Виктор Сенча – Долг – Отечеству, честь – никому… (страница 78)

Когда-то, ещё в бытность свою школьником, я запомнил, как Павел Петрович Бяков на вопрос, кто же всё-таки убил матроса Василия Бабушкина, вздохнув, ответил примерно следующее:

– Его убил наёмный убийца. Вы юные – значит, счастливые: у вас вся жизнь впереди. Вот подрастёте и, кто знает, возможно, докопаетесь до истины…

Тема для размышлений, растянувшаяся на годы. Если честно, перед тем как перевернуть первый лист «Дела», я ничуть не сомневался в простом сюжете трагической истории, связанной с гибелью атлета. Он стар как мир: атлета убили конкуренты. И примеров тому предостаточно.

Взять того же Ивана Максимовича Поддубного. Вот уж у кого недругов было – хоть отбавляй! В 1910-м, будучи на двухнедельных гастролях в Ницце, борец едва не погиб. Вернее, чуть не был убит. Один из участников турнира, старый соперник русского борца француз Рауль ле Буше, подослал к Поддубному наёмных убийц. По счастливой случайности, всё обошлось: вовремя выхваченный наган и подоспевшие полицейские спугнули негодяев. Те убежали, правда, недалеко – до заказчика. И стали требовать обещанные деньги. Но получили решительный отказ. Кончилось тем, что злодеи забили коварного заказчика-француза насмерть резиновыми дубинками.

Мир, где правят деньги, суров. Оправдаются ли мои предварительные умозаключения?

Итак, начнём созерцать и размышлять…

II

Величайший враг спрячется там, где вы меньше всего будете его искать.

…Ранним утром 17 октября 1924 года в отделение волостной милиции села Вятские Поляны явился некто Бабушкин Алексей Федорович, житель деревни Заструги, с заявлением.

Из материалов уголовного дела:

«Протокол заявления[154]:

1924 года октября 17 дня в селе Вятские Поляны начальник милиции Вятско-Полянской волости Кряжев на основании ст. ст. 91 и 92 у. п. к. составил настоящий протокол о нижеследующем: сего числа в 7 часов утра в канцелярскую комнату милиции явился гражданин деревни Заструг Вятско-Полянской волости Бабушкин Алексей Федорович, грамотный, беспартийный, женат, крестьянин, под судом и следствием не был, и заявил:

Мой родной брат, Бабушкин Василий Фёдорович, он же Поддубный, как силач по тяжёлой атлетике гастролировал по разным городам Р. С. Ф. С. Р. и 14 октября с/г возвратился на родину в родные Заструги, и с ним ещё приехал гражданин, неизвестно откудова происходит по имени Леонид, отчества и фамилии не знаю, приметы его следующие: среднего роста, телосложения, лицо продолговатое, стрижен, усов и бороды нет, молодой, приблизительно 18 лет, по происхождению русский, одет в брезентовый плащ… в сапогах, чёрной фуражке, который был у моего брата в качестве служащего. Вчера вечером 16 октября брат мой Бабушкин-Поддубный пришёл ко мне… со своим помощником «Леонидом» и, облокотившись на стол, заснул, пришёл он в пьяном виде, но накануне был трезвый. Утром часа приблизительно в 4 Бабушкин-Поддубный проснулся, и его помощник «Леонид» увел его в свой дом. Утром часов в 5 сноха Бабушкина Матрёна Григорьевна пришла ко мне и сказала, что Поддубный убит и его жена, Екатерина Петровна, которая ещё жива. И она, сноха Бабушкина Матрёна, сообщила: что убил его помощник Леонид из револьвера, забрав все деньги и документы, и скрылся неизвестно куда. Жену Поддубного отправили в больницу, но не знай будет ли жива или нет, т. к. рана нанесена в области головы. Поддубный также убит в голову. Когда я был в квартире Поддубного, то его помощника не было. Больше показать ничего не имею. Показания записаны правильно, в чём и расписуюсь.

Алексей Бабушкин

Начволмилиции Кряжев [подпись]»¹⁴.

Бабушкин вернулся в родную деревню Заструги аккурат на Покров. Покровские гулянья в деревне особые. Хлопотное лето и тяжёлая осень позади, с полевыми покончено. Но ещё одно всегда радовало на Покров вятского крестьянина – первые серьёзные заморозки, первый снег, первое дыхание зимушки-зимы. Отсюда и веселье для сердца. Потому и праздник.

Как всегда, явился не один. Вместе с гигантом шагал какой-то малец – ещё безусый и, как заметили местные, даже несколько робкий. «Леонид, – представил мальчонку землякам Бабушкин. – Помощник мой…»

Так в Застругах появился «Леонид»…

«Дядя Вася часто приезжал с гастролей не один, а с очередным помощником, – делится со мной Лидия Арсентьевна Решетникова. – Всё разных привозил. Такого, чтоб всё с одним приезжал, не было. И этого, который убийца, в деревне первый раз видели. Раньше дядя Вася его не привозил. Втёрся, видать, в доверие. Дядька доверчивый был, добрый…»

«Ассистент» помогал и здесь, когда Бабушкин решил устроить для земляков праздничное представление. Те же цепи, гири, «тёщины браслеты»… Перед своими, да ещё ради большого праздника – можно и задарма. Даже нужно. Ведь если прикинуть, любой деревенский в той или иной степени родства. А уж о братьях, сёстрах, кумовьях и говорить не приходится: считать – не перечесть…

Была и другая, так сказать, сторона медали: каждый из них норовит то в обнимку, то «на брудершафт», то «по маленькой». А вот с этим, знал, следует всегда быть осторожным. Бывает, кумышка[155] так в голову ударит, мало не покажется. Да и не любитель он этого – на то и богатырь! Загуляешь – про все дела забудешь; Василий головы не теряет: покупает хорошую лошадь, для хозяйства – первое дело.

В разгар праздника все расслабились. То один гость зайдёт, то другой. Каждого положено уважить, в кого ни ткни – родня… Кругом знакомые с детства лица. Гуляй, славяне!..

Роман Кряжев – молодой (всего 32 года от роду) начальник волостной милиции. Волость – не губернский город, где очередным убийством никого не удивишь. Для небольшого села подобное – событие поистине вселенского масштаба. Потоп, извержение вулкана!

Мечта любого начальника милиции – чтоб о его подведомственной территории все забыли. И преступники, и, понятное дело, те, которые наверху: его начальники. Тишина – это порядок. А отсутствие преступлений означает для начальника любого ранга лишь одно: хорошо налаженная профилактическая работа с населением. Спросите кем? Само собой – начальником этой самой милиции. Аксиома.

Поэтому, когда происходит убийство, все потуги начальника в форме сделаться «невидимым» летят коту под хвост. Насильственную смерть человека не умолчишь и, конечно же, не скроешь. Спасение одно – как можно быстрее раскрыть преступление и найти виновного. Желательно – по горячим следам. И уж совсем не повезёт, если произойдёт громкое убийство — важного чиновника, например, или известного человека.

Кряжеву не повезло «совсем». Тяжкое убийство одного человека и покушение на убийство другого. Не ровен час, это убийство станет двойным: редко кто выкарабкивается после выстрела в голову. И если бы только это. Борца Бабушкина знал в округе и стар и млад – почитай вся губерния. Уже сегодня о громком убийстве заговорят в Вятке. Будут дышать в затылок день и ночь: найди убийцу!

С этим как раз сложности – убийца «залётный». Что осложняет дело в разы. Будь он из той же деревни или хотя б из соседней, тогда и голова бы не болела: день-два – и готов, отбегался. «Залётный» же всегда загадка. Этакий таинственный попрыгунчик: куда запрыгнет и где спрыгнет – знает лишь он сам. Таких следует брать исключительно по горячим следам. Только где искать эти следы?

Протокол заявления, написанный красивым, ровным почерком Кряжева, пестрит уточнениями. Дока, тёртый калач. Записывая рассказ брата погибшего, он уже тем самым проводит допрос. Умный, цепкий. Каждая деталька и уточнение аккуратно дополняют пробелы. Вот и промелькнуло имечко подозреваемого – «Леонид».

Настоящее имя, вертится в голове Кряжева, или – так, кличка, погоняло? Ни фамилии, ни отчества, ни откуда прибыл… Лишь слабые зацепки – брезентовый плащ, чёрная фуражка, лет восемнадцати, почти пацан… Откуда известно, что стрелял именно он? Ну да, показала раненая жена. А если бы скончалась? Вот тогда – ищи ветра в поле. Орудие убийства? Револьвер. И револьвер ли? Может, маузер или какой-нибудь «бульдог»; хотя откуда в деревне взяться «бульдогу»? Да и револьверу – откуда? Каков мотив преступления? Вроде, понятно: раз забрал все деньги и документы – значит, с целью ограбления. Вот так, не гляди, что юнец и среднего росточка. Матёрый бандит! Не каждый решится порешить двоих, чтоб потом ещё и ограбить. Леонид… Как там у греков-то? Подобен льву… Леонид, значит…

Без осмотра места преступления никак, можно только гадать и ломать голову. И ещё. Не забыть связаться с транспортным отделением ОГПУ на станции: как там дела у оперативной группы? Пусть шерстят этот поезд как следует! Люди видели, там он должен быть, там…

– Буду к вечеру, – бросил дежурному. – Едем в Заструги. Начальство спросит – скажи, выехал, мол, на место преступления…

Бурлившая ещё накануне лихими гармонными переборами и бабьими взвизгами деревня притихла. Теперь то тут, то там слышатся чьи-то всхлипывания. Такое в Застругах впервые. Нет, умирать-то люди умирали всегда, но чтоб вот так… из пистолета? Детей попрятали по домам, от греха подальше. Ещё с утра кто-то из деревенских засомневался:

– Где он, убивец-то? Может, мотри, здеся где шлятся…

Молнией пробежала молва: не следует много болтать, того гляди, вернётся изверг, поубивает…