Виктор Савельев – Сочинительство историй – лучшее занятие на свете. Ты властелин и директор в этой «гостинице» (страница 4)

Но я расскажу о другой девочке – с детства страдающей глуховатостью и рано определившейся близорукостью. Той, что сказала себе в раннем возрасте: «Если мир не идёт навстречу глазам и ушам, так я сама поднесу его поближе, я сама себе „сочиню мир“».

Некогда популярную советскую писательницу Мариэтту Шагинян – а именно про неё речь – сейчас мало помнят. Но раньше публика зачитывалась её фантастическими боевиками «Месс-Менд» под псевдонимом Джим Доллар, романом «Гидроцентраль» и яркими текстами.

Юная сочинительница рано стала оттачивать коготки и вот что вспоминала в автобиографических заметках:

«Я начала литературную деятельность с газеты. Пятнадцатилетней девочкой я попала в Геленджик – курорт на Черноморском побережье. Там весь берег около места, предназначенного для купанья и для гулянья, был завален брёвнами. Все дачники и жители роптали, но ничего не могли сделать. Оказывается, богатые греческие купцы, Левитисы, самолично устроили лесной склад на берегу. С ними судились, газета «Черноморское побережье» писала о них статьи, мировой судья присудил их к штрафу, но Левитисы и не думали убирать дрова. Все знали, что я пишу и шаржи, и поэмы в стихах, и знакомые стали говорить: «Ну-ка, сочини на них!» Я написала фельетон «Геленджикские мотивы», который был напечатан и даже оплачен гонораром. В этом фельетоне, написанном стихами, я перечисляю все местные недостатки, и, между прочим, в нем есть и куплет, посвященный Левитисам.

Стихи, продёрнувшие Левитисов, оказались сильнее, чем суд и штраф, потому что все затвердили это стихотворение, всем было смешно, что написано оно пятнадцатилетней девочкой, Левитисов задразнили, и кончилось тем, что они убрали дрова и сделали берег свободным для купанья и гулянья».

«Я тогда увидела на практике, что печатное слово может изменить жизнь», – вспоминала потом Мариэтта Шагинян.

Случаями, когда смех разил сильней пуль, наполнена вся наша словесность. Но данный случай хорош тем, что 15-летняя девочка утёрла нос строптивым купцам, с которыми никто не мог справиться.

Раздача апельсинов

Однако вернёмся к такому замечательнейшему свойству собственных историй, о котором Фрунзик Мкртчян в кино говорил устами своего героя: «В этой гостинице я директор!»

По жизни тебя может не слушать окружение; твой слабый голос не имеет веса.

Но в своих сочинениях ты не только «царь горы», ты повелитель в тех художественных мирах, которые создаёшь. Здесь ты и директор, и режиссёр, и командир твоих образов и героев.

Я, признаться, очень заулыбался, когда встретил в Сети откровение девушки – отчаянной фантазёрки, – как в месяцы карантина, когда скучала без поездок сидя дома, она стала писать о «путешествиях по Скандинавии себя в образе привидения».

«Привидение побывало везде, где я хотела», – сообщает милая фантазёрка, не дописавшая финала и оставившая привидение где-то Финляндии из-за других рассказов. И даже не знает, возвращать ли его домой: «Какая разница для моего привидения? Мой рассказ. Могу придумать, что хочу…»

При всей экзальтированности сюжета, это типичное «В этой гостинице я директор!».

В сочинениях мастера приключенческого жанра Луи Буссенара смелый герой Бессребреник не задумываясь бросает вызов толпе негодяев!  Иллюстрация романа «Без гроша в кармане» (1895).

И кто может запретить сочинителям историй подобное, если Лев Толстой в «Холстомере» перевоплотился в лошадь, а Гюстав Флобер говорил: «Мадам Бовари – это я»! Если Джордж Гордон Байрон – по определению А. С. Пушкина, «гордости поэт» – в своей поэме «Дон Жуан» проник даже в гарем султана и описал прелести каждой из прекрасных одалисок и наложниц:

– Но для ленивой грации Дуду

Я, кажется, сравнений не найду!

Естественно, авторы-сочинители во все времена шатались, где хотели, и в виде кого хотели – и пользовались привилегией автора раздавать своим персонажам «апельсины» и «пинки»! То есть симпатии и антипатии.

У одних сочинителей их отражения в story отважны, аки львы или Капитан Сорви-голова. и благородны, аки Бессребреник в приключениях Луи Буссенара.

У других сочинителей их «лирическое Я» (какая-нибудь школьница с несчастной любовью, новая Анна Каренина, Джульетта или Ассоль) выжмет из нас слезу сочувствия и волну понимания.

Словом, близких себе «лирических героев» авторы холят и лелеют – а нелюбимым персонажам (с их прототипами) не боятся высказать всю нелюбовь. Уж на них-то «директор гостиницы» в story «отпляшется» за все обиды в жизни! Уж им-то он воздаст!

И все новые Яго, предатели, лицемеры и не понимающие автора дураки получат по заслугам.

«Всё льзя!» – как говорила одна героиня.

Пиши для себя – как Хмелевская

Знаете, о каком поразительном обстоятельстве я узнал, когда в 2002 году почти целый день просидел за одним столом с «бабушкой иронического женского детектива» Иоанной Хмелевской и её переводчиком? Я всё хотел узнать, как она пишет свои истории.

И то, что я узнал, заслуживает полного доверия – потому что сообщил об этом переводчик её романов Вадим Леонардович Шибаев. Уж кто кто-то, а переводчик знал её секреты: и что на руке пани Иоанны рассечены два сухожилия – отчего ей трудно давать автографы (а я-то, свинья, подсунул ей подписать 5 книг!). И то, что в Москве она мечтает найти рубин для кольца тёти, камень из которого утерян…

И о творчестве Иоанны Хмелевской переводчик её романов знал всё.

– Она всю жизнь пишет для себя, – объяснил Вадим Леонардович Шибаев, много общавшийся с Хмелевской. – Не для читателей, не для женщин, не для мужчин, а только для себя. Потому что ей так хочется, ей так нравится. Потому что у неё в голове живут идеи романов… Конечно, обычно книги пишутся для того, чтобы читатели их читали. Но такое сумасшествие ей никогда в голову не приходило.

– А это сумасшествие? – удивился я.

– В её понимании. Но она всегда говорит, что если у человека есть глаза, то он смотрит. Если у человека есть в руках перо, то он начинает писать.

Вот так, «для себя», Иоанна Хмелевская с 1964 года написала порядка 60 увлекательных книг, многие из которых – женские детективы. Сотни эпигонов-детективщиков пишут «под Хмелевскую», не понимая главного секрета, что истории пани Иоанны сочинялись, чтобы порадовать, в первую очередь, себя любимую…

Путешествия во времени

В книге Джоан Роулинг о Гарри Поттере каждый год 1 сентября с Платформы 9¾ – заколдованной платформы на лондонском вокзале «Кингс-Кросс» – отходит экспресс, отвозящий учеников в школу чародейства и волшебства.

Эка невидаль, скажу я вам! Да не дожидаясь никаких расписаний, ежедневно и ежечасно, прямо из дома, сотни и тысячи авторов и сочинителей садятся в «Машину Времени», чтобы уехать в другие миры.

И не надо для таких поездок проходить «через кирпичную стену» или «магический барьер» – достаточно автору, образно говоря, «обмакнуть перо в чернила» и погрузиться в воспоминания.

Одни сочинители едут в прошлое, чтобы снова побегать босиком по тёплым тропинкам детства, побродить среди милых теней прошлого. Или встретить любимых и близких, затерянных во Времени.

А не то рвану по следу — Кто меня вернёт? — И на валенках уеду В сорок пятый год. В сорок пятом угадаю, Там, где – боже мой! — Будет мама молодая И отец живой.                 (Геннадий Шпаликов)

Фрагмент кадра из фильма «Назад в будущее».

Другие едут, чтобы вспомнить, как ласковый солнечный луч коснулся щёк, когда вы были счастливы вдвоём или с детьми, молоды и полны надежд. На персональных «Машинах Времени», коими являются их собственные истории, рассказы и воспоминания, авторы снова и снова, как маньяки, уезжают к своим миражам.

Если вдуматься – большинство историй на Земле сочиняется именно о прошлом. Иногда чтобы переписать его. Или исправить.

Но есть и иные путешественники во Времени – эти уезжают в будущее, тоже сочиняя story.

Но мы расскажем про другого удивительного путешественника по Мирозданию – узника Владимирского централа, имя которому Даниил Андреев, это автор знаменитой книги «Роза мира».

Брошенный в застенок в 1947 году за роман, бесследно сгинувший на Лубянке, Даниил Андреев долгими ночами лежал на нарах – и в его камеру являлись то метаистория Древней Руси, то небесные страны, то весь миропорядок и новое человечество в борьбе с демонами… И в его «гостинице космических миров» хозяином был он, мыслитель и философ, а не те, кто днём держал его под стражей и от кого он прятал клочки бумаги с главами «Розы мира», написанными тайком.

Может ли быть счастлив человек в суровых условиях? Про которые Даниил потом сказал, что два носовых платка там – это очень много, потому что один платок можно постелить под себя, а вторым укрыться…

Но вот свидетельство самого Даниила Леонидовича Андреева из книги:

«Как могу я не преклониться с благодарностью перед судьбой, приведшей меня на целое десятилетие в те условия, которые проклинаются почти всеми, их испытавшими, и которые были не вполне легки и для меня, но которые вместе с тем послужили могучим средством к приоткрытию духовных органов моего существа? Именно в тюрьме, с ее изоляцией от внешнего мира, с ее неограниченным досугом, с ее полутора тысячами ночей, проведенных мною в бодрствовании, лежа на койке, среди спящих товарищей – именно в тюрьме начался для меня новый этап познания… Длинные ряды ночей превратились в сплошное созерцание и осмысление. Глубинная память стала посылать в сознание все более и более отчетливые образы, озарявшие новым смыслом и события моей личной жизни, и события истории и современности…»