поворачиваясь спиной к телеге и беря на изготовку свой меч. Инструмент жалобно звякнул, зацепив грифом руку брата Амбросия. Тот, однако, в себя не пришел – впрочем, толку от него сейчас не было бы никакого.
– А ты, смотрю, и нормально разговаривать можешь. – К своему собственному удивлению, Умберто в этой отчаянной ситуации смог пошутить.
нараспев произнес менестрель. – Меня зовут Джосси.
– А меня Умберто. – Лекарь снова обратился к молитве.
Еще два мертвеца рассыпались на куски, охваченные святым огнем. Третьего в очередной раз упокоил менестрель, ловким ударом снеся ему остатки головы.
– Силы Света, – раздался внезапно над головами изумленных Умберто и Джосси звонкий голос, – Волю Тьмы…
Посреди телеги стояла Клаудия. Вытянув руки в стороны и зажмурившись, она уверенно читала какую-то молитву. На мгновение девушку словно окутало призрачное пламя, в следующую секунду яростной волной ринувшееся от нее во все стороны. Когда этот бледное пламя касалось гниющей плоти или выбеленных костей, ожившие покойники просто исчезали, словно растворяясь в вечернем сумраке. Несколько мгновений – и с нападавшими было покончено. Клаудия же, вздохнув, в изнеможении опустилась на колени.
– Извини, папа, – тихо сказала она, – мама разрешила мне отправиться с тобой.
– Кгм… Ну, если так… – Растерявшийся от неожиданности Умберто не знал, ругать ли ему непокорную дочь за ослушание или же благодарить за спасение. Его выручил Джосси, к которому вновь вернулось его изысканное красноречие:
– О бесстрашная дева, что прекраснее розы и нежнее ландыша, благодарю тебя за спасение от жестокой и неминуемой смерти. – Менестрель склонился в глубоком поклоне.
– Какие пустяки, – смущенно пробормотала покрасневшая Клаудия.
– Это моя-то жизнь «пустяки»? – возмутился Джосси. – Ну уж нет! Так что в знак искренней признательности обязуюсь я сложить песнь о твоем подвиге. И будет столетиями она звучать от моря и до моря!
– Спасибо, – еще больше смутилась девушка.
Их прервал стон пришедшего в себя Амбросия:
– О-хо-хо, братия мои! Привиделся мне сон ужасный, будто восстали из своих могил покойники и собираются учинить злодейства всякие над живыми!
– Если бы это был сон, – пробормотал Умберто.
– Позвольте узнать, куда вы направляетесь? – Джосси убрал меч в ножны и, взяв лютню с телеги, забросил ее за спину.
– В столицу, – почему-то лекарь не стал уточнять, что цель их путешествия – аббатство Избавителя.
– Тогда не сочтите за дерзость мою смиренную просьбу присоединиться к вам. – Джосси прижал руку к груди. – Не скрою, что и сам я направлял стопы свои в сторону столицы.
Не дожидаясь ответа, он запрыгнул на телегу.
– Чем больше людей, тем спокойнее, – глубокомысленно заметил брат Амбросий.
Это замечание помощника келаря, а также то, что он совсем не удивился присутствию Клаудии, навело Умберто на подозрения, что монах отчасти был причастен к неожиданному появлению его дочери. Впрочем, впереди было еще несколько дней пути, и попутчик, весьма искусно владеющий мечом, был кстати.
Только пегие лошадки неодобрительно фыркали и косились на Джосси. Их прибавление еще одного пассажира совсем не радовало.
– Да, а откуда ты знаешь слова молитвы Судного Часа? – спросил у дочери Умберто, когда злосчастная роща осталась позади. Клаудия, опустив глаза, смущенно призналась:
– Мама научила… на всякий случай.
– Так… – с расстановкой протянул изумленный Умберто. – Ну-ка, негодница, рассказывай, чему тебя еще научила мать «на всякий случай»?
Менестрель, устроившийся позади них, с трудом подавил смешок.
Глава 3
Хоггард
Четвертый день путешествия подходил к концу, когда путники достигли предместий столицы. И первым издали показался королевский замок – островерхие крыши и устремленные ввысь башенки. Дома и фермы вдоль дороги попадались все чаще и чаще, пока не слились в сплошное городское предместье. Клаудия во все глаза смотрела на нарастающую суету – она никогда не была дальше Вермана с его шумными, но не такими уж многолюдными ярмарками. Менестрелю же подобная обстановка была явно не внове. Он мало смотрел по сторонам, а все больше бормотал что-то себе под нос. Умберто решил, что он готовится к выступлениям или же сочиняет очередную балладу.
Увидев наконец вдали городские ворота, нависающие серыми башнями над двух– и трехэтажными домиками предместий, лекарь обратился к менестрелю:
– Ты говорил, почтенный Джосси, что не раз бывал в столице. Как нам с Клаудией проще всего попасть на Конклав, в аббатство Избавителя?
– Аббатство находится за городскими стенами, с другой стороны от королевского замка. Но Конклав начнется только завтра, да и не так просто попасть туда даже столь уважаемым особам, как досточтимый целитель из Вермана и его прекрасная дочь. Поэтому предлагаю не спешить, а остановиться сегодня всем вместе на постоялом дворе «Три розы», что на Мясной улице. Она как раз начинается сразу вон от тех ворот. Кстати, они называются ворота Скелетов. Ну а завтра мы что-нибудь придумаем. У меня тут в городе есть кое-какие знакомые, и они, быть может, помогут моим спасителям!
– А почему у этих ворот такое мрачное название? – вздрогнула Клаудия.
За последние дни упоминания о скелетах и бродячих мертвецах изрядно всем надоели. Несмотря на то что их дальнейшее путешествие до столицы обошлось без приключений, народ в придорожных тавернах только и твердил, что о новой напасти. Очевидно, это небывалое бедствие затронуло не только округ Вермана, но и все центральные области королевства. Разговоры о развороченных могилах и восставших мертвецах, шагающих в ночной тиши, будили в Умберто и Клаудии тяжелые воспоминания. Брат Амбросий бледнел и едва не терял сознание, а Джосси, несмотря на недавнюю переделку, в которую он попал, с жадностью впитывал все услышанные разговоры и слухи. Они явно настраивали его на творческий лад, и он даже несколько раз принимался декламировать начало своей новой баллады. Пока, впрочем, она не слишком удавалась.
– Мрачное? Ну, возможно, – ответил менестрель. – Насколько я знаю, раньше здесь было старое кладбище. Впрочем, сейчас там уже вроде как давно не хоронят, но название осталось.
По мере приближения к крепости шум нарастал. Видя некоторое беспокойство спутников, Джосси поспешил успокоить их:
– У ворот здесь постоянно толчея и сутолока. За вход в город собирают пошлину – по два фартунга с человека и по пять с лошади. А на площади перед воротами всегда чем-то торгуют.
Путники уже проезжали последний дом перед площадью, когда навстречу им выбежали несколько человек. Ничего не замечая на своем пути, люди мчались прочь от городских ворот.
Недоумевали путешественники недолго. Как только телега, завернув за дом, выехала на площадь, их глазам предстало ужасное зрелище. Около десяти человек, спина к спине, стояли неподалеку от ворот. Трое из них были облачены в рясы, остальные – в кольчугах и шлемах. Все они, кроме одного из церковников, были вооружены одноручными короткими мечами. Самый толстый священник размахивал массивным посохом. Еще несколько человек, воинов и монахов, лежали рядом – тяжелораненые или убитые, никто не шевелился.
А вокруг людей смыкался круг давних знакомых – оживших покойников. Их было не меньше полусотни, и откуда-то из выходящих на площадь проулков тянулись все новые скелеты, теряя на ходу лохмотья разлагающейся плоти. Почти все они были вооружены ржавыми мечами или топорами, многие в костлявых руках держали щиты. На зияющих провалами глазниц черепах были напялены шлемы, такие же ржавые, как и мечи. На некоторых мертвецах, кроме шлемов, висели остатки полусгнивших кожаных доспехов.