Виктор Сенча – Долг – Отечеству, честь – никому… (страница 14)
Это произошло в Крыму, у подножия скалы, где на самом верху, среди развалин древнеримского Харакса, красуется Ай-Тодорский маяк. Летом 2019 года, отдыхая на пляже нежного Чёрного моря, я случайно познакомился с коренастым мужчиной, по возрасту чуть старше меня, который в разговоре между нами рассказал и о «Меркурии», и о Казарском. Слушая собеседника сначала несколько рассеянно (стоя рядом с ласковыми волнами, очень хотелось кинуться в воду!), постепенно я заинтересовался: мой новый знакомый, оказавшись хорошим рассказчиком, окончательно увлёк меня. А потом мы стали прощаться. И вот тут-то собеседник и огорошил:
– Очень жаль, что отважного героя Казарского отравили…
Я насторожился. Завидев мою реакцию, мужчина продолжил:
– Да-да, подло отравили! Злоумышленники не поскупились на яд: когда Казарский лежал в гробу, а лежал он во флигель-адъютантском мундире, – так вот, его посеребрённые эполеты почернели от того количества яда, которым он был отравлен…
Последних слов собеседника было достаточно, чтобы я уже по-настоящему заинтересовался. Таинственное отравление… Потемневшие эполеты… Чистой воды криминалистика, требующая медицинской экспертизы – моё! О, эти «почерневшие от яда эполеты»! Я был заинтригован. Поэтому, забыв о море, сказал:
– Эта история мне чрезвычайно интересна, обязательно ею займусь. На мой взгляд, здесь много недосказанного…
– Соглашусь с вами, – кивнул собеседник. – История непонятная…
– Стоит разобраться с этими эполетами…
– А вот это, думаю, излишне – всё уже давно исследовано. Написаны целые книги про загадочную гибель Казарского! Кстати, в честь двухсотлетия со дня закладки брига «Меркурий» решено воссоздать корабль в его первоначальном виде…
После того как мой новый знакомый подарил мне брошюру «Потомкам в пример» и открытки о подвиге «Меркурия», изданные по заказу Севастопольского Морского Собрания, тут-то я и узнал имя моего визави: им оказался Председатель этого Собрания Виктор Павлович Кот.
– Мне интересно будет узнать всю правду о Казарском, – сказал я на прощание.
– Удачи! – пожелал мне Виктор Павлович.
На этом мы и расстались…
Виктор Павлович не обманул. Всё так и оказалось: отравление, «почерневшие эполеты» и расследование трагедии, закончившееся
Эти сведения я почерпнул из книг, публикаций и интернетовских статей, которые, словно под копирку, повторяли уже известное, сводившееся, в общем-то, к двум постулатам. Первый: смерть флигель-адъютанта Казарского явилась следствием целенаправленных действий Главного командира Черноморского флота и портов адмирала Грейга и «его клики» (в частности – супруги адмирала), тесно связанных (вернее – повязанных) с хозяйственной деятельностью флота и занимавшихся широкомасштабным казнокрадством. Второй: безукоризненное принятие на веру воспоминаний некой г-жи Фаренниковой, впервые опубликованных в 1886 году в популярном российском журнале «Русская старина», где, по сути, полностью доказывается, что Казарский был отравлен. В любом случае всё остальное в той или иной мере вращается вокруг этого. По крайней мере –
Фомой Неверующим меня сделала документальная публицистика – наука, которая как раз и отличается, скажем, от фольклора точностью фактов. И когда я услышал о «почерневших от яда эполетах», стало понятно, что имею дело именно с фольклором. И у меня, словно у гончей, зачесался нос: запахло интересным – то есть жареным. Факты – и только факты! – способны фольклор вернуть в русло документалистики.
Для начала по приезде домой пришлось запросить в «ленинке» все номера журнала «Русская старина» за 1886 год. Ознакомился. Прочёл журналы почти не отрываясь, наслаждаясь эхом далёкой эпохи… Хотя не забывал и о главном. Материалы об Александре Казарском я нашёл в июльском и декабрьском номерах. Когда же прочёл – очень удивился. А потом… потом начал искать, шурша страницами книг и компьютерной «мышкой», фамилию одного человека. Ибо от неё, от этой самой фамилии, сейчас зависело кое-что очень важное; и, если найду, лихорадочно думал я, всё встанет на свои места, если же нет…
Не нашёл. Следовательно… следовательно, можно было делать предварительные выводы и начинать разбивать
Начнём с первого «фольклорного» мифа, который с подачи писательской братии, поддерживающей так называемую «теорию заговора», давно и прочно утвердился в понимании читателей. Я о провидческом даре А. С. Пушкина, который, якобы будучи ясновидцем, «аки волхв», предсказал скорую смерть мичмана Карла Даля, а с ним и флигель-адъютанта Казарского, нарисовав нависавший над ними топор. Ведь, если посмотреть на знаменитый пушкинский рисунок, уверяют «исследователи», всё становится ясно: топор-секира зависла над одним и над другим. Ужас! Вот он, пушкинский провидческий дар! Посмотрите, взывают они, сами увидите…
Посмотрим. Увидим. Ну вот, уже смотрим. И что же видим: да, топор, с рукояткой прямо из-под мичманского воротника Карла Даля; острие лезвия возвышается над его головой. Теперь Казарский, он повыше профиля Даля, так-так… И вот оно, очевидное: этот самый топор и Казарский едва соприкасаются! Топор и Карл Даль – это единая композиция, не имеющая к флигель-адъютанту и прочим лицами, нарисованным рядом, никакого отношения.
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: топор – это некий дамоклов меч (пусть – секира), висевшая над Карлом Далем после того, как его брат Владимир написал злополучный «пасквиль», затронувший честь и достоинство адмирала Грейга и его супруги. Пушкин эту историю знал; и вполне возможно, что Карл Даль в личной беседе с поэтом посетовал: на карьере брата можно ставить крест, я же хожу под дамокловым мечом – могут тоже расправиться… Через 4,5 года мичман Карл Даль скоропостижно скончается, и его убитая горем мать будет уверена, что сына отравили. Впрочем, это ничего не доказывает.
Ну а изображённый на картинке профиль Казарского всего лишь ближе всех прочих к Далю, над которым сверху топор. Всё!
Резюмируем: не нужно мудрствовать лукаво, притягивая за уши желаемое. Мало ли что кому покажется в пылу воспалённого воображения? Так и до смирительной рубашки недалече…
И это – первая точка.
Идём дальше.
А дальше – печальнее. Я так и не нашёл в сочинениях нынешних авторов той фамилии, которую так упорно искал. И данный факт очень-таки прискорбен. Хотя бы потому, что не люблю я гадать на кофейной гуще, да и вообще гадать; и уж тем более – ссылаться на чьё-либо мнение, не подкреплённое фактами. А подайте-ка мне, заблудшему, факты! Где факты – там истина. То ли Цицерон, то ли… Впрочем, не столь не важно.
Итак, не найдя искомую фамилию, придётся, как и обещал, называть вещи своими именами. Вот цитата из одной книги, посвящённой подвигу брига «Меркурий» и его командиру, – цитата, которая фигурирует и в глупыше-Яндексе:
Не буду называть автора, написавшего это. Тем более что он блестящий писатель-маринист, за что ему нижайший поклон. Но всё им (и не только им!) до сих пор написанное относительно смерти и последних днях Александра Казарского – внимание читатель! – всё ложь!
Именно потому, что мне так и не удалось в работах именитых и не очень «исследователей» найти хотя бы малелю-у-у-сенькую ссылку на человека, фамилию которого я так упорно искал. Фамилия эта – Горбунов. Не удивлюсь, если и тебе, читатель, она ни о чём не говорит. До поры до времени и во мне она не вызывала усиленного сердцебиения, пока не прочёл декабрьский номер «Русской старины» за 1886 год – журнала, на который «исследователи» в своих работах старательно ссылаются.
Так вот, приведённая мною выше выдержка из книги говорит (да простят меня коллеги-писатели!) только об одном: эту «Русскую старину», похоже, из них никто не читал. (Барабанная дробь!) Об Александре Ивановиче Казарском в этом журнале за 1886 год написано в двух номерах – июльском и декабрьском (но никак не
Так вот, будучи человеком многогранным и творческим, Иван Фёдорович Горбунов провёл