Разок-то можно… Слушай, люди ждут!
ЕЛЬЦИН.
Эх, ладно! Уломали! Ну, по первой —
За весь наш композиторский союз.
Связующий Моцартов и Сальерей
На радость местной публики.
Пьет.
ЖИРИНОВСКИЙ (шепотом).
Кранты.
Он это выпил!
ЯВЛИНСКИЙ.
Засекайте время.
ЕЛЬЦИН (нюхая стакан).
Что это, братцы, за лесоповал?
А впрочем, черт с ним! Раз такое дело —
Сейчас сыграю!.. (Сидящему рядом.) Уши заложи.
Достает из-под стола гармонь и рвет мехи. Дикая какофония на тему «Ах вы сени мои, сени!». Явлинский рыдает.
ЕЛЬЦИН.
Когда бы все так чувствовали силу
Гармонии… Но нет, тогда б не смог
И мир существовать — с ума бы спятил!
Что значит — композиторский талант!
Нас мало избранных, счастливцев праздных,
Притом — законно избранных… (Зевает.) Ну, все.
Пойду просплюсь! (Кивая на бокал.)
Завязывайте с этим. (Уходит.)
ГОРБАЧЕВ.
Спокойной ночи, в целом, и бай-бай.
ЗЮГАНОВ (мрачно).
«Пойду просплюсь…» Ну что же, ты заснешь
Надолго, Елкин… Это обещаю —
Надолго, очень…
ЛЕБЕДЬ.
Да! Три дня проспит
Как минимум. Потом опять начнется.
ЖИРИНОВСКИЙ (нюхая стакан, из которого пил Ельцин).
Эх, черт возьми! Какой коктейль пропал!
Ясная подляна[77]
1.
Утро. Разнорабочие — Козел и Свинья — снимают указатель «Горки-9» и переговариваются в процессе работы.
КОЗЕЛ. Не, ну я не понимаю… Такая хорошая была названия. И цифра при ней…
СВИНЬЯ. Ты что, арифметикой увлекаешься?
КОЗЕЛ. Да боже упаси!
СВИНЬЯ. А зачем тебе цифра?
КОЗЕЛ. Для порядку! Горки-девять, «Союз-один», Арзамас-шестнадцать…
СВИНЬЯ. При чем тут Арзамас? Доллар — шестнадцать! А Арзамаса скоро вообще никакого не будет!
КОЗЕЛ. Не, но почему вдруг новая названия-то? И без цифры?
СВИНЬЯ. Не твое свинячье дело, козел! Давай прибивай.
И, сняв табличку «Горки-9», они привинчивают к столбу новую: «ЯСНАЯ ПОЛЯНА».
2.
Перед зеркалом стоит Ельцин. У него огромные кустистые седые брови и седая же борода. В общем, вылитый Лев Толстой.
ЕЛЬЦИН. Батюшки мои! Вот это да!
ОТРАЖЕНИЕ. Да, да, нет, да!
ЕЛЬЦИН. Что-то я это… дописался… И то сказать: помоложе был — писчую бумагу пачками шарашил! Что ни указ, то роман. А теперь — одна устная речь осталась. (Жалуясь.) Не могу молчать. Все говорят: помолчи уже! А я не могу.
ПРИМАКОВ(входя). Доброе утро, Лев Николаевич!
ЕЛЬЦИН. Кто Лев?
ПРИМАКОВ. Вы Лев.
ЕЛЬЦИН. Я — Борис Николаевич!
ПРИМАКОВ(уклончиво). Хозяин — барин.
ЕЛЬЦИН. А вы кто?
ПРИМАКОВ. Я — новый управляющий вашего имения.
ЕЛЬЦИН. Моего имения? Ах, ну да… И как дела в имении?
ПРИМАКОВ. Полный дефолт.
ЕЛЬЦИН. Вы, значит, не ругайтесь, а скажите по-русски.
ПРИМАКОВ. Имение в долгах. Но — не беспокойтесь. Я привел с собой таких профессионалов…
