Виктор Сапожников – Игрушка для инспектора (страница 1)
Игрушка для инспектора
Виктор Сапожников
© Виктор Сапожников, 2026
ISBN 978-5-0069-6212-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Игрушка для инспектора
– Игнат, ты где? Игнат! Твою мать! Отзовись, когда тебя зовет Анжелика Дрючковская – умница, красавица и чудо-женщина, способная выпить тринадцать бутылок шампанского! – я просыпаюсь в темной комнате. – О, боже! Что с моей головой? Что за шум? Вчерашние вертолеты покинули мою голову, но вместо них приплыл гудящий теплоход. Тринадцать, все-таки несчастливое число. Так, а почему я лежу на полу? Почему никто не отнес меня на кроватку? Игнат! Если ты опять кувыркаешься с какой-нибудь шаболдой, я оторву твои колокольчики! Я точно тебя укокошу! На этот раз не жди пощады!
Внезапно ролики на гардинах включаются, шторы начинают разъезжаться и в комнату врывается яркий свет. Я жмурюсь и отворачиваюсь. Проходит пара минут, и я осторожно приоткрываю правый глаз. Еклмн! В паре метров от меня выстроились все родственники Игната в количестве семи человек. Семейка стояла, будто их застали на половине процесса переодевания: один в кожаной куртке и трусах, другая в пеньюаре и туфлях на длинных каблуках, третий вообще в пиджаке поверх пижамных штанов. Они вперили в меня пронзительные и ошеломленные взгляды – на вытянутых физиономиях замерли квадратные глаза.
– Ну и что здесь происходит? Не видели женщину с похмельем? Ну задралось немного платье. Щас поправлю. И трусики надену. Не надо драматизировать. Ох, наградил же бог родственничками. Лучше скажите, где Игнат!
Они дружно поворачивают лица в сторону от меня. Я слежу за их взглядом и вижу Игната. Божечки! Мой муж неподвижно сидит в кресле, глядя на мир остекленевшими глазами. На его ослепительно белой рубашке расплылось большое и зловещее красное пятно.
– Игнат, что ты такой неаккуратный? Ты вино пролил или соус к лобстерам? Чего молчишь? – тут меня озаряет страшная догадка. – Это же кровь… Ой-ей! Откувыркался, Игнатушка, писечкин ты мой.
Я всхлипнула, вытерла левой рукой слезинку и сурово обратилась к родне мужа.
– Так, а кто это сделал? Признавайтесь! Я сейчас полицию вызову, и вас всех посадят!
Родственники переводят на меня сердитые и ненавидящие взгляды. Мужчины играют желваками, а женщины, судя по движениям их губ, беззвучно меня матерят и называют разными неприличными словами.
– Ну чего вы пялитесь?! Надоели уже! Проваливайте! – Я хочу махнуть на них рукой. Поднимаю правую руку, чтобы сделать «посылательный» жест. Родственники громко охают и отшатываются от меня. Мужчины рыкают, а женщины повизгивают. И тут я понимаю, что моя рука – непривычно тяжелая. Я смотрю на ладонь. Оказывается, все это время я держала старый пистолет Игната, который достался ему от покойного папы. Я испуганно отшвыриваю оружие в сторону.
– Ёшкин кот! Как он оказался у меня?!
– А вот с этим мы и разберемся, мадам Дрючковская, – со стороны двери ко мне подходит импозантный мужчина в серых брюках и синем пиджаке. Он весьма привлекательный. Правильные черты лица, темные волосы, полные чувственные губы и тонкие щегольские усики. Красавчик поигрывает трубкой, от которой тянется ароматный дымок. – Позвольте представиться, инспектор по особо опасным делам французской жандармерии! Жё мапель – Жульберт Подковыркин. О, пардон, так меня зовут. Я потомок русских эмигрантов и прекрасно говорю на родном языке, но иногда совершенно случайно вставляю французские словечки. Надеюсь, вас это не смущает.
– Бонжур, чё… А мое жё мапель Анжелика, – я сделала лежачий реверанс.
– Кхм… Так вот, Мадам Дрючковская, я подозреваю вас в совершении тяжкого преступления, предусматривающего весьма строгое пунисьон… кхм, то есть наказание.
– Какого еще преступления? С каких пор перебор с алкоголем считается тяжким преступлением и наказывается не только похмельем?
– Я думаю, что вы асасинировали Игната. То есть, вы убили Игната Ипполитовича Загребушкина. Я так считаю на основании предварительных фактов.
– Что, да вы с ума сошли?! – возмущаюсь я. – Умница, красавица и активистка общества защиты горных козлов Закавказья Анжелика Дрючковская никого не убивала! Даже мыслей не было! А главное, зачем?!
– С этим нам тоже придется разобраться, мадам.
– Но почему вы подозреваете только меня?! Вон у Игната сколько родственничков, – я жестом показываю на шеренгу его дядюшек, тетушек и прочих племянников. – Вон какие рожи неприятные! Брррр! Любой мог убить!
– Все проверим, не переживайте. Но следствие мы начнем именно с вас.
– Это почему?!
– У вас в руках был лё фусиль, то есть пистолет – самое вероятное орудие убийства. Это раз, – с чувством своего полного превосходства говорит инспектор. – Далее, несколько минут назад вы угрожали убить Игната, если он снова совершит… адюльтер. Это два.
– Но я бы никогда не стала этого делать! Поймите меня! Да, Игнат мне часто изменял. Он меня оскорблял, мог слегка придушить в страстном экстазе – ну, вы понимаете, как бывает в фильмах. Он кидал партнеров, обворовывал акционеров. Плевать хотел на своих работников. Игнат построил свою империю на мошенничестве, шантаже и рейдерстве…. Но в глубине-то души то он был хорошим человеком! Он давал мне на карманные расходы сто миллионов долларов в месяц! И я экономила, между прочим! А еще недавно оформил завещание, полностью переписав на меня все свое состояние.
– Это три, – деловито произносит Жульберт. – Итак, граждане родственники, прошу всех удалиться. А вы, мадам Дрючковская, потрудитесь встать с пола и переместиться… ну, например, в свою комнату. Я произведу здесь осмотр со своими ассистант, то есть помощниками, и позже приду к вам на рандеву.
Родственники неорганизованной толпой стали покидать помещение. Инспектор направляет на меня испытующий взгляд.
– До окончания расследования вы находитесь под домашним арестом. Если ваша вина будет доказана, вас будут судить за убийство.
– Инспектор, я знаю свои права.
– И какие же?
– Богатых нельзя судить. А самых богатых, тем более.
– Вы ошибаетесь, мадам Дрючковская. Во Французской республике даже богатых можно судить.
– Бред какой-то. И где это написано?
– Ну, вот хотя бы здесь, – инспектор достает из папки тонкую книжечку. – В ля конститусьон Франции написано, что все равны перед законом. Почитайте, силь ву пле!
– Что это за невзрачная книжка для бедных. Найдите премиум-издание с золотым тиснением, там наверняка написано, что богатых судить нельзя.
– Но, мадам!
– Послушайте, уж я то получше вашего разбираюсь в литературе! Да что и говорить! Я прочитала все сочинения Анфисы и Антона Чеховых, танцора Мигеля Сервантова, Золи Эмиля, Маразма Роттенданского, Горького Макса, Гены Бунина и Алисы Кинчевой! Однажды я случайно попала в книжный магазин и видела целых две или даже три тысячи разноцветных книжек! Среди них должна найтись та, которая мне нужна!
– Мадам, понимаю. Давайте сначала закончим расследование. А вы можете пока дать задание своим помощникам поискать конституцию для богатых.
– Так и сделаю. А еще мне нужно позвонить прокурору.
– Эксцентрик! Это довольно странный выбор, мадам Дрючковская. Обычно подозреваемые звонят адвокату.
– Ну вот если бы мой папа был адвокатом, я позвонила бы адвокату. Но мой папа – прокурор. Да не простой, а главный! Поэтому, мне нужно позвонить прокурору!
– Хорошо, мадам, вы можете идти в свою комнату и телефонировать вашему отцу, – Жульберт пристально на меня посмотрел. – Хочу вам напомнить, мадам. Остров, на котором нам не посчастливилось встретиться, располагается очень далеко от материка. А на пристани уже дежурят мои люди. Пока я буду вести расследование, никто не покинет это место.
С этими словами инспектор Подковыркин дал мне знак выйти, а сам начал снимать пиджак. Я быстрым шагом добралась до своей комнаты и ворвалась внутрь ее шикарного интерьера. Стены сверкали розовыми обоями с золотыми вензелями. Над кроватью, размером с теннисный корт, нависал балдахин из шёлка, расшитого жемчугом. На туалетном столике, больше похожем на алтарь богини красоты, громоздились духи – каждый флакон стоил как яхта. Рядом стоял небольшой сундучок с «повседневными» бриллиантами. Я плюхнулась в кресло, обитое фламинго-бархатом и усыпанное стразами, но даже этот гламур не смог заглушить моё учащённое сердцебиение. Судорожными пальцами я стала набирать отцу. Только бы он был на связи!
***