Виктор Сенча – Железный начдив Азин. Между красными и белыми (страница 11)

К 1908 году Яковлеву уже доверяют кассу боевиков; тогда же он участвует в ограблении почты Миасского завода. В тот раз в результате дерзкой операции налётчикам попали в руки два ценных пакета на 26 и 14 тыс. рублей. С весны 1909 года боевик уже в руководстве «Уральской боевой организации РСДРП», где занимается подготовкой и осуществлением крупных ограблений. Так, в августе того же года произошло громкое ограбление на станции Миасс: при участии 17 боевиков после кровавой перестрелки с полицией четверо человек были убиты, десять – тяжело ранены. На сей раз добычей налётчиков стали крупная денежная сумма и золотые слитки.

Позже «донор революции» Яковлев припишет себе участие в двадцати экспроприациях и «партизанских действиях». Однако о количестве убитых им кассиров, инкассаторов и охранников «экспроприатор» застенчиво умолчит: действительно, какое это имело значение, если цель оправдывает средства!

Покуролесив по России, аки тать с разбойничьего тракта, и пролив человеческой кровушки немерено, когда запахло жареным (после введения премьером П. Столыпиным в отношении подобных типов военно-полевых судов), Яковлев вместе с деньгами быстренько бежал за границу. Германия, Швеция, Бельгия… С шальными деньгами и бесшабашной головушкой этому типу было везде хорошо. И так – до Февральской революции.

Далее следы этого нувориша со товарищи обнаруживаются в Уфе и на Урале, где ими выполнялась роль неких «социальных дрожжей» для новой, «Великой Октябрьской», революции. После Октябрьского переворота 1917 года его сначала назначают комиссаром телеграфных и телефонных станций, затем – членом ВЧК (до января 1918-го занимал должность заместителя председателя ВЧК). И это неспроста: Яковлев – старый партийный товарищ Якова Свердлова, и этим всё сказано. Свои назначают своих.

Именно Яковлеву глава ВЦИК поручает ответственное задание – доставить крупную партию оружия с Сестрорецкого завода в Петроград. И преданный соратник блестяще справляется с этим делом. Весной 1918-го Яковлев доставит из Уфы железнодорожный состав из сорока вагонов с хлебом для голодающего Петрограда, получив взамен оружие и деньги для борьбы с атаманом Дутовым.

Дальше – больше. В апреле 1918 года по поручению всё того же Свердлова и Ленина Яковлеву поручается очередное сверхсекретное задание: вывести Царскую семью из Тобольска, где та пребывала в ссылке. Приехав в Тобольск с вооружённым отрядом и с мандатом, подписанным Лениным и Свердловым, Яковлев перевозит часть семьи бывшего императора в Тюмень (бывший цесаревич Алексей в это время заболел, поэтому решено было вывезти лишь Государя с Государыней, великую княжну Марию, князя В. Долгорукова и доктора Е. Боткина). Остальные члены Царской семьи оставались в Тобольске с больным наследником (они будут перевезены в Екатеринбург позднее).

После того как на лошадях добрались от Тобольска до Тюмени, оттуда на поезде поехали к Омску, где Яковлев по прямому проводу связался с Москвой. Свердлов распорядился отвезти Государя в «столицу Урала» Екатеринбург. Прибыв в Екатеринбург, Яковлев передал Августейших пленников председателю областного совета тов. Белобородову и военному комиссару тов. Голощёкину. Что было потом – хорошо известно: заточение в Доме особого назначения (доме Ипатьева) и дикая расправа над всеми узниками в ночь с 16 на 17 июля 1918 года.

Теперь ближе к нашим событиям.

После выполнения очередного важного задания Свердлова Яковлев, разругавшись с руководителями Уралоблсовета, не стал возвращаться в Тобольск за оставшимися ссыльными, а напрямик отбыл в Москву. 8 июня 1918 года состоялся приказ Н. Подвойского о назначении Яковлева «главнокомандующим Урало-Оренбургским фронтом» (против войск оренбургского атамана А. Дутова); ему поручается общее руководство обороной ст. Кинель близ Самары. Но! Разобидевшиеся на Яковлева большевики-уральцы выступили резко против его назначения, и вступление в командование так и не состоялось.

Однако тов. Свердлов не привык отступать. Когда после восстания чехословаков 22 июня 1918 года на базе уфимских формирований создаётся 2‐я советская армия, декретом РВС Восточного фронта № 3 командующим назначается не кто иной, как тов. Яковлев.

Многое бы дал Яков Михайлович, чтобы вернуть всё обратно: через считанные дни его протеже… просто исчезнет! Он вынырнет из небытия в октябре 1918 года, когда, явившись в Комуч, предложит свои услуги «учредиловцам». Вчерашним врагам несостоявшийся командарм заявит, что полностью разочаровался в Советской власти и напишет обращение к красноармейцам с призывом переходить на сторону Комуча.

С приходом к власти Колчака вчерашнего большевика, конечно, арестуют и доставят в Челябинск. После того как Яковлева неожиданно освободят под подписку, он, вспомнив былое, тут же смоется за границу (на сей раз – в Харбин).

А потом в ноябрьском номере омской газеты «Правительственный вестник» за 1919 год появится некая «Исповедь большевика» – своеобразный оправдательный опус беглого «комиссара Яковлева».

Кто читал эту «Исповедь» – знает: она ни о чём. Яковлев-Мячин – заблудшая овца, этакий никчемный бормотолог. А всё потому, что этот человек неискренен. Данный тип, чьи руки по локоть в крови невинных людей, и словом не обмолвился ни о своих безумных «эксах», ни о личном участии в судьбе Царской семьи. Его место определилось ещё тогда, в июне 1918 года, и оно – у расстрельной стены.

Но расстреляют Яковлева-Мячина не сразу. В марте 1928 года он отправит покаянные письма И. Сталину и председателю ОГПУ В. Менжинскому. Ему разрешат вернуться. Потом будет десятилетний срок на Соловках и работа на строительстве Беломорско-Балтийского канала. А к стене поставят в 1938‐м. Тогда многие получат своё – кто-то заслуженно, кто-то – понапрасну.

М. Пьяный Бор

2 июля 1918 г.

2 час. 23 мин.

Без боя Уфы не сдавайте. Помните, когда нужно маневрировать к левому флангу Тухачевского.

Главнокомандующий Муравьев[50].

Совсем иной жизненный путь прошёл другой беглый командарм-2 Фёдор Евдокимович Махин (1882–1945). Он родился в Иркутске в старообрядческой семье ветерана туркестанских походов и Крымской войны, кавалера полного банта знака отличия Военного ордена урядника Оренбургского казачьего войска Евдокима Васильевича Махина.

После окончания в 1904 году Оренбургского казачьего юнкерского училища по первому разряду был выпущен в чине хорунжего и направлен на службу в 6‐й Оренбургский казачий полк. В 1908‐м получил чин сотника и поступил в Николаевскую академию Генерального штаба. По окончании Академии по первому разряду был причислен к Генеральному штабу. В Первую мировую войну Ф. Махин служил в штабах 8‐й и 6‐й армий и 47-го армейского корпуса. В и[51]юле 1917 года Фёдор Евдокимович был назначен на должность начальника штаба 3‐й стрелковой дивизии.

Историк А. Ганин пишет, что Махин, уважительно относясь к отцу, даже став штаб-офицером, никогда не курил в его присутствии[52]. Так проявлялось семейное взаимоуважение.

Служить бы и дальше офицеру чинно и справно, если б однажды судьба не схлестнула его с социалистами-революционерами (эсерами); причём эти объятия оказались настолько тесными, что Махин на раз-два возглавил штаб военной организации эсеровской партии. Считается, что именно по приказу ЦК ПСР (партии социал-революционеров) он поступил на службу в Красную армию, возглавив аж оперативное отделение штаба военного руководителя Московского района[53]. После этого Махина ждал новый ответственный пост: 18 июня 1918 года председатель Высшей военной инспекции Н. Подвойский подписывает приказ о назначении его врио начальника Уфимской советской дивизии и одновременно – военруком Уфимского губернского комиссариата по военным делам и начальником временного полевого штаба при комиссариате[54].

Из телеграммы Махина командовавшему войсками в районе Уфа – Самара В. Блохину от 18 июня: «Согласно приказания наркомвоенмор товарища Подвойского я сего числа принял командование войсками против чехословаков по линиям Уфа – Самара и Уфа – Челябинск. Военрук Махин»[55].

А это из приказа № 146 от 17 июня 1918 года председателя Высшей военной инспекции Н. Подвойского: «…Во главе всех сил, действующих на самаро-челябинском направлении, мною оставляется временный полевой штаб, учрежденный моим приказом от 13 июня № 138 при Уфимском губернском комиссариат по военным делам, во главе с прибывшим вчера ночью, по моему вызову из Москвы, товарищем Генерального штаба Махиным, обладающим великим боевым опытом, запасом совершеннейших знаний, и другими опытными военачальниками с прочно установленной боевой репутацией. Товарищ Махин – военный руководитель Уфимского губернского комиссариата – ни один день не оставался в стороне, когда правительство призывало к созданию вооружённых сил Российской Федеративной Советской Республики…»[56]

Таким образом, военруку Махину было поручено руководство боевыми операциями против чехословаков на миасском и кинельском направлениях.

События развивались стремительно, и уже через девять дней, 26 июня, декретом РВС Восточного фронта № 8 новым командующим 2‐й советской армией (предыдущий командующий, тов. Яковлев, как мы знаем, бежал) назначается Фёдор Махин. [57]